Сдерживался, чтобы не плакать, – волонтер откровенно рассказал о потерях на фронте

18 апреля 2019, 00:58
Читати новину українською

О создании общественной организации "Черный тюльпан – Луцк", потерях на фронте и тяжелых моментах на Востоке Украины – в интервью 24 каналу рассказал волонтер и депутат Луцкого городского совета Николай Собуцкий.

О войне на Донбассе

– За мою общественную позицию на меня были заведены уголовные дела. Мы скрывались, мои родители также скрывались. Я сам лично выехал в Киев на Майдан, где я чувствовал себя спокойно, где было много моих единомышленников.

Читайте также: Труднее всего смотреть в глаза матери, – подполковник рассказал о поисках погибших военных

– Когда "зеленые человечки" начали захватывать Крым, у меня на то время отец возглавлял "Ассоциацию фермеров и частных землевладельцев" в области и они с фермерами решили помочь военным и их семьям. Мы собрали им продукты и хотели завести, чтобы они чувствовали, что Западная Украина поддерживает их. Однако, собрав 20 тонн продуктов мы не успели попасть уже в Крым.

Позже началась война на Донбассе. Я понимал на тот период, какая у нас армия – деморализованная, специально уничтоженная. Я повестки не ждал, а собрался и уехал в Киев.

– Я хотел вступить в ряды батальона "Азов", мы оставили там свои данные, но прогуливаясь по площади Независимости, на Крещатике, я увидел стоявшую машину батальона "Донбасс". Я подошел к ним, поговорил и они меня больше заинтересовали. Я приехал домой, собрал вещи и с друзьями поехал в батальон "Донбасс".


Николай Собуцкий

– Для меня началась война в "Черном тюльпане", когда мы начали забирать первых двухсотых, когда я участвовал в обмене телами, когда мы начали выезжать на неподконтрольную территорию.

О создании "Черного тюльпана"

– Идея создания "Черного тюльпана" началась с Иловайськой трагедии. Тогда очень было много двухсотых, было много ребят, которые пропали без вести и тогда не было такой организации, которая бы взяла на себя эти функции.

– Я это, наверное, запомню до конца своей жизни. Мы машиной на волынских номерах без знаков "Красных крестов" и "Черный тюльпан" просто сели и поехали в Донецк. Нас остановили "ополченцы" и попросили наши документы. Они были удивлены, что это три человека из Луцка и один из Закарпатья. Нам в грубой форме приказали выйти из машины, наставляли и перезаряжали автоматы. Это было страшно, я начал заикаться. Мы им объяснили, что мы не воюем, а забираем украинских солдат, и нас пропустили.

Что известно о ОО "Черный тюльпан"?Это гуманитарная экспедиция в рамках Гуманитарного проекта ВСУ "Эвакуация 200". Задачей экспедиции является поиск и эвакуация тел украинских военнослужащих ВСУ, представителей других военных формирований и правоохранительных органов, которые погибли в зоне боевых действий на территории Донецкой и Луганской областей, в частности, на оккупированной территории.

О потерях на фронте

– Я на Востоке видел разные ситуации, мы забирали отца с сыном, погибших в бою, забирали ребят, у которых при себе были валентинки от девушек, забирали бойцов, у которых двое маленьких детей. Я на Востоке никогда не плакал, хотя видел разные ситуации, но я себя сдерживал.

Самое тяжелое, что было это возвращаться сюда с ребятами. Когда ты едешь за рулем, а все село ночью стоит на коленях, от старого до малого со свечами в руках, а дорога устлана цветами – это самое трудное. Тяжелее всего было ехать с мамой в Днепр забирать сына, выносить гроб и слышать эти крики.

О политике

– Идея стать депутатом возникла не у меня, а у местных политиков. Я даже не надеялся, что я могу пройти и выиграть выборы, потому что куда там мне – волонтеру, добровольцу. Я понимал, что было модно во время выборов ставить первыми номерами военных, волонтеров. Это не прошло и мимо Луцка. Мне много партий предлагали идти на выборы. Я не соглашался до последнего момента. Позже согласился, но поставил свои условия, что на первом месте у меня Восток, а уже позже выборы и все другие дела.


Волонтер из Луцка

– Организация "Черный тюльпан" больше всего работала по Донецкой области. Что касается оккупированной территории Луганщины, то там было меньше выездов и она является менее исследованной и проверенной. Работы еще хватает, есть над чем работать. Война не закончится до тех пор, пока последний солдат не будет перезахоронен, пока каждая семья не получит тело и нормально не похоронит его.