Как спортсмен-паралимпиец помогает участникам АТО – история Павла Козака

Как спортсмен-паралимпиец помогает участникам АТО – история Павла Козака

Павел Козак более двух десятков лет передвигается на коляске. Он не сдался и стал чемпионом мира по жиму среди здоровых спортсменов, а несколько недель назад завоевал титул чемпиона мира по бодибилдингу и является одним из лучших атлетов-паралимпийцев по пауэрлифтингу в своей весовой категории.

Параллельно с работой и занятием спортом он работает с участниками украинско-российской войны: помогает им найти в себе силы и жить дальше.

– Когда и почему начали работать с участниками АТО?
– Я травмировался 1994 году. Были вещи, до которых я доходил месяцами или годами. В активную реабилитацию пришел в 1999 году, будучи рекрутом. Сам учился технике перемещения на коляске, в лагере активной реабилитации. С этого года началась моя школа реабилитации. После этого был стажером, инструктором. Если люди ко мне обращались, то я их учил. Обычно это было при больницах или санаториях. Где-то было своего рода "сарафанное радио".

В 2014 году ко мне зашла знакомая, Марьяна Гординская, и говорит: "Паша, пацаны массово начинают приходить трехсотыми бортами. Им нужен живой пример". К войне никто не был готов. Психологи, которые могли бы работать с военными, тоже отсутствовали. В принципе вопрос профессиональной этики тоже такое было... в палату заходили и начинали рассказывать ребятам, что знают каково им. И в них летели телефоны, пульты.

Я всегда работал по принципу "равный – равному". С начала это не был инструктор или наставник. Приехав первый раз к ним, все закрутилось и "завис" там надолго. Был по 3-4 раза в неделю, при том, что тренировался и работал. Очень благодарен Галине Ткачик, своему руководителю, которая часто выделяла служебный транспорт, чтобы мне было проще добраться до госпиталя. Когда мне звонили из госпиталя, что попал новый парень, то "срывался" посреди рабочего дня и ехал туда.

 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Допис, поширений Pasha Champion (@championpasha)

Чем именно занимаетесь в Военно-медицинском клиническом центре Западного региона?

Все начиналось с того, что парня переводили из реанимации в палату и начинали работать. Никогда не было формализма в разговорах, общались, как старые знакомые. К каждому прибегало найти подход. Время был зол на волонтеров или родных этих ребят. Часто была гиперопека и продукувався потребительский характер. Люди не осознавали, что война завтра-послезавтра закончится, что не будет волонтеров, а ему надо соціалізуватись и адаптироваться. Кое-кто из ребят использовали это в своих целях. Для чего "напрягаться", если тебе все дают на блюдечке. Об этом никто не хочет говорить, но есть такая проблема.

Читайте также: Государственные рецепты успешного распила денег: страшный сон протезной отрасли

Техника перемещения – это было основное в работе. Также объяснить человеку работу кишечника, мочевого пузыря, чтобы он мог выйти за пределы квартиры. Профилактика пролежней: рассказывал как избежать и как бороться, если уже есть. Рассказывал на что они могут рассчитывать от государства.

Также делал тележки для них. Любую тележку надо подогнать под человека. В начале была очень острая проблема. С одной стороны люди отдавали последнее, чтобы помочь. Но какое качество этих тележек было? Поэтому многое надо было менять, подкрутить, поменять.

Работа осуществлялась на волонтерских началах до недавнего времени. Был проект Team Ukraine, который завершился в конце мая. В рамках проекта было три инструктора в течение года, работали в госпитале. Сейчас финансирование закончилось. Я физически не в состоянии заезжать туда часто, потому что работы много. Стараюсь время от времени там появляться что-то подсказать, проконсультировать.

– Как это, быть живым примером?
– Когда я травмировался, то реабилитологов, как таковых, не было. Обидно было осознавать, что несколько лет потерял в четырех стенах. Учу своих подопечных, не важно пациент или клиент, что жизнь дается один раз. Два часа на себя в день мы всегда найдем, но еще есть время для саморазвития. Поэтому стараюсь помочь людям, чтобы они не набивали тех шишек, что набивал я.

– Со сколькими ребятами работали?
– За период с 2014 года через меня прошло не много не мало около 60 ребят, которые остались в колясках. Те, которые "расходились", не считал, но их очень небольшой процент. Во время поражения спинного мозга перспективы восстановления очень малы – 1-2%. Это были ребята со всей Украины. Некоторые ребята были такие, что сразу воспринимали себя. Но никого нельзя сразу списать. Когда проходит спинальный шок, улучшается проводимость, функциональный потенциал.

– Как находите подход к ребятам?

Жизнь надо начинать с чистого листа. Я встречал больше сопротивления со стороны родных или родителей, чем парней. Люди "совковой" эпохи, если видят коляску, то все: сел на тележку – больше не встанет с нее. Живой вес на руках не наносишься. Если женщина 40 кг, а муж под 100, куда она его понесет? Сводить жизнь к кровати – это ... Сопротивление со стороны родных было до такого уровня, что после моего выхода из палаты мама подходила к реабилитологу и говорила, чтобы я больше к ним не приходил. Для меня это был удар ниже пояса. Я прихожу, вырываюсь с работы, трачу свое время. Иногда работаю даже не за спасибо, и тут тебе такое говорят. Но через день-два мама понимала, что достучаться до сына без шансов, и снова звали меня.

С ребятами говорили обо всем. Было такое, что вырывали их из стационара и ехали в торговые центры. Я иногда как наседка с цыплятами. Водители автобусов с низкой посадкой были шокированы. Они знали такого "странного", как я, в хорошем смысле слова. Когда первый раз ехали в торговый центр, я догоняю автобус, притормозил водителя. Заскочил в салон, даже без спуска платформы. Он уже начинает трогаться, а позади еще два колясочника "добегают". Когда один на коляске в транспорте, то это уже экзотика, а тут три сразу.

 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

10км. позаду!змучені,але щасливі!)

Допис, поширений Pasha Champion (@championpasha)

Еще до сих пор есть ребята, которые звонят и пишут. Часто пишут, когда есть какая-то проблема. Есть те, что периодически наберут и спросят, что нового, как дела.

– Все барьеры живут только в наших головах?
– Не совсем так. Основные и самые тяжелые живут в головах и сердцах. Мне с парнями было проще, потому что я не далеко ушел от них по возрасту. Были старше меня, но в основном такие же, или младшие. У них был страх перед неизвестностью. Когда из стационарного учреждения выписывают домой в четыре стены, то человек понятия не имеет, что, где и как делать. Порой человек может очень многое, но этого не знает.

Читайте также: Что такое психология счастливых отношений и как она может помочь устроить жизнь

Вопрос половой жизни после травмы тоже очень важен для ребят. Он есть. Это своего рода показатель доверия ко мне, когда молодые ребята просили рассказать, а как.

- Что тяжелее всего в такой работе?
– Не хочу делать акцента на атошниках. Травматизм всегда был, есть и будет. Трудно стучать в закрытую дверь. Порой самыми благими намерениями ты можешь стать величайшим врагом человека. Где-то надо взять паузу и выждать. Такая работа – это ответственность.

– Что советовал тем, кого посещали суицидальные мысли?
– Поставить жирную точку не сложно. Вопрос, кто от этого выиграет. Люди эгоистичны по своей натуре, но мы должны помнить тех, кто нас окружает. Если у него семья, жена, девушка или мама. Время не жалеет никого. Если человек хочет быть опорой, то он будет в любом положении. Не надо иметь инвалидность, чтобы эти мысли тебя посещали. Сейчас столько молодежи заканчивает жизнь самоубийством. Это не выход. Наши беседы проходят в неформальность обстановке. Я всегда стараюсь получить больше информации о человеке, чтобы составить общую картину, и увидеть, на чем надо делать акценты в работе ним. Тогда можно показать что ты имеешь, и что можно делать.

Читайте также: Синдром замкнутого человека: когда сознание становится узником собственного тела

 

powered by lun.ua
Если Вы обнаружили ошибку на этой странице, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
Залиште відгук