Глобальный ландшафт безопасности, претерпевающий трансформацию в условиях украинско-российской войны, окончательно выявил глубинный кризис бывших институтов Ялтинско-Хельсинкского мира, превратив саму идею международной стабильности в зону тотальной стратегической неопределенности. Подробнее читайте в эксклюзивной колонке для 24 Канала.

Цинизм западных экспертов

Вместо объективного анализа и просчитанного моделирования современный мировой порядок стал заложником явления, которое я определяю как институциональный цинизм медийной и сетевой экспертократии. То, что на Западе обычно списывают на тривиальные "прогнозы и аналитические провалы" ведущих американских аналитических центров (RAND Corporation или CSIS), при глубоком анализе оказывается целенаправленной стратегией институционального лишения Украины ее суверенитета.

Когда влиятельные мировые think tanks сознательно занижают интеллектуальный и боевой потенциал украинской нации, пытаясь подстроить факты под заранее заготовленные выводы, они играют в чужую игру. Ведь именно в этом моменте суверенное равенство подменяется бизнес-логикой капитуляции, а международное право нивелируется термином "заключить выгодное соглашение".

Предвзятость аналитических центров и СМИ в отношении Украины

Вооруженная агрессия России продемонстрировала критическую нехватку агентурной разведки и первичной информации со стороны американского разведывательного ведомства (ODNI). Одно дело – увлекательные и динамичные фильмы о "непобедимой разведке США", а другое – реальные войны и конфликты, результаты которых вызывают немало вопросов к аналитическому потенциалу научной мысли американских стратегов.

Начиная с 2014 года, без надлежащей научной и другой профессиональной экспертизы происходили фактическое тиражирование и реклама нужных Кремлю идей. Такие влиятельные журналы, как Foreign Affairs, Foreign Policy, Politico, стали фактически центрами формирования антиукраинской доктрины на научном уровне с последующим переносом в реальную внешнюю политику.

К сожалению, поверхностность западных научных подходов и их почти религиозное увлечение методом case study привели к катастрофическому результату: ослепленная экспертократия оказалась неспособной правильно определить формат войны. Этот аналитический провал напрямую привел к занижению интенсивности военной помощи со стороны Госдепартамента и Пентагона именно тогда, когда Украина нуждалась в ней больше всего – в нужное время и в необходимом объеме.

Известные исследователи из CSIS, пытаясь разложить живую судьбу нашего геостратегического выигрыша на сухие цифры, использовали пять видов переменных для анализа военной мощи Украины и России на случай перерастания вооруженного конфликта в открытую войну: количественные, качественные, доктринальные, эмпирические, социально-политические. Каждый из этих индикаторов в руках западных аналитиков превратился в искаженное зеркало, в котором ортодоксальные мерки были подменены суррогатными брендами.

Однако в рамках данного анализа нам с вами интересно остановиться на доктринальных переменных. Кстати, именно в них масштабы манипуляций и индоктринации чужих нарративов достигли своего апогея. Услышав это еще несколько лет назад, авторитетные западные аналитики, мягко говоря, не поверили бы. Но сегодня мы с вами стали свидетелями того, что неверные аналитические прогнозы привели к эскалации войны (пусть пока и в гибридных формах).

Многие на Западе не верили в Украину, так же как и в первые годы мало кто поднимал вопрос об эскалации войны на весь западный мир, на мировую арену. Однако все сложилось не так, как предполагалось, и запущенный алгоритм дестабилизации постепенно приблизился к западным странам.

Если мы с вами вспомним первые дни полномасштабного вторжения, то наиболее типичными нарративами того времени до 2022 года, которые формировались в рамках американского аналитического сообщества, были следующие:

  • Украина имеет огромную территорию, что делает невозможным для слабых вооруженных сил этой страны организовать эффективную оборону против вторжения;
  • Россия является законодателем мод (современным образцом мировой военной мысли) в военной доктрине;
  • российская армия – вторая армия мира и т. д…

Анализ доктринальных переменных раскрывает шокирующую реальность: многочисленные американские публикации без какой-либо надлежащей научной экспертизы превратились (возможно, неосознанно) в бесплатные рекламные площадки Кремля.

Западные аналитики безосновательно занимались фактическим тиражированием и агрессивным брендингом идей, нужных московскому режиму. Вместо трезвого аудита в области безопасности авторитетные зарубежные издания послушно проглатывали и раскручивали искусственно созданные московские мифы, ошибочно интегрируя враждебные доктрины в мировой геостратегический дискурс как "передовую военную мысль".

К сожалению, западные аналитики не знали о современных исследованиях в области безопасности и военном деле, а украинская аналитика изучалась через искаженные идеологические лекала российских авторов.

Что интересно: это были мнения не блогеров, лидеров общественного мнения, а профессиональных аналитиков. В этом аспекте вызывает беспокойство то, что аналитические ошибки могут повториться в любой ситуации, где небольшие группы экспертов в конкретной стране обладают огромным влиянием, ведь результаты исследований именно этих авторов и авторитетных организаций лежат в основе принятия решений президентом США.

Некоторые политологи метко замечают, что западные эксперты и сейчас продолжают считать, что если они являются экспертами по России, то они являются экспертами и по Украине, и по остальным странам бывшего СССР.

Между тем констатирую: неверная и завышенная оценка уровня российского военного мышления, по сравнению с занижением уровня военного мышления и военной мысли в Украине, сделала невозможным для американских исследователей правильное определение формата войны, что также повлияло на интенсивность и потенциал развития стратегического партнерства Украины и США в военной сфере.

Культурные спецоперации через кинематограф

Но это еще не все. Западная экспертократия оказалась абсолютно слепа перед активными мерами российской так называемой "культурной дипломатии".

На протяжении многих лет в американских сериалах, фильмах и телепрограммах формировалось искаженное представление о государственности Украины и национальной идентичности украинцев.

Одним из ярких примеров является политическая драма "Мадам государственный секретарь" Барбары Хил, которая транслировалась каналом CBS. Так вот, в четвертом сезоне, который снимался в 2018 году (к тому времени уже четвертый год шла война против Украины), очень изощренным образом транслировался деструктивный нарратив, озвученный одним из персонажей: "Зачем посылать американских солдат в страну, которую даже на карте не сразу найдешь?".

Еще интереснее: когда я смотрел серии 2016 года, в них откровенно обсуждалось разделение Украины на части. И, как ни странно, сегодня многие из тех идей копируются в так называемых "мирных планах" и их возможных вариациях: справедливого, достойного, выгодного, устойчивого и других видов предлагаемого нам "мира".

Точно так же и в наши дни ведется тонкая игра, когда украинцев в фильмах изображают в негативном свете. Вы заметили, что если в американских фильмах показывают кадры из Украины, то это в основном что-то негативное вроде разбитых дорог, глухих сел или заброшенных зданий? Конечно, существуют и другие способы маскировки, когда под видом документалистики на самом деле происходит размывание значения культурных символов и десакрализация национального культурного наследия. Но эта тема требует отдельного рассмотрения.

Неужели подобные нарративы в поп-культуре Запада были случайными художественными домыслами или свободным творчеством сценаристов? Или, возможно, они выполняли функцию скрытой индоктринации, подготавливая иностранный эстеблишмент к восприятию Украины не как суверенного субъекта международного права, а как географического объекта для будущих деловых сделок и распределения природных ресурсов.

Как бы то ни было, но сейчас мы с вами воочию увидели и ощутили результаты использования технологии семантического обесценивания.

Обсуждение раздела территорий в киноиндустрии задолго до полномасштабного вторжения, попытки заклеймить наше государство концепцией "failed state" свидетельствуют о долгосрочном формировании искаженного видения в гуманитарной ауре западного общества.

Демократия не может быть привилегией избранных, работать в отношении одних стран и не работать в отношении других. Нам сейчас даже трудно представить, но эрозия демократии стала одной из ментальных причин, которая впоследствии напрямую трансформировалась в концепцию "невовлечения США и НАТО в войну".

Помните четкие фразы президента США Джозефа Байдена? Сначала во время официального обращения к нации в день вторжения 24 февраля 2022 года он заявил: "Наши войска не участвуют и не будут участвовать в конфликте с Россией в Украине. Наши войска направляются в Европу не для того, чтобы воевать в Украине… "А затем во время исторической речи "State of the Union" он вновь повторил: "Позвольте мне выразиться ясно: наши войска не участвуют и не будут участвовать в конфликте с российскими войсками в Украине".

Как вы думаете: это стратегия или трусость, это позиция харизматичного лидера или геостратегического аутсайдера? Могли ли мы тогда поверить и вообще представить себе именно такую позицию США в 2022 году? Предполагал ли кто-то тогда, что помощь Украине будет увязываться с необходимостью сохранения демократического электората и удержанием цен на бензин и дизельное топливо на соответствующем уровне?

Здесь тоже кроется ответ на вопрос о причинах искусственного замедления темпов и объемов, а также своевременности военной помощи. Думаю, нам с вами теперь легче понять технологии легитимизации капитуляционных моделей. Вот они: простые, ясные и четкие.

Так концептуальная размытость западных целей в войне и отсутствие фиксации окончательной победы Украины в качестве единственного сценария сформировали вакуум силы.

Однако не все так плохо. Здесь я упомяну украинский полнометражный экшн-триллер "Киллхаус", основная цель которого – вывести украинский военный кинематограф из плоскости чисто страданий и травм в плоскость голливудского тактического экшена, который транслирует смелость, интеллект и субъектность украинского воина. И мы с вами должны гордиться такими удачно реализованными проектами.

Если мы хотим собственный брендинг, должны создавать его сами. И Любомиру Левицкому это действительно прекрасно удалось. С помощью художественных образов он канонизирует роль украинских операторов БПЛА, интеллектуалов-инженеров, бойцов специального назначения в четкой, ясной и неоспоримой роли: роли доноров мировой военной мысли и изобретателей первого в мире спасения людей с помощью дронов.

Стратегическая наступательность или тактический анабиоз?

Сегодня мы с вами стали свидетелями результатов стратегически неопределенной позиции европейского политического руководства. Руководствуясь ситуативными электоральными мотивами, лидеры Европы до сих пор демонстрируют пренебрежение не только к украинскому опыту, но и к украинской стратегической мысли.

В настоящее время количество осуществленных гибридных операций против стран Запада четко сводится к одной максиме: в этих странах отсутствует обоснованное на принципах науки о безопасности и геостратегии долгосрочное стратегическое прогнозирование и релевантная парадигма безопасности.

Ключевая доктринальная ошибка западных элит заключается в отказе признать исторический факт: война против стран НАТО и западного пространства безопасности в целом уже началась. Попытки решать глобальные кризисы в сфере безопасности с помощью бизнес-логики, реактивного подхода, электоральных компромиссов лишь усугубляют стратегическую неопределенность. А это, как я написал выше, усугубляет угрозу для всей евроатлантической цивилизации.

Украина выступает интеллектуальным и стратегическим донором безопасности, а не потребителем материальных ресурсов и разведывательных данных. Наше государство – это не территория с природными ресурсами, которые нужны западным странам. Украинская автохтонная государственная нация – это не обезгосударствленное население манкуртов.

Возникновение авторитарных режимов происходит одновременно с упадком демократий, эрозией базовых демократических ценностей. Сухие цифры ВВП, на которые ссылались и которыми продолжают хвастаться западные политики в связи с потенциальной войной против России, – это политическое заблуждение, которое дорого обойдется всей европейской цивилизации.

Сейчас мы находимся в той точке пути, когда никакие соглашения уже невозможны. Только путь силы (разумной, мягкой, жесткой и т. д.) является гарантом не замораживания войны, а ее окончательного завершения путем устранения первопричин.

Пришло время постепенно избавляться от комплекса неполноценности в евроатлантических разведках. Украина – это Спарта Европы, и наша субъектность выкована кровью, металлом и несокрушимой волей к государственному строительству и обеспечению безопасности.