Очень часто, когда украинцы слышат о российской пропаганде и влиянии российских нарративов на Западе, на ум в первую очередь приходят фабрики троллей, крупные ботофермы в соцсетях или телеведущие международного отделения какого-нибудь "Russia Today". Но наиболее эффективное влияние Кремля часто работает гораздо менее очевидно.
Лицом нарративов, работающих в пользу России, часто становится не пропагандист, громко кричащий в экран, а профессор престижного западного университета, сдержанно и аргументированно объясняющий своей аудитории, почему в ситуации с Россией "не все так однозначно". Не сотрудник российской спецслужбы, а популярный писатель. Не государственный телеканал или самопровозглашенный философ вроде Александра Дугина, а известный англоязычный подкастер или интеллектуал с миллионами просмотров.
Для рядового западного читателя или зрителя такие люди автоматически пользуются большим доверием. Именно поэтому борьба за общественное мнение на Западе давно ведется не только через СМИ. Она ведется через университетские кафедры, книжные полки, конференции, религиозные группы, подкасты и социальные сети.
24 Канал попытался разобраться, как работает это гораздо менее заметное измерение российского влияния. Помог разобраться в тонкостях этого вопроса австрийский эксперт по дезинформации Дитмар Пихлер, главный аналитик венского аналитического центра INVED.eu. Пихлер обращает внимание на то, что значительная часть современных антиукраинских нарративов распространяется не непосредственно Россией, а устами людей, которые часто даже не ассоциируют себя с кремлевской пропагандой напрямую.
"Независимые мыслители" на содержании Кремля: как Россия финансирует западных блогеров?
Сегодня именно в этом и заключается главная проблема. С условным пропагандистом RT все понятно. Гораздо сложнее, когда подобные тезисы звучат от человека с ученной степенью, преподавательским опытом или репутацией независимого мыслителя.
Сегодня Кремль значительно чаще работает непрямыми методами. Во многих случаях человек может даже не осознавать, что постепенно начал смотреть на международную политику через призму, которую годами формировали российские медиа, эксперты и информационные кампании.
Один из самых ярких примеров, который в 2024 году перерос в громкий американский скандал, – политический комментатор Тим Пул. Его YouTube-каналы и аккаунт в X годами собирали миллионы просмотров, а сам он позиционировал себя как независимый голос против "мейнстримных медиа".
Пока американские следователи не обнаружили, что медиасеть, с которой он и еще ряд правых инфлюенсеров сотрудничали – проект Tenet Media – по данным Министерства юстиции США, финансировалась сотрудниками российского государственного телеканала RT через сложную систему посредников. Общая сумма финансирования достигла почти 10 миллионов долларов.
Тим Пул пишет, что именно "западные силы" начали прямые атаки против РФ / Скриншот одного из постов блогера в Х
Сам Пул уверяет, что ничего не знал о происхождении этих денег. Но тем не менее, сама история показала гораздо более важную проблему: современное влияние Кремля все чаще проходит через людей, которым западная аудитория доверяет сама по себе, поскольку они выступают с антисистемных позиций.
Для Украины это создает особый вызов. России даже не обязательно убеждать миллионы западных граждан напрямую. Достаточно убедить нескольких отдельных людей, которым эти миллионы уже привыкли доверять.
История показывает, что Кремль прекрасно понимает этот принцип. Более того – Москва освоила эту технологию еще тогда, когда вместо YouTube были книжные клубы, вместо подкастов – университетские аудитории, а вместо инфлюенсеров – увлеченные советским экспериментом западные интеллектуалы.
Роман с диктатурой: как Советский Союз завоевывал западных мыслителей?
Стоит понимать, что значительная часть современных антизападных, а вслед за ними и антиукраинских нарративов родилась не вместе с российским вторжением в 2022 году и даже не с аннексией Крыма в 2014-м. Корни этой проблемы гораздо глубже и уходят в сталинские времена.
Уже в 30-х годах прошлого века Советский Союз посещали множество западных деятелей, которые оправдывали действия большевиков и популяризировали у себя дома социалистическую идею. Например, ирландский драматург Джордж Бернард Шоу публично восхищался "советским экспериментом", подчеркивал, что там "нет безработицы", а граждане – "счастливы". Это только подкрепляло иллюзии об успешности социалистического строя. Вслед за ним на аудиенции у Сталина успели побывать также немецкий писатель Лион Фейхтвангер, британский футурист Герберт Уэллс и многие другие.
Но наиболее преступной оказалась деятельность Уолтера Дюранти, главы московского бюро газеты The New York Times, который сознательно скрывал Голодомор в Украине 1932 – 1933 годов. Он буквально дезинформировал мир, цинично отрицая искусственный голод и сводя геноцид к "временным трудностям". Дюранти фактически развязал руки сталинскому режиму и стал информационным щитом для Кремля.
Во второй половине 20 века у Советского Союза также была целая армия симпатиков среди западных интеллектуалов, писателей, преподавателей и общественных деятелей. Большинство из них не были напрямую связаны с советскими спецслужбами и даже не получали денег от Москвы. И именно это делало их особенно ценными. Советская пропаганда работала лучше всего тогда, когда ее озвучивали не советские чиновники, а уважаемые западные мыслители, убежденные в своей правоте.
Симона де Бовуар и Жан-Поль Сартр в московском аэропорту Шереметьево, 1962 год / Фото ТАСС, AFP
Одним из самых известных примеров стал французский философ Жан-Поль Сартр. Даже когда на Западе уже накапливались свидетельства о ГУЛАГе, политических репрессиях и массовых преступлениях сталинского режима, значительная часть левых интеллектуалов продолжала видеть в Советском Союзе прежде всего попытку построить более справедливое общество.
Среди сторонников Москвы в разные годы также были писатели Ромен Роллан, Лион Фейхтвангер и ряд других влиятельных деятелей европейской культурной среды.
Дитмар Пихлер
Эксперт по дезинформации, главный аналитик центра INVED.eu
То, что они так любили, было не Советским Союзом, каким он был на самом деле. Они любили свою собственную идею Советского Союза. И многие из них, когда в конце концов попадали туда, испытывали глубокое разочарование.
Для поколения, пережившего Первую и Вторую мировые войны, социализм часто выглядел привлекательной альтернативой. При этом не его буквальное воплощение руками советских функционеров, а вот такое утопическое представление о "стране Советов", которое возникало в головах образованных западных сообществ.
Москва быстро поняла ценность этого явления. Западный профессор, восхищавшийся советской системой, был гораздо полезнее очередного дипломата из советского посольства. Ему доверяли, его цитировали, его приглашали на конференции и в телеэфир. Его слова воспринимались как независимое мнение.
После распада СССР могло показаться, что эта история осталась в прошлом. Советский Союз исчез с политической карты мира, но механизмы распространения влияния никуда не делись. Более того, они оказались удивительно живучими.
И если раньше Москва работала через политические клубы, печатную прессу и университетские круги, то в XXI веке это место постепенно заняли YouTube, TikTok, подкасты и социальные сети. Именно там сегодня формируется новое поколение западных сторонников Кремля.
Старые методички с современными технологиями: как Кремль использует алгоритмы социальных сетей?
В современном мире информационная экосистема Кремля уже значительно сложнее. У нее нет единого центра, она не всегда координируется напрямую из Москвы и часто работает через людей, которые сами не считают себя частью российской пропаганды.
Среди самых известных западных критиков политики США и НАТО можно найти людей с очень разными взглядами. Одни работают в университетах, другие собирают миллионы просмотров на YouTube, третьи строят политическую карьеру на антисистемных настроениях.
Среди наиболее известных фигур – американский экономист Джеффри Сакс и профессор международных отношений Чикагского университета Джон Миршаймер. Оба на протяжении многих лет критиковали политику расширения НАТО и объясняли российско-украинскую войну прежде всего ошибками Запада.
Важно понимать! Ни Сакс, ни Миршаймер не являются российскими агентами и не позиционируют себя как сторонники Кремля. Однако часть их аргументов о причинах войны регулярно цитируется российскими государственными СМИ и совпадает с отдельными тезисами российских дипломатов о том, что именно Запад является главным виновником конфликта.
Именно в этом и заключается особенность современного информационного влияния. Для его эффективности не всегда нужна прямая координация. Достаточно того, что влиятельный эксперт озвучивает мнение, которое подтверждает уже существующую картину мира для определенной аудитории.
Популярность этих нарративов объясняется не только академическими титулами тех, кто их продвигает. Это заложено в простое и понятное объяснение сложных международных кризисов. Если проблема заключается не в агрессивной политике Кремля, которая развивалась десятилетиями – со времен войн в Чечне и Грузии, а банально в ошибках Вашингтона или Брюсселя, мир снова становится более логичным и предсказуемым.
На другом конце этого спектра находятся блогеры и политические инфлюенсеры. Одним из самых известных примеров является американский комментатор Джексон Гинкл, который открыто поддерживает Россию, Китай и Иран, регулярно атакуя западные правительства и институты.
Подборка постов Джексона Гинкла в Х / Источник INVED.eu
Впрочем, наиболее показательным является даже не существование отдельных популярных блогеров или политических спикеров. Гораздо важнее формирование целых информационных экосистем, где подобные взгляды постоянно усиливают друг друга. Дитмар Пихлер отмечает, что современные технологии позволяют быстро объединять людей из разных стран вокруг общих антизападных нарративов.
Дитмар Пихлер
Эксперт по дезинформации, главный аналитик центра INVED.eu
Раньше для этого требовались партии, организации или политические движения. Сегодня достаточно нескольких популярных страниц и алгоритма, который постоянно рекомендует похожий контент.
Часть таких сообществ открыто симпатизирует авторитарным режимам по всему миру. Другие используют значительно более мягкую риторику, но в конечном итоге также приходят к схожим выводам относительно Украины, НАТО и западных демократий.
Особенно активно такие сети начали расти после полномасштабного вторжения России в Украину, а позже – после войны в Секторе Газа и обострения ситуации на Ближнем Востоке. Во многих случаях именно эти события стали точкой входа для новой аудитории.
Дитмар Пихлер
Эксперт по дезинформации, главный аналитик центра INVED.eu
Если какой-то канал или страница постоянно производит контент, выгодный России, его очень легко усилить. Боты, сети аккаунтов и искусственное увеличение взаимодействий заставляют алгоритм считать этот контент популярным и рекомендовать его все более широкой аудитории.
В результате пользователь может начать с обычного ролика о войне в Газе, а уже через несколько недель оказаться в информационном пузыре, в котором его будут убеждать, что именно НАТО виновно в войне против Украины, Россия лишь реагирует на угрозы со стороны Запада, а авторитарные режимы на самом деле защищают мир от американского или европейского "империализма".
Особенность этой системы заключается еще и в том, что она не нуждается в единой идеологии. Достаточно общего врага. Именно поэтому рядом в одном информационном пространстве нередко оказываются академики, блогеры, конспирологи, политические активисты и представители радикальных движений. Они могут не соглашаться друг с другом почти во всем, но в то же время продвигать схожие нарративы в отношении Украины, альянса или внешней политики США.
Одна из самых удивительных сторон этой ситуации заключается в том, что в новой антизападной информационной повестке рядом нередко оказываются люди, которые при других обстоятельствах вряд ли согласились бы сидеть за одним столом.
Крайне левые, крайне правые, антиглобалисты и радикальные "антисистемщики" все чаще находят общий язык, когда речь заходит о внешней политике России.
Российские нарративы как общая ценность: как Кремль объединил вокруг себя западных правых и левых?
На первый взгляд это выглядит парадоксально. С одной стороны – ультралевые активисты, которые десятилетиями выступали против капитализма, НАТО и американского влияния в мире. С другой – ультраправые националисты, которые ненавидят коммунизм, выступают против миграции и мечтают о возвращении к традиционному обществу.
Казалось бы, между этими лагерями не может быть ничего общего. Но когда речь заходит о России, эти политические крайности нередко начинают смотреть в одну сторону.
Для части радикальных левых Кремль остается наследником государства, которое когда-то бросило вызов западному капитализму. Современная Россия давно не является коммунистической страной, но для многих представителей так называемой "антиимпериалистической" среды она до сих пор воспринимается как сила, противостоящая США и западному мировому порядку. Тому самому – "однополярному миру".
Подборка публикаций в соцсетях западных ультралевых сообществ / Источник INVED.eu
Именно поэтому в некоторых ультралевых кругах можно увидеть странное сочетание симпатий к России, Китаю, Ирану, Кубе, Венесуэле или даже Северной Корее. Несмотря на огромные различия между этими режимами, их объединяет одна черта – все они конфликтуют с Западом.
Дитмар Пихлер
Эксперт по дезинформации, главный аналитик центра INVED.eu
Для многих из этих людей не имеет значения, что Россия делает внутри страны. Не имеет значения вторжение в Украину. Не имеет значения преследование оппозиции или гомофобия. Для них важно только то, что Россия является антизападным государством.
Отдельную роль в этой истории играют современные постколониальные подходы, популярные в западном академическом сообществе. Изначально они были направлены на переосмысление колониального прошлого Европы и критический взгляд на глобальный баланс сил. Но со временем даже это, казалось бы, позитивное стремление к саморефлексии начинает работать против самих западных обществ.
Когда-то постколониальный подход должен был помогать понять другую сторону. Но часть активистов перестала анализировать эти режимы и начала с ними идентифицироваться,
– объясняет Пихлер.
В такой системе координат любая сила, конфликтующая с Западом, автоматически получает определенный кредит доверия и симпатии – даже если речь идет об авторитарном режиме, который сам угнетает собственное население.
Впрочем, не менее интересная история происходит на противоположном политическом фланге. Для части ультраправых Путин стал символом прямо противоположных ценностей. Правые часто рассматривают Россию не как наследницу Советского Союза, а наоборот – как бастион традиционализма, консерватизма и сопротивления глобализации.
Портрет Путина на митинге евроскептиков в Риме / Фото Getty Images
Именно поэтому российский президент Владимир Путин на протяжении многих лет пользовался популярностью среди различных европейских и американских праворадикальных движений.
Одни видели в нем противника либеральных элит. Другие – защитника национального суверенитета. Третьи – символ борьбы против наднациональных структур вроде Европейского союза.
В результате возникает парадоксальная ситуация, когда радикальные круги с противоположных концов политического спектра начинают говорить похожими словами.
У нас есть пророссийские ультраправые. У нас есть пророссийские ультралевые. И все чаще они сходятся в одном: выступают против поддержки Украины, против наших институтов и против либеральной демократии,
– говорит Пихлер.
Получается так, что люди, которые не могут договориться практически ни о чем, вдруг начинают использовать схожие аргументы в отношении Украины. Одни обвиняют НАТО в "империализме". Другие – в "глобализме". Одни видят в России наследника советской системы. Другие – крепость традиционного мира.
Дитмар Пихлер
Эксперт по дезинформации, главный аналитик центра INVED.eu
Украинцы сделали свой выбор. Они сказали: мы хотим быть ближе к Европейскому союзу. Мы хотим быть ближе к НАТО. Мы хотим быть частью Запада. И именно поэтому многие радикальные антизападные активисты не согласны поддержать Украину. Украинцы выбрали нас, и именно за это некоторые люди ненавидят Украину.
Именно поэтому современное российское влияние нельзя объяснить только пропагандой или отдельными информационными кампаниями. Оно в значительной степени опирается на уже существующие политические образы, страхи и разочарования внутри самих западных обществ.
Борьба за сознание продолжается: почему важен системный подход к противодействию дезинформации?
Для Украины проблема российского влияния на Западе значительно шире вопроса репутации. Каждый политик в Вашингтоне, Берлине или Париже принимает решения не в вакууме. Он смотрит на социологию, реакцию избирателей, медийную повестку дня и настроения собственной аудитории. Именно поэтому информационная война всегда была для Кремля не менее важной, чем обычная война.
Если достаточное количество западных граждан начинает верить, что Украина сама спровоцировала конфликт, что помощь Киеву лишь затягивает войну или что ответственность за нее нужно "разделить между всеми сторонами", рано или поздно это начинает влиять и на политические решения конкретных правительств.
Поэтому российские нарративы почти никогда не пытаются убедить западную аудиторию полюбить Кремль. Их главная задача значительно проще – посеять сомнение. Нужно убедить человека, что он не знает всей правды. Что "обе стороны одинаковы", что ответственность нужно разделить, что все гораздо сложнее, чем кажется.
Для западных обществ этого часто бывает достаточно, ведь именно свобода мысли, развитая там за годы демократии, часто и ставит своей целью умение и желание подвергать что-то сомнению.
В то же время, было бы неправильно говорить о какой-то всесильной российской пропаганде. Полномасштабное вторжение России в Украину показало и другую сторону этой борьбы.
Несмотря на десятилетия российских информационных операций, Украина смогла найти на Западе огромное количество союзников среди журналистов, историков, писателей, военных аналитиков и академической среды. По мнению Пихлера, одна из причин заключается в том, что после 2022 года Запад наконец-то начал смотреть на Восточную Европу не только через российскую оптику.
Дитмар Пихлер
Эксперт по дезинформации, главный аналитик центра INVED.eu
Мы смотрели на регион через Москву. Через Санкт-Петербург. Мы почти не замечали других народов, которые находились под контролем или доминированием России.
Американский историк Тимоти Снайдер на встрече с президентом Владимиром Зеленским / Фото Офис Президента
Американский историк Тимоти Снайдер стал одним из самых известных популяризаторов украинской истории для западной аудитории. Энн Эпплбом годами объясняет природу российского авторитаризма. Аналитики Филлипс О'Брайен, Марк Галеотти и Майкл Макфол регулярно участвуют в дискуссиях о войне и помогают опровергать популярные российские мифы.
И это лишь самые известные примеры. Война продемонстрировала, что правда также способна формировать собственные сети влияния. Просто они работают медленнее, менее эмоционально и значительно реже попадают в заголовки или в алгоритмы.
Для Украины это означает, что борьба за западную аудиторию не заканчивается никогда. Недостаточно просто опровергать российские нарративы. Нужно рассказывать свою историю, объяснять свою позицию, работать не только с друзьями Украины, но и с теми, кто сомневается.
И главное – не стоит пытаться разделить мир на "правильных" и "неправильных" людей. Ведь среди тех, кто сегодня поддерживает Украину, можно найти либералов и консерваторов, левых и правых, атеистов и религиозных, академиков и блогеров.
В конце концов, если Россия десятилетиями строила международные сети влияния вокруг собственных мифов, то Украине придется строить свои – вокруг фактов. И, в отличие от многих авторитарных режимов, в этом у Киева есть одно важное преимущество. Ему не нужно придумывать реальность – достаточно просто показать ее миру.