Я борюсь со злом и мечтаю о доме в Крыму, – искреннее интервью добровольца "Киви" из Новой Зеландии
.
Кейсон Уокер из Новой Зеландии впервые узнал о полномасштабном вторжении России в Украину, когда ему было всего 17. Тогда он не имел ни военного опыта, ни четкого плана на будущее, но уже тогда начал искать способы помочь – от донатов до информационной поддержки.
Со временем это переросло в сознательное решение приехать в Украину и стать в ряды защитников. Сегодня боец с позывным "Киви" воюет бок о бок с украинскими военными, а после победы мечтает остаться здесь, восстанавливать страну. В интервью для 24 Канала он рассказал о своем пути от школьника из Новой Зеландии до добровольца на войне, о побратимах, потерях, мотивации и вере в Украину.
Почему решил защищать Украину и история позывного "Киви"
Кейсон, Новая Зеландия, пожалуй, одно из самых мирных и красивых мест на Земле. Каким был тот конкретный момент или событие, после которых вы поняли, что не можете оставаться в стороне и приняли решение отправиться в дальний путь в Украину?
По сути, это произошло сразу после начала полномасштабного вторжения. Я тогда был еще совсем молодым, только окончил школу.
Вам 21 год, да?
Да. Но тогда я еще был подростком и просто не мог поверить, что в наше время такая масштабная война вообще возможна.
Всего за несколько месяцев до этого я сидел в школе на уроках истории и изучал, как в Европе в 1939 году началась мировая война, развязанная нацистской Германией, в том числе из-за провальной политики умиротворения. Поэтому я не мог поверить, что в наше время такое возможно.
Я до сих пор помню, как смотрел новости о том, что началась война, что бомбы падают на дома невинных людей. Тогда я понял, что хочу хотя бы попробовать что-то сделать.
Но мне было 17 лет, у меня не было военного опыта, поэтому я мало что мог сделать. Я пытался донатить на украинские сборы, помогать таким образом.
А уже в 2024 году мой друг, который был в Украине, сказал, что сейчас людей без военного опыта будут обучать и готовить к бою, чтобы они могли воевать бок о бок с украинцами. Я это услышал и сразу понял, что должен ехать.
Откровенное интервью с Кейсоном Уокером: смотреть видео
Это невероятно. Спасибо вам за это. Когда вы сказали своей семье и друзьям, что едете в Украину, в зону боевых действий, какой была их реакция? Поняли ли они ваш выбор?
Мне очень повезло. Мои друзья полностью поняли мое решение. Более того, они не просто меня поняли, они были рядом. Они помогали со сборами, распространяли ссылки на донаты.
Поэтому даже находясь на другом конце света, в Новой Зеландии, многие из них искренне верят в наше дело. Они очень поддерживают нашу борьбу.
Это доказывает, что человек может быть на другом конце света, но все равно понимать, что Украина воюет на правильной стороне.
Перед тем как вы пересекли украинскую границу, каким было ваше представление об этой войне и как быстро оно изменилось, когда вы уже оказались здесь?
Я имел общее представление о ситуации. Конечно, в эпоху интернета видео и информация быстро распространяются. Если человек хочет хотя бы немного увидеть, как это выглядит, он может это сделать.
Но я понимал, что видеть это онлайн – совсем не то же, что пережить самому. Я осознавал, что эта война – это опасно.
И как только я впервые приехал в Тернополь, началась воздушная тревога. Тогда я подумал: теперь я действительно в украинской реальности. Это не стало для меня большим шоком, потому что я будто был к этому готов.
Вы присоединились к 23-й отдельной механизированной бригаде. Как украинские военные сначала отреагировали на молодого парня с другого конца света?
Многим из них было интересно, что кто-то приехал с другого конца света, чтобы воевать рядом с ними.
Но когда я объяснил свою мотивацию – что очень переживаю за страну, которая борется за свое выживание и фактически воюет на стороне добра против зла, которым являются россияне, они меня очень поддержали.
Интересно, когда я говорил, что я из Новой Зеландии, многие отвечали, что тоже когда-то хотели бы туда поехать. А я говорил, что после войны мы обязательно сделаем все возможное, чтобы это произошло.
Все мои друзья встретят их с удовольствием. В некотором смысле это почти культурный обмен.
Я очень хотел больше узнать об Украине, ее культуре и людях, а им было интересно узнать о Новой Зеландии, и это стало для меня приятным сюрпризом.
Ваш позывной – Киви. В Новой Зеландии это важная часть национальной идентичности. Но здесь, в Украине, люди часто сначала думают об экзотическом зеленом фрукте. Как вы получили этот позывной?
Я выбрал его сам, потому что это, как вы сказали, частичка дома, которую я взял с собой. Некоторые сначала думают о фрукте, но я объясняю, что киви – это наша национальная птица, так же как для Украины, например, аист.
Один из моих побратимов иногда говорит по телефону со своей семьей, с детьми, и говорит мне: “Киви, подойди, поздоровайся”. У него есть сын, ему не больше восьми или девяти лет. Из-за меня он очень заинтересовался маленькими птицами киви.
А однажды я получил посылку, где была маленькая плюшевая игрушка Киви. Я отдал ее своему побратиму и попросил передать сыну в качестве подарка ото всех новозеландцев.
Его сын очень обрадовался. Затем он прислал мне фото, где мальчик держит игрушку, это очень мило.
Поэтому для меня позывной – это частичка дома, которую я ношу с собой, где бы я ни был, и еще это символ новозеландского боевого духа, как я люблю думать.
О реалиях службы в ВСУ и работе оператора дронов
Военные приказы нужно выполнять за секунды. Как вы преодолеваете языковой барьер в стрессовых ситуациях или под обстрелом?
Интересно, что вы об этом сказали. Один из моих побратимов как-то назвал это сочетание языков "укралийским". Смешное название.
Я приложил много усилий, чтобы выучить украинский. Это не самый легкий язык, но были моменты, когда я сидел в окопе, снаружи ничего особенного не происходило, и у нас было немного времени передохнуть.
Я проходил уроки Duolingo на телефоне, а потом рядом прилетала бомба, и я думал: довольно интересное место для изучения языка. Но я стараюсь его выучить.
На поле боя ситуация напряженная, но со временем коммуникация стала почти инстинктивной.
Есть короткие команды, которые легко запомнить, особенно когда проводишь много времени на фронте и постоянно их слышишь. Сначала было немного сложно, но со временем это стало инстинктом.
Операторы дронов постоянно являются мишенью для вражеской артиллерии и дронов. Можете ли вы рассказать о самом опасном моменте?
Таких случаев было много. Первый, что приходит на ум, произошел во время операции с FPV-дроном Vampire. Нам нужно было перенести дрон, перезарядить его и вернуть обратно.
Однажды мы вынесли дрон, установили его и ненадолго остановились. И мой побратим сказал: “Тихо, слушайте”. Мы услышали едва заметный шум и побежали к блиндажу.
Я забежал последним, и когда прыгал в блиндаж, FPV-дрон попал в дерево рядом. Несколько обломков попали мне в лоб. Я был очень рад, что выжил.
На каком направлении это было?
Кажется, это было южно-донецкое направление. Это было достаточно давно.
А сейчас на каком направлении вы работаете?
Сейчас мы на юге Украины. Воюем там. И это очень интересно, потому что когда думаешь о юге Украины, там много широких открытых полей.
Это то, что объединяет Украину и Новую Зеландию.
Мы – аграрные страны. Здесь много красивых пейзажей, и одновременно заметен сильный контраст. Ты понимаешь, как на эти красивые пейзажи влияет война.
Когда я запускаю разведывательный дрон над этими, казалось бы, прекрасными полями с подсолнухами и вижу разбросанные обломки артиллерии, мне кажется, что я вижу, как война ранила этот пейзаж.
К сожалению, да. Мы наблюдаем своеобразную игру за первенство на передовой в сфере радиоэлектронной борьбы и дронов. Насколько быстро вам приходится адаптировать дроны, менять частоты или модифицировать программное обеспечение, чтобы обходить российское глушение?
Эта война в значительной степени является технологической гонкой. Некоторые западные армии, возможно, не адаптировались бы так быстро. А в Украине мы просто вынуждены это делать.
Обратите внимание НРК к осени должны заменить 30% людей на фронте: Жорин рассказал о роботизации войска
На фронте иногда нужно изменить программное обеспечение буквально за 30 минут, потому что россияне глушат определенную частоту, и тебе нужно изменить свою, чтобы этому противодействовать.
Сфера РЭБ – одна из самых быстро меняющихся на войне. Мы должны адаптироваться и успевать за этим темпом.
Я думаю, мы адаптируемся быстрее, чем россияне. И наше технологическое преимущество – это то, что позволяет нам быть впереди и победить в будущем.
Какая операция дронов поразила вас больше всего?
С профессиональной, технической и даже исторической точки зрения – это удары по нефтеперерабатывающим заводам.
Лучший способ ослабить российскую военную машину – это разрушить ее экономику, которая в значительной степени держится на экспорте нефти.
Добавим, что Украина с начала полномасштабной войны нанесла около 158 ударов по российским нефтеперерабатывающим заводам, поразив более 24 из 33 крупных НПЗ, а также временно выводя из строя до четверти всей нефтеперерабатывающей инфраструктуры России. В пиковые периоды это приводило к тому, что примерно до 30% производства бензина и около 25% дизельного топлива в РФ оказывались под перебоями или терялись из-за остановок заводов и ремонтных работ.
Это очень напоминает кампанию союзников по бомбардировке нацистской Германии. Нацисты не развалились за один день – это была длительная кампания ударов по их экономике и военной машине.
Поэтому если мы видим масштабные удары – это очень хорошо. Например, все видели массированный удар по Туапсе, где горел нефтеперерабатывающий завод.
Важно бить по ним снова и снова – так вы постепенно истощаете их, пока они не дойдут до точки невозврата. Поэтому именно системные удары по НПЗ кажутся мне наиболее показательными, и я думаю, что они очень помогают.
Вы активно занимаетесь сбором и поиском оборудования, компонентов для дронов, автомобилей для 23-й бригады. По вашему опыту, чего больше всего постоянно не хватает, например, в западных пакетах государственной помощи, и что могут обеспечить только волонтеры и донаты гражданских?
Для нас важны автомобили, чтобы доставлять ребят на фронт и обратно. Несколько месяцев назад российский ударный FPV-дрон поразил наш автомобиль во время выезда на позицию.
К счастью, все наши ребята выжили. Но потерять такой автомобиль – это довольно серьезный удар. Без авто сложнее возить людей на передовую и возвращать их обратно.
И я подумал, что я могу сделать. Я поговорил со своим командиром, и мы решили собрать деньги на новый пикап. Мы зашли на несколько сайтов и распространили ссылку на сбор.
Отклик был очень большой, особенно от людей из-за границы – из Новой Зеландии, а также из Европы, Австралии и США. Люди собрали нам почти 5000 долларов на новый автомобиль.
Потом мы сфотографировались с ним, и люди были очень рады видеть, что благодаря их донатам наши ребята могут безопаснее передвигаться. Это очень важная часть помощи. Даже если они сами не на передовой, люди за рубежом играют большую роль, помогая нам своими донатами, и мы очень им за это благодарны.
Ради чего воюет Кейсон?
Кейсон, украинский климат может быть очень суровым: от промерзших окопов, полных грязи зимой, до пыли и жары летом. Как такая погода влияет на батареи дронов и электронику, и насколько сложной была физическая адаптация для вас? Ведь Новая Зеландия и Украина – очень разные страны.
Когда я жил в Новой Зеландии, я думал, что знаю, что такое холод. Но после переезда сюда я понял, что нет. Когда я приехал в Днепр, то впервые с детства увидел снег в таком большом городе.
В Новой Зеландии в городах почти нет снега. Для меня это был уникальный опыт. И на поле боя это имеет влияние.
Из-за холода на винтах наших дронов образуется лед. Это влияет на время работы батареи. В сильный мороз управлять ими очень трудно. Также сложно проводить другие операции. Например, этой зимой я однажды вышел из блиндажа, и за 30 секунд мои ботинки полностью замерзли. Было минус 20. Нужно надевать много одежды.
Это влияет на наши операции, но мы все равно продолжаем работать, несмотря на грязь и снег. И ничто нас не остановит.
Война полностью меняет ценности человека. Когда вы смотрите в зеркало сегодня, чем Кейсон-военный и оператор дрона отличается от Кейсона, который только собирался ехать?
Война на меня повлияла. Есть вещи, которые я пойму позже, и есть вещи, которые я уже вижу. В чем-то она делает меня сильнее, а в чем-то влияет иначе.
Но я рад сказать, что, воюя вместе с украинцами, я точно научился больше ценить жизнь.
Война показала мне, насколько жизнь ценна и хрупка. И это вдохновляет меня воевать вместе с моими украинскими побратимами, видеть, как они постоянно идут вперед. Они меня очень вдохновляют. Поэтому да, война повлияла на меня, но так обычно и бывает.
Да. Когда моральное состояние низкое, когда вы истощены, мокрые, замерзшие и под обстрелами, какая главная мысль, образ или воспоминание помогает вам не сдаваться? Что останавливает вас от того, чтобы просто собрать вещи, поехать в соседнюю страну и сесть на рейс домой?
Есть много людей, ради которых я воюю. Я храню в своем кошельке маленькие фото нас с друзьями из дома. Я смотрю на них, когда мне тяжело.
Друзья из Новой Зеландии?
Да, и, конечно, у меня есть друзья в Америке и Европе. Перед тем, как приехать в Украину, я распечатал эти фото. Если мне трудно, я вроде как могу их немного "обнять" и продолжать дело.
Но есть и кое-что большее. Как я уже говорил, я видел в новостях еще в 2022 году, как россияне наносили удары по невинным гражданским. И бороться за них – это также очень важная часть всего этого.
Украинцы выдерживают это уже более четырех лет, и если они могут выдержать, то и я смогу. Особенно украинские дети – некоторые из них всю жизнь прожили под российским террором, под их атаками. И если они могут быть смелыми, то и я смогу.
Дома многих моих побратимов были очень близко к местам, где мы служили. У некоторых сейчас дом на оккупированной территории. И я знаю, что для них потеря дома – это очень тяжелое испытание.
Мне повезло, что Новая Зеландия так далеко и ей ничего не угрожает. Но я сочувствую своим побратимам, которые с этим столкнулись. Именно ради них я продолжаю борьбу.
Я люблю повторять себе, что воюю не только потому, что ненавижу оккупантов перед собой, а потому, что люблю украинцев позади себя, которые меня поддерживают, и люблю своих побратимов, вместе с которыми воюю.
Большое спасибо, Кейсон. Насколько я понимаю, в Новой Зеландии многие следят за вами, поддерживают ваши сборы на дроны и равняются на вас. Это очень важно. Вы упоминали российских оккупантов. Перед тем как вы приехали сюда, вы видели много видео, читали новости о российской армии. Теперь вы ежедневно видите их через камеры дронов. Что вас больше всего удивило или шокировало в том, как работает российская армия и как они относятся к своим солдатам?
Я видел это собственными глазами. Приведу один пример. Мой друг как-то сказал мне: в российской армии, видимо, дела очень плохие, если они даже передают нам исполнение казней. И я ответил "да", потому что иногда они привязывают своих солдат к дереву и ждут, пока один из наших дронов по ним ударит.
Они оставляют своих солдат без еды и воды. На поле боя они гонят людей через минные поля фактически на верную смерть. Они знают, что наши дроны их увидят, и все равно это делают.
Это выглядит как поле для уничтожения российских солдат. Но они не меняют тактику.
Для нас в Украине люди – это критически важный ресурс. А в России это совсем не так.
Мне кажутся странными те условия, в которые они постоянно себя ставят. Я видел много сумасшедших вещей собственными глазами, и это абсурд.
Самая страшная история с фронта
Можете ли вы рассказать об одной…
... из таких ситуаций. Надеюсь, это не будет слишком шокирующим. Например, однажды мы искали наш разведывательный дрон Mavic, потому что планировали штурм. Мы собирали разведданные на одной из их позиций. И по маленькой грунтовой дороге шла группа российских солдат.
Пока мы наблюдали за ними, украинский FPV-дрон попал в них и уничтожил двоих. И был еще один, который вместо того, чтобы помочь раненому товарищу, прикурил сигарету от его горящего тела. Я бы не поверил, если бы не увидел это собственными глазами.
Я смотрел и просто не мог подобрать слов. Если российский командир не заботится о своих солдатах – это ожидаемо. Но эти двое, насколько я понимаю, служили вместе. И то, как отреагировал один из них – это просто невероятно.
Они демоны из ада.
Именно так. Именно так я бы их и назвал.
Обращение к Западу и будущее в Украине
Да. Многие на Западе говорят об усталости от Украины. Как человек, который ежедневно рискует жизнью на фронте, какое ваше прямое послание западным политикам и гражданам, которые считают, что эта война слишком далеко и не имеет для них значения?
Если мы сегодня не остановим агрессора в Украине, и если им позволят победить или получить выгодное для них "урегулирование", то сегодня это Украина, а завтра может быть другая страна НАТО.
Мы видели, как они атаковали Румынию дроном, ранили двух гражданских. И ответ был: не трогать, не провоцировать русского медведя.
Если медведь спит – это нормально. Но когда медведь убивает людей – вы должны его остановить.
Относительно усталости на Западе, пусть не обижаются, но я это не очень понимаю. Если кто-то и должен быть уставшим, то это украинцы, которые живут под постоянными атаками уже более четырех лет.
И иногда мы устаем, но продолжаем борьбу, потому что выбора нет. Если Россия сложит оружие – войны больше не будет. Если сложим оружие мы – Украины не будет.
То есть вы считаете, что война между Российской Федерацией и странами НАТО возможна?
Они сами об этом говорят открыто, о желании расширять свой "русский мир", о стремлении захватить страны Балтии. Мы уже слышали такую риторику. Это не ново.
Мы видели, что делала нацистская Германия: они говорили о захвате всех земель, которые считали своими. Они захватили Австрию, Чехословакию, а западные союзники серьезно отреагировали только после вторжения в Польшу.
Вопрос: сколько еще территорий должна захватить Россия, прежде чем Запад поймет, что нужно действовать?
Да. Со стороны наших западных партнеров мы видим очень слабую реакцию. И это действительно обидно. И последний вопрос, Кейсон. Когда Украина победит в этой войне и наступит мир, что бы вы хотели сделать в первую очередь? Остаться здесь и помогать восстановлению Украины или вернуться в Новую Зеландию?
Нет, я хочу жить в Украине после войны.
Самой большой честью для меня будет даже не награда, а украинский паспорт, чтобы иметь возможность называть себя настоящим украинцем.
Одной из самых больших наград, которые я уже получил, было то, что после боевого задания один из моих побратимов назвал меня "нашим казаком". Это почти довело меня до слез.
Поэтому я хотел бы жить в Украине и помогать ее отстраивать. Было бы неплохо купить небольшой дом в Крыму, где-то у моря – это напоминало бы мне мой родной Веллингтон в Новой Зеландии. А потом создать здесь семью, построить что-то мирное и надеяться, что мои дети и внуки не будут знать такой войны, которую знаю я.
Кейсон, большое спасибо за вашу откровенность, мужество и за эту невероятную историю. Спасибо за вашу поддержку украинского народа. Берегите себя!