Чем Украина может дотиснуть Россию и какую игру ведет Китай: интервью с Джейсоном Джеем Смартом

Политический аналитик Джейсон Джей Смарт в эксклюзивном интервью для 24 Канала проанализировал последствия встречи Дональда Трампа и Си Цзиньпина, зависимость России от Китая, возможности оказания давления на Москву и стратегию Украины в отношении ударов по российским НПЗ.

По словам Смарта, западные спецслужбы знают, где спрятаны миллиарды долларов Путина и его союзников. Аналитик считает, что замораживание и конфискация таких активов после российских атак могли бы стать дополнительным инструментом давления на элиту в Москве.

Что саммит Трампа и Си Цзиньпина означает для Украины

Дональд Трамп и Си Цзиньпин только что провели свой второй саммит в этом году. Если отбросить церемониальную часть и заявления о стабилизации американо-китайских отношений, на что на самом деле стоит обратить внимание Украине? Появилось ли по итогам встречи что-то, что могло бы изменить баланс в войне?

Я не думаю, что эта встреча приведет к каким-то серьезным изменениям. Скорее она носила предварительный характер, и сейчас я не вижу достаточной заинтересованности ни со стороны Китая, ни со стороны России, чтобы ожидать значительных шагов.

В целом эта поездка в Нью-Йорк оказалась не слишком результативной, хотя это и не стало неожиданностью. Мы и так могли предполагать, что больших результатов не будет, но в итоге, кажется, у нас даже меньше того, о чем можно говорить, чем ожидалось.

Зеленский заявил в ООН, что доходы России должны оставаться целью. Китай является одним из крупнейших покупателей российских энергоносителей. Видите ли вы после этого саммита признаки того, что Трамп готов оказывать давление на Пекин из-за экономической поддержки Москвы?

Думаю, это маловероятно. Надо помнить, что Белый дом сам был готов временно ослабить санкционные ограничения, чтобы российская нефть оставалась на мировом рынке и предложение не сокращалось. Поэтому не думаю, что в случае с Китаем Вашингтон пойдет значительно дальше.

Китай традиционно очень скептически относится к западным санкциям. Отчасти это связано с его стремлением показать, что он не подчиняется Западу и не действует по его указанию.

В то же время Пекин всегда исходит прежде всего из собственных интересов. А сейчас ему выгодно получать от России как можно больше по как можно более низкой цене. Китай закупает российскую нефть со значительной скидкой, но при этом не спешит с проектом газопровода "Сила Сибири – 2".

То есть Китай демонстрирует самостоятельную позицию в отношении России и в отношении Запада.

Китай, российская нефть и пределы американского давления

У Трампа сейчас есть возможность вводить пошлины до 100% в отношении больших покупателей российской нефти и газа. Но у Китая также есть огромные рычаги влияния на США через торговлю и редкоземельные металлы. У кого здесь более сильная позиция: у Трампа, который пытается оказать давление на Путина через Китай, или у Си Цзиньпина, который понимает, что Вашингтон не может позволить себе полномасштабное экономическое противостояние с Пекином?

Си Цзиньпин, безусловно, это понимает. У США очень значительный объем торговли с Китаем, поэтому любые серьезные ограничения в отношении Пекина будут иметь последствия и для самих Соединенных Штатов.

Особенно в преддверии выборов в США я не ожидаю каких-либо радикальных шагов.

Но стоит также обратить внимание на то, кто покупает российскую нефть. Примерно половина приходится на Китай, значительная доля – на Индию. Далее среди больших покупателей следуют Турция и Европейский Союз.

И это уже проблема, потому что Турция является членом НАТО, а страны ЕС продолжают покупать российские энергоносители.

Если говорить о нефтепродуктах, Турция также остается одним из крупнейших покупателей. Значительная часть российского сжиженного природного газа до сих пор продается в Европу.

Поэтому, сколько бы мы ни говорили о Китае, важно обращать внимание и на страны, от которых можно было бы ожидать более активного отказа от российской нефти и газа.

Война с Ираном сделала энергетическую безопасность более важной для Китая и Индии, а российская нефть стала для них более ценной. Не привело ли противостояние Трампа с Ираном к тому, что экономически изолировать Путина стало сложнее?

Да, конечно. Трамп очень обеспокоен ценами на нефть, и, возможно, это сейчас одна из главных его внутриполитических проблем в преддверии выборов.

Его прежде всего интересует то, что происходит в США, особенно перспективы его политической силы на выборах в ноябре. И он прекрасно понимает, что высокие цены на энергоносители создают для него серьезные проблемы.

Россия все больше зависит от Китая в экономическом и технологическом плане. Но тогда возникает неудобный вопрос: хочет ли вообще Си Цзиньпин, чтобы эта война закончилась? Ослабленная Россия, которая сильно зависит от Пекина, может быть стратегически выгодна Китаю.

Конечно, это выгодно Китаю. Нужно посмотреть, как построены эти отношения.

На долю России приходится лишь небольшая доля общего объема торговли Китая. Для России ситуация совсем иная: Китай занимает огромную долю в ее внешней торговле и импорте.

Поэтому Россия очень сильно зависит от Китая. Пекин, в свою очередь, извлекает выгоду из того, что Москва находится в сложном положении и нуждается в помощи.

И если смотреть на отношения Владимира Путина и Си Цзиньпина, то Путин выглядит в них младшим партнером. Они не равны, очень далеки от этого, и Си прекрасно это понимает.

Почему нам сейчас стоит следить, чтобы понять, действительно ли саммит Трампа изменил политику Пекина в отношении России: за закупками нефти, китайскими банками, товарами двойного назначения или прямым давлением на Путина?

Из-за ситуации с ценами на нефть США сейчас будет сложно серьезно давить на Китай именно в энергетическом вопросе. Поэтому я не ожидаю большого давления в отношении закупок российской нефти.

Если уж на чем-то сосредоточиться, то я бы обратил внимание на товары двойного назначения.

Мы видим, что российские компании закупают двигатели, моторы и другие компоненты, которые можно использовать для производства дронов. Затем эти технологии изучают, воспроизводят и применяют уже в российском производстве.

Китайские власти, безусловно, по крайней мере знают об этом. И то, что они не пресекают такие поставки, я воспринимаю как непубличный способ поддержки Путина.

Это не обязательно происходит через прямые государственные каналы, что позволяет Пекину дистанцироваться от этой проблемы.

Может ли большой договор между США и Китаем затронуть Россию

Трамп хочет сотрудничать с Китаем в сфере торговли, искусственного интеллекта, в отношении Ирана и по другим вопросам. Может ли давление на Россию стать частью более широкой договоренности: Китай предпринимает какие-то действия в отношении Путина, а Вашингтон уступает Пекину в вопросах тарифов, технологий или даже Тайваня?

Я надеюсь, что такого сценария не рассматривают.

В целом я считаю маловероятными какие-либо большие соглашения с Китаем. Администрация Трампа пока не продемонстрировала достаточно целостной внешней политики для такого сложного пакета.

Когда она только пришла к власти, одним из аргументов было то, что Украина должна в большей степени стать проблемой Европы, тогда как США сосредоточатся на Азии и Китае.

Логика была понятна: если в Тихоокеанском регионе возникнет серьезная стратегическая проблема с Китаем, основная военная нагрузка ляжет на США, ведь именно они имеют там флот и военное присутствие.

Но значительного усиления американской стратегии в Тихоокеанском регионе мы так и не увидели. В то же время отношения с европейцами были серьезно подорваны.

Поэтому сейчас я не вижу, чтобы Белый дом был хорошо подготовлен к каким-либо большим стратегическим договоренностям с Китаем.

Что на самом деле дает Украине стратегия ударов по России

После встречи Трампа и Зеленского в Нью-Йорке много говорили о деэскалации и энергетическом перемирии. Но что на самом деле получил Зеленский, что могло бы укрепить позиции Украины по отношению к Москве?

Не думаю, что сама встреча дала Украине много новых рычагов.

Главный рычаг Украины – это то, что она способна делать сама. Я называю это "кинетическими санкциями", то есть возможностью наносить удары по России.

И хорошо, что Зеленский поднял этот вопрос в ООН. Украина дала понять, что российская энергетическая инфраструктура будет оставаться целью.

Украина должна действовать в своих национальных интересах. Оказывать на нее давление, чтобы она прекратила удары по России, которая сама является агрессором, просто абсурдно.

Россия начала эту войну. Чтобы ее остановить, нужно лишить Москву возможности продолжать войну. Один из способов сделать это – сократить ее финансовые ресурсы, а удары по нефтяной отрасли являются одним из самых эффективных инструментов такого давления.

В то же время Зеленский говорит, что доходы России должны оставаться целью, а Киев заявляет о готовности к энергетическому перемирию. Не противоречит ли это друг другу?

Зеленский должен говорить о готовности к миру. Россия тоже ежедневно повторяет, что якобы готова к миру.

Когда вы работаете с международным сообществом, каждая сторона должна демонстрировать, что она заинтересована в мире и готова к необходимым шагам.

Но Украина прекрасно понимает, что Россия не собирается добровольно прекращать атаки на украинскую энергетическую инфраструктуру. Я не думаю, что кто-то серьезно сомневается в том, что эти удары продолжатся.

Поэтому Украина может говорить: мы готовы прекратить этот обмен ударами. Но Россия тоже должна это сделать.

Проблема в том, что я не вижу причин, почему Москва вдруг должна была бы остановиться.

Последние удары России все чаще направлены на железную дорогу, склады, металлургические предприятия, порты и другую экономическую инфраструктуру. Переходит ли Кремль от кампании против энергосистемы к более широкой попытке затруднить функционирование всей украинской экономики?

Думаю, так. Россия ищет системные способы ослабить способность Украины функционировать в экономическом и коммерческом плане и одновременно вести войну.

Она пытается наносить удары по ключевым узлам. Например, очень сложно уничтожить все предприятия, на которых в Украине производят дроны. Но можно провести атаку на железную дорогу, по которой эти дроны и другие грузы перевозятся на восток.

То есть вместо большого количества отдельных целей можно наносить удары по логистическим узлам и таким образом добиваться большего эффекта.

Перемирие, саммиты с Путиным и логика российских переговоров

Вашингтон пригласил Путина на саммит G20 в Майами в декабре. Может ли это открыть путь к новой встрече Трампа и Путина, хотя прогресса в вопросе более широкого прекращения огня почти нет?

Сейчас этого нельзя знать наверняка. Я не удивился бы, если бы такая идея обсуждалась. В то же время я почти уверен, что самого Путина в Майами мы не увидим.

Прежде всего стоит спросить, почему он не поехал в Нью-Йорк на Генеральную ассамблею ООН, куда прибыли другие мировые лидеры.

Кроме того, его участие могло бы привести к тому, что часть других стран G20 просто отказалась бы приехать. А это никому не выгодно.

Поэтому я думаю, что в конечном итоге Путин там не появится.

Может ли еще один саммит Трампа и Путина оказать реальное давление на Кремль? Или постоянный прямой доступ к президенту США, напротив, убеждает Москву, что она может продолжать войну и одновременно поддерживать дипломатические контакты на самом высоком уровне?

В целом дипломатические контакты – это хорошо. Но в этом конкретном случае я не ожидаю от них серьезного результата.

Мы уже видели, насколько плохо переговорщики Белого дома, в частности Уиткофф и Кушнер, понимают Россию и ситуацию, с которой имеют дело. На мой взгляд, для дипломатии это очень серьезная проблема.

Не думаю, что личное вмешательство Трампа обязательно улучшит ситуацию. Он может пообещать что-то, на следующий день изменить мнение, а еще через день написать что-то совсем другое.

В таких условиях очень сложно планировать будущее. Это только усугубляет хаос.

Сейчас все чаще говорят не о полном прекращении огня, а об отдельных договоренностях по энергетике, инфраструктуре, зерну или судоходству в Черном море. Могут ли такие секторальные соглашения постепенно привести к миру?

Здесь нужно разделить две вещи.

Во-первых, Путин всегда будет соглашаться на то, что соответствует его интересам. Россия и Советский Союз десятилетиями действовали примерно одинаково: Москва приходит на переговоры, заявляет о стремлении к миру, соглашается на выгодные для себя условия, а все невыгодное потом отвергает.

И, надо признать, как переговорная тактика это часто срабатывает.

Джейсон Джей Смарт о скрытых миллиардах Путина, ударах по России и последствиях саммита Трампа и Си Цзиньпина: смотрите видео

 

Вторая проблема заключается в том, что я не уверен, может ли Путин сейчас вообще легко завершить войну, даже если бы захотел.

Российская экономика стала чрезвычайно зависимой от военных расходов. Огромное количество людей прямо или косвенно работает благодаря оборонному сектору.

Если военные расходы резко прекратятся, это может создать серьезные проблемы для занятости, банковской системы и экономики в целом.

В России уже есть банки, которые находятся в сложном положении. Дополнительное давление может вызвать цепную реакцию проблем в финансовой системе.

Для самого Путина это тоже риск, ведь экономический обвал может угрожать стабильности режима.

Поэтому я не вижу причин полагать, что сейчас он действительно заинтересован в мирном соглашении.

Как Украина может сломить российскую военную машину

Украина наращивает свою кампанию дальних ударов, а Московский НПЗ после последней атаки украинских дронов был вынужден приостановить переработку нефти. Показывает ли Украина, что может наносить России серьезные экономические потери даже без больших территориальных успехов на фронте?

Безусловно.

Украина очень хорошо понимает, что захват или освобождение отдельного села само по себе не определит исход этой войны.

Настоящие перемены наступят тогда, когда Россия больше не сможет вести войну так, как делала это раньше.

Именно этого Украина и пытается добиться: поставить Россию в ситуацию, когда она больше не сможет финансово позволить себе продолжение войны.

Тогда уже встанет политический вопрос: если страна начинает дестабилизироваться и денег на войну не хватает, что делать дальше?

Украина также понимает, что Россия сама не собирается сбавлять обороты или останавливаться. Обещания Путина ничего не значат.

Чтобы остановить его, нужно сломать саму военную машину. А для этого ее нужно лишать денег и ликвидности.

Есть еще один важный аспект. Когда наносятся удары по большим российским предприятиям, проблемы возникают не только у самих компаний. Существуют страховые структуры и система перестрахования, которые также испытывают финансовое давление и уже нуждаются в поддержке государства.

Если это давление усилится, значительная часть российской промышленности может столкнуться с проблемами со страхованием. А это уже будет создавать дополнительное давление на людей внутри Кремля.

Именно поэтому я давно говорю еще об одном инструменте.

Американская и европейские спецслужбы, безусловно, знают, где спрятаны миллиарды долларов Путина и его союзников.

Эти активы могут быть оформлены через подставные компании или на других людей, поэтому публично они не зарегистрированы на настоящих владельцев. Но спецслужбы понимают, кому эти деньги принадлежат.

И если бы после каждой российской атаки часть таких активов замораживали и конфисковывали, эти удары стали бы чрезвычайно дорогостоящими лично для российских элит.

Условно: один дрон – минус миллиард, следующий – еще один или два.

Тогда давление ощутили бы не только российский бюджет, но и люди в Москве, которые имеют реальное влияние на Кремль.

Что завтра произойдет в отдельном городе на востоке Украины, может и не изменить их позицию. Но когда из-за решения Путина они начнут терять собственные миллиарды, это уже может заставить их действовать.

Может ли еще одним важным эффектом украинских ударов стать то, что России приходится растягивать ПВО между фронтом, Москвой, НПЗ, авиабазами и промышленными объектами?

Конечно. Это одна из целей Украины, и мы уже видим определенный результат.

Россия имеет огромную территорию и физически не может одинаково хорошо прикрыть ее всю системами ПВО.

К тому же значительная часть российских систем создавалась для борьбы с большими воздушными целями, а не с маленькими дронами. Из-за этого возникают проблемы и с их обнаружением, и с перехватом.

Но есть еще один эффект украинских ударов – что происходит внутри российского общества.

Потребительское доверие падает, люди меньше инвестируют и стараются держать больше денег наличными. Все это создает дополнительное давление на экономическую систему.

Речь идет не о попытке терроризировать население, а о создании такого экономического давления, при котором продолжать войну для России будет становиться все сложнее.

Какие сигналы укажут на новую фазу войны

По каким конкретным признакам в ближайшие месяцы можно будет понять, действительно ли дипломатическая активность ведет к деэскалации или война переходит в еще более интенсивную фазу?

На мой взгляд, мы уже вступаем в более интенсивную фазу.

Прежде всего стоит следить за тем, как будет меняться стратегия России.

За время этой войны уже было несколько моментов, которые существенно изменили ее характер. Одним из них стала Курская операция Украины. Другим – масштабные удары с большого расстояния по территории России и ее нефтяной отрасли.

Следующим серьезным изменением может стать то, что Россия будет делать по отношению к странам НАТО.

Если Москва начнет переходить от гибридных действий к более прямым, конвенциональным атакам, это будет означать серьезное изменение ее стратегии.

Поэтому сейчас особенно важно следить за тем, какие сигналы Россия посылает Европе и что именно она может предпринять на европейском направлении.

На мой взгляд, именно это сейчас является одним из самых больших рисков и для Украины.

Это интервью было сокращено, исправлено и отредактировано для лучшего понимания аудиторией.