24 Канал имеет эксклюзивное право на перевод и публикацию колонок Project Syndicate. Републикация полной версии текста запрещена. Колонка изначально вышла на сайте Project Syndicate и публикуется с разрешения правообладателя.
Как Али Хоменеи укрепил власть верховного лидера Ирана
В городах Ирана и среди диаспоры вспыхнули спонтанные празднования, которые стали катарсисом общественного гнева, накапливавшегося в течение десятилетий репрессий при режиме Хаменеи. Этот режим в январе, во время жестокого подавления общенациональных протестов, позволил правительственным силам убить или задержать десятки тысяч демонстрантов. Но шок от смерти Хаменеи не обязательно сигнализирует о крахе аппарата безопасности и политики, которые он строил почти четыре десятилетия. Эта институциональная структура власти действительно может быть его долговечным наследием.
К теме Что происходит в Иране и почему ближайшие 48 часов могут изменить все
Когда в 1989 году умер основатель Исламской Республики аятолла Рухолла Хомейни, мало кто из политических экспертов представлял Али Хаменеи как доминантного или способного к трансформациям преемника. Согласно статье 109 конституции Ирана, верховный лидер изначально должен был иметь статус марджа ат-таклид, или великого аятоллы, наивысшего уровня шиитской религиозной власти, – а Хаменеи этого статуса не имел.
Однако через несколько месяцев после смерти Хомейни статью 109 изменили. Требование о достижении наивысшего духовного звания великого аятоллы заменили более общими политическими и религиозными квалификациями. В то же время была усилена модель единого верховного лидера, наделенного широкими полномочиями.
Многие люди, в том числе и влиятельные революционные деятели, считали, что Хаменеи будет играть более символическую роль, делегируя руководящие полномочия избранным должностным лицам, таким как президент. Но они глубоко ошибались.
В течение следующих десятилетий Хаменеи постепенно превратил должность Верховного лидера из надзорного органа в центральную командную структуру Исламской Республики. Его важнейшим политическим нововведением стала реконфигурация Корпуса стражей Исламской революции (КСИР).
В то время как Хомейни подчеркивал ограничение участия военных в политических делах, Хаменеи опирался на статью 110 конституции, которая предоставляет верховному лидеру командование над всеми вооруженными силами, чтобы создать чрезвычайно лояльный аппарат безопасности.
КСИР под руководством Хаменеи перестал быть просто военным учреждением и превратился в политический и экономический конгломерат, встроенный почти в каждый крупный сектор экономики Ирана – от инфраструктуры и строительства до телекоммуникаций, энергетических проектов и торговли нефтью. В созданной Хаменеи системе военная лояльность, финансовые интересы и выживание режима взаимно подкрепляли друг друга. Его политическая власть обеспечивалась как институциональной зависимостью, так и идеологией.
Чтобы еще больше укрепить свою власть, Хаменеи взял под контроль Совет стражей, который был создан в соответствии со статьей 91 конституции с целью поддержания институционального баланса. Совет стражей состоит из шести исламских юристов, назначенных непосредственно верховным лидером, и шести юридических экспертов, выдвинутых главой судебной власти и утвержденных парламентом. Но согласно статье 157, верховный лидер назначает главу судебной власти – таким образом имея последнее слово в отношении всех 12 членов.
Со временем полномочия Совета стражей проверять кандидатов в парламент фактически позволили ему сузить политическое поле только до тех лиц, которых режим считал приемлемыми.
Аналогичная динамика сложилась в Ассамблее экспертов. Согласно статьям 107 и 111 конституции, Ассамблея отвечает за надзор за деятельностью верховного лидера и назначение его преемника. Этот орган должен быть одним из немногих конституционных механизмов, который контролирует его власть. Но на практике кандидатов сначала должен одобрить Совет стражей, создавая цикл обратной связи, в котором влияние верховного лидера распространяется на учреждение, которое должно наблюдать за ним.
Что унаследует преемник Хаменеи?
Конституция Ирана предусматривает правовой механизм для наследования власти. После смерти или недееспособности верховного лидера статья 111 предусматривает, что исполнительная власть временно переходит к совету, состоящего из президента, председателя судебной власти и юриста Совета стражей, избранного Советом по рассмотрению целесообразности. Но это предполагает институциональную независимость, которую Хаменеи так эффективно подорвал.
Заметьте В Иране может начаться гражданская война, – подполковник запаса ЦАХАЛа сказал, когда это произойдет
Несмотря на это, система, которую помог создать Хаменеи, переживет его смерть. Сети, управляющие судебной системой, силовыми структурами и духовными институтами, остаются тесно взаимосвязанными. Во время правления Хаменеи власть все больше зависела от сочетания религиозной легитимности, военной лояльности и экономического контроля.
Все это закреплено в конституционных механизмах, которые концентрируют власть, сохраняя при этом внешний вид законности. Преемник Хаменеи унаследует не только политическую должность, но и институциональную архитектуру, предназначенную для воспроизведения централизованной власти.
Таким образом, Иран сталкивается с моментом глубокой авторитарной неопределенности, поскольку ни крах режима, ни предполагаемый переход не кажутся возможными. Государственные институты останутся нетронутыми даже если политическая легитимность ослабнет, а вопрос правопреемства станет предметом споров. Без структурных реформ та же концентрация власти может быть передана новому верховному лидеру, что увековечит политическую стагнацию Ирана.
Значительные и длительные изменения в Иране будут зависеть не столько от того, кто станет преемником Хаменеи, сколько от того, ликвидируют ли его институциональное наследие. Проблема заключается в том, что бенефициары старой системы вряд ли спокойно согласятся на совершенно новую структуру управления. Но без пересмотра исполнительной власти, экономического доминирования КСИР и механизмов контроля политического участия, авторитарная система Ирана просто восстановит равновесие.