Минус 400 миллионов долларов и два года производства: что Украина сделала с российской авиацией

В общей сложности восемь выведенных из строя фронтовых бомбардировщиков – это две трети полноценной авиационной эскадрильи ВКС России, которая перестала существовать как боевая единица за считанные дни. Об этом пишет Анатолий Храпчинский.

Россияне не скрывают отчаяния

Достаточно взглянуть на спутниковый снимок того самого эпизода с шестью самолетами: там, где в ряд стояли самые ценные модернизированные машины, теперь сплошное выгоревшее поле на шесть секций, искореженные скелеты планеров и сожженная техническая зона. Поэтому нескрываемое отчаяние в российских профильных пабликах после добивания еще двух самолетов, где вместо сказок об "обломках в траве" уже открыто умоляют командование оттягивать авиацию в глубокий тыл, "пока еще есть что отводить", абсолютно оправдан.

Если перевести эту картину на язык военной экономики и штурманской математики, все становится еще более показательным. На снимке с шестью подбитыми самолетами прекрасно видна типичная российская халатность: самолеты выстроили в открытом ряду с интервалом в двадцать–тридцать метров, разделив их лишь тонкими газоотбойными перегородками вместо защищенных бетонных ангаров. Когда в такую плотную стоянку с заправленными самолетами и подвешенным боекомплектом прилетает крылатая ракета, разлив топлива, вторичная детонация и поле осколков запускают эффект домино и выжигают все шесть соседних слотов дотла.

Сколько это стоило россиянам?

И даже если взять максимально консервативный теоретический предел – представить идеальный хрестоматийный сценарий по учебникам НАТО, где для стопроцентной перегрузки каналов эшелонированной ПВО авиабазы и гарантированного уничтожения восьми самолетов в двух операциях гипотетически заложили бы аж до двух десятков крылатых ракет – финансовая пропорция все равно остается сокрушительной для врага.

Ведь даже при такой максимальной расчетной отметке и открытых западных оценках стоимости ракетного вооружения подобного класса, потолок расходов на оба удара составил бы двадцать пять – тридцать миллионов долларов, тогда как восемь сбитых Су-34М вместе с наземным оборудованием обходятся в целых четыреста миллионов. То есть даже при самом дорогостоящем теоретическом сценарии каждый вложенный в украинский удар доллар методично сжег пятнадцать долларов российского военного бюджета.

Если бы аналогичную задачу по таким же нормативам прорыва ПВО выполняли западными ракетами " "Шторм Шэдоу"" или SCALP-EG, такой же объем запусков обошелся бы партнерам уже в почти семьдесят миллионов, потребовал бы подъема в воздух дефицитных бомбардировщиков и длительных политических согласований. Украинский "Нептун" делает это с земли, в разы дешевле и без каких-либо геополитических разрешений.

На восстановление уйдут годы

Но главный нокаут здесь даже не в деньгах, а во времени, которое на войне на истощение является самой дорогой валютой. Для Новосибирского авиазавода имени Чкалова постройка восьми новых " Су-34М " с нуля в условиях санкционного голода и дефицита западной микроэлектроники – это почти два года работы всего предприятия на пределе возможностей. То есть две успешные операции ВМС буквально свели на нет почти двухлетнюю норму работы стратегического авиазавода империи.

Теперь российское командование оказалось в классическом оперативном цугцванге. Оставить самолеты в трехстах километрах от границы – это продолжать играть в рулетку с нашими Силами обороны на открытых стоянках, которые выгорают целыми звенами по шесть бортов за раз. А оттянуть носители УАБ на пятьсот – шестисот километров вглубь – означает сжигать дефицитный моторесурс двигателей АЛ-31Ф на пустых транзитах, потерять интенсивность вылетов и дать нашей разведке и ПВО драгоценное время на противодействие.

Именно так собственное дальнобойное оружие систематически нарушает правила игры на оперативной глубине.