Кому выгодно дестабилизировать работу НАБУ и законно получать доступ к телефону журналистки за 17 месяцев, когда вопрос касается одного дня – а на этом акцентируют все эксперты, мол, для этого недостаточно оснований – вопрос, на который нет однозначного ответа.

Читайте также: "Доступ к вещам и документам": что на самом деле позволил суд в отношении журналистки "Схем"

Где была ежедневно в течение полутора лет главный редактор программы "Схемы" Наталья Седлецкая – с июля 2016 по ноябрт 2017 года – интересует Генпрокуратуру, и получить доступ к конфиденциальной информации прокурорам позволил Печерский суд.

Речь идет о получении информации о геолокаций. И всё. А не об содержание или контенте СМС или переговоров,
– объяснил представитель Генеральной прокуратуры Украины Андрей Лысенко.

Журналистка является свидетелем по делу против директора НАБУ Артема Сытника. Тот якобы разгласил государственную тайну и частную информацию.

Радіо Свобода
Джоанна Левисон

В "Радио Свобода" возмущены таким требованием и предостерегают: это похоже на цензуру.

То, что запрос охватывает длительный период пользования телефоном, который принадлежит известной украинской журналистке, вызывает серьезное беспокойство относительно истинных намерений тех, кто ищет информацию,
– отметила пресс–секретарь "Радио Свободная Европа/Радио Свобода" Джоанна Левисон.

Вмешательством в работу журналиста называют это и медиаэксперты. Согласно Уголовному кодексу, журналистов нельзя допрашивать как свидетелей. Ведь так можно раскрыть источники информации – а их охраняет закон. Кроме того, Седлецкая в расследованиях программы "Схемы" разоблачает коррупцию и властей, и оппозиции. А потому – неудобная для всех.

Ягун
Виктор Ягун

Тарас Шевченко, медиаюрист, утверждает, что даже если по решению суда предоставляется какая–то информация, то она должна трактоваться узко и лишь та, которая точно имеет отношение к расследованию дела. Следователи же просят информацию аж за полтора года. Якобы, чтобы на перекрестном допросе подтвердить слова еще нескольких свидетелей дела. Однако эксперты уверены: и для такой проверки ГПУ просит слишком много.

Кому-то очень интересно узнать, с кем общалась и где проводила время журналистка именно эти 17 месяцев,
– считает экс-заместитель главы СБУ Виктор Ягуней.

Впрочем, основная мишень – даже не журналисты. А директор Антикоррупционного бюро Артем Сытник. Он якобы разгласил частную информацию, да еще и государственную тайну, в разговоре с журналистами. Встреча в мае 2017 года была не для записи, но аудио с голосом Сытника обнародовало в ноябре 2017 года издание "Обозреватель".

Ситник
Артем Сытник

На нем директор НАБУ рассказал журналистам детали дела о незаконном обогащении прокурора АТО Константина Кулика. В частности, зачитал расшифровки разговора его гражданской жены Ирины Немец с подругой. Сам Сытник считает, что это старое дело подняли, чтобы давить на Бюро накануне выборов. И не исключает: вскоре дел против самих детективов станет больше, а возможно и арестов.

Настолько мы всех достали своими расследованиями – тем более, что сейчас еще может Антикоррупционный суд запуститься – что им нужно сейчас что-то сделать. Со мной персонально, с НАБУ. Куда-то его деть и забыть, как страшный сон,
– рассказал директор Национального антикоррупционного бюро Артем Сытник.

Мобильный оператор Киевстар уже получил постановление суда, но материалов следователям пока не передал.

Найєм
Мустафа Найем

Депутаты с журналистским прошлым пришли в Генпрокуратуру с обращением к Луценко – хотят, чтобы решение суда отменили и признали правонарушением. Кроме того, напоминают: так недалеко и до тотальной цензуры времен Януковича.

Когда прокуроры получают все данные журналиста – мы понимаем, что следующими будут источники информации. А потом это может стать традицией,
– подчеркнул народный депутат Мустафа Найем.

Сейчас нардепы из Комитета свободы слова взялись разбираться.

Читайте также: Конфликт ГПУ с журналисткой Седлецкой: появилась резкая реакция ЕС

А Генпрокуратура готовится отслеживать информацию с телефонов у ещё нескольких фигурантов дела.