Украину могут уничтожить не только российские ракеты: какую угрозу мы до сих пор игнорируем

В настоящее время мы являемся свидетелями не только разрушения глобальной архитектуры безопасности, но и попыток уничтожить идею государства как наиболее сбалансированного механизма развития гражданского общества. Государственный суверенитет, конституционный строй, неприкосновенность государственных границ, баланс ветвей власти все сильнее размываются в глобализированном мире, который все больше характеризуется центробежными тенденциями.

Почему стоит говорить именно о государственной идентичности и почему она является основой нашего геостратегического преимущества – читайте в эксклюзивной колонке для 24 Канала.

Эрозия суверенитета и современные вызовы национальному коду

В условиях неолиберального популизма формирование геостратегии требует радикального обновления когнитивной матрицы защиты государственного суверенитета. В настоящее время отечественное законодательство ограничивается легитимным разделением только на национальную и гражданскую идентичность. Впрочем, вне поля зрения стратегов остается фундаментальный институциональный оплот нации, который подчеркивает результат государственного строительства не только через формирование украинского государства, но и через новую категорию – государственную идентичность.

Она является не просто результатом этнокультурного самосознания, а первоосновой существования сильной институциональной системы и единственным барьером, способным защитить права человека в жестоком, глобализированном мире, где транснациональные корпорации вызывают все более глубокий распад институциональной системы.

Нынешняя экзистенциальная война московского режима против нашего государства ведется не за ресурсы или территории, это – геноцидная война, направленная на уничтожение самой нашей правосубъектности. Враг стремится полностью уничтожить украинскую государственную идентичность, украинский язык, культуру и национальную память. Все это происходит через внедрение разнообразных суррогатных брендов. Кремль сознательно пытается размыть наше государственное мышление, чтобы погрузить нацию в забвение психологии народа рабов.

"Кто мы: народ или чернь?" – так в свое время спрашивал выдающийся украинский мыслитель Улас Самчук.

Именно поэтому Украина должна противопоставить агрессору не линейную толерантность, а суровую и безоговорочную философию этатизма*. Должен подчеркнуть: национальная и гражданская идентичности обречены на вырождение, если они не скреплены железным политическим обручем прочной институциональной вертикали, эффективного государства.

*Этатизм (или статизм, от французского état – государство) – это политическое и правовое направление, которое рассматривает государство как главную движущую силу, высшую цель суспильного развития и высшую ценность

Мы стали свидетелями того, как некогда широко разрекламированная и раскрученная в Европе концепция мультикультурализма потерпела полный крах. В то же время мы – украинцы – ясно увидели и ощутили на себе такое до сих пор неизвестное явление, как коллаборационизм. Ведь именно он раскрыл искаженное зеркало украинской нации и способствовал формированию национального кода.

Экзистенциальная самоидентичность: от мифов к результату

Стоит разобраться в том, что на самом деле представляет собой идентичность. Эталонный посыл правильного понимания заключается в том, что это – экзистенциальная самоидентичность. Это ответ на вопросы: "Кто мы?", "Каков наш национальный код?", "Какова цель нашего украинского государства?"

Когда чиновники громко декларируют "утверждение украинской национальной идентичности", возникает логичный вопрос: а мы что, все еще находимся в вечном процессе отождествления, или все же имеем ясный результат осознания своей принадлежности к большой нации?

Признаком идентичности является абсолютная тождественность, однако в лабиринтах интеракционизма она часто превращается в бесконечный поиск нацией самой себя через порой болезненное нащупывание своего места среди других государственных наций. Настоящая, живая связь с родным языком, исторической памятью, сакральными традициями, самобытностью и национальной культурой (кодом нации в широком смысле) – это не стигматизированный бизнес-бренд. Наоборот – это сформированная, закаленный в огне, осознанный интерес к внутренним и внешним измерениям существования украинского суверенитета, где автохтонная нация четко осознает себя и свой государственный путь в соответствующем месте и времени и готова к реальным действиям.

Императив государственной субъектности

Пришло время четко осознать интересы самого государства как особого, сверхсложного живого организма, и зафиксировать во всей системе стратегического правотворчества прямые угрозы именно институту государственности, а не только размытые "угрозы государственной безопасности", как это спорным образом прописано в действующей профильной Стратегии обеспечения государственной безопасности.

На мой взгляд, введение в медийный и политологический дискурс концепции государственной идентичности – это не оторванная от реальности теоретическая прихоть. Пока чиновники по инерции пользуются расплывчатыми шаблонами то ли о "государственной безопасности", то ли о "государственной политике в сфере государственной безопасности", мы с вами должны сформулировать строгий государственный императив.

Как бы мы ни дискутировали, краеугольным камнем нашего безусловного выживания должна стать абсолютная ценность украинского государства. Будем откровенны – именно это хотят уничтожить путинский и некоторые другие политические режимы. Украинский язык и культура могут жить в изгнании, историческая память – материализованная в архивах и оцифрованная. А вот уничтожение государства – именно это и является экзистенциальной целью рашизма. Без государства и вне государства нации не существует.

Бескомпромиссное утверждение суверенной международной субъектности также требует от нас ликвидировать семантическое чувство неполноценности и вернуть в обиход единственно правильное, исторически обусловленное название нашей страны – Украинское Государство.

Убежден – это единственный путь подчеркнуть наше автохтонное, вековое стремление к созданию сильной и независимой суверенной силы. Силы, которая не просит никаких индульгенций в сфере безопасности, а сама диктует новые правила в бурном нелинейном мире.

Наше выживание и наша сила – пример для других наций и государств того, что в современном мире не только ценность человека определяет движение социальной системы, но и прежде всего – ценность государства, в котором формируются все достаточные и необходимые условия для реализации человеком собственных интересов.

Ядро международной безопасности и ловушки транснациональных корпораций

Конечно, вы можете задать вопрос: какой смысл в этих словах – государственная, национальная или гражданская идентичность? Но для того, чтобы получить на этот вопрос корректный ответ, нам с вами следует осознать аксиому: только независимое и суверенное государство является первичным, центральным и определяющим субъектом международного права, который сосредотачивает в своих руках ключевые инструменты влияния на мировые процессы. Подчеркну: не человек, не общество – именно государство!

Только государство обладает исключительной монополией на установление дипломатических отношений, заключение международных договоров и полноценную защиту собственных национальных интересов на мировой арене.

Как видно на примере недавних решений руководства США, бизнес-интересы и национальные интересы отчасти не совпадают. Первые не коррелируют с международной ситуацией и всегда носят конъюнктурный характер, они не учитывают стратегические риски и реализуются вне контекста стратегической государственной политики.

Когда речь идет о необходимости обеспечения США дизельным топливом, то в первую очередь речь идет о необходимости реализации электоральных интересов действующего президента США, а также бизнес-интересов стейкхолдеров дата-центров и разработчиков ИИ, где одним из основных видов топлива, на котором они работают, является… дизель! Поэтому вы понимаете, что в данном случае речь отнюдь не идет о геостратегии или о национальных интересах США – им здесь нет места. Исключительно интересы бизнеса и транснациональных корпораций. Никакой политики – только бизнес, никакого государства – только бизнес.

И это приводит нас с вами к таким выводам: никакие корпорации или наднациональные организации не способны заменить настоящий институциональный каркас. Дипломатическое представительство, договорная правоспособность, а также политико-правовое и военное безусловное и неизбежное принуждение нарушителей мирового порядка к миру – все это реализуется исключительно через государственные институты, что делает государственную идентичность безальтернативной основой нашего геостратегического выживания.

Поэтому мы должны четко понимать: государственная идентичность отражает уровень развития собственной геостратегии.

Уроки "упраздненного государства": территориальный императив против хаоса

Обоснование государственной идентичности требует от нас с вами серьезного анализа глобальных социально-политических прецедентов. На мой взгляд, одним из наиболее ярких и точных маркеров является работа известного немецкого аналитика Тило Сарацина. Его фундаментальное исследование "Германия отменяет себя" ("Deutschland schafft sich ab") оказалось пророческим.

Последствия хаотичной миграционной политики, снижение рождаемости титульного этноса и эрозия образовательных стандартов привели западный мир к безусловному и безальтернативному, фактически добровольному саморазрушению – самоликвидации без единого выстрела. Современные исследования различных научных учреждений наконец-то просто подтверждают эти гипотезы реальными фактами и конкретными цифрами, но уже слишком поздно…

Однако я обращаю ваше внимание на ключевую лингвистическую и геостратегическую деталь языка оригинала: Сарацин в названии использует термин "Land" (земля, территория), а не "der Staat" (государство). Тем самым делается акцент именно на территориальном факторе – неприкосновенности государственных границ и сохранении территориальной целостности – пространства, где живет и безопасно развивается нация.

Но есть и другие примеры. Ярким геостратегическим подтверждением является случай с Тайванем. Несмотря на колоссальную экономическую мощь, важность для цифровой инфраструктуры мира и обособленность политической системы, он де-юре не обладает государственной идентичностью. Официальная позиция мировых лидеров и общепризнанная "политика единого Китая" лишают эту территорию международно-правового признания и полноценного суверенитета на мировой арене. И именно это окончательно доказывает аксиому, на которой я постоянно делаю акцент: без официального признания субъектности и способности институциональной системы самостоятельно управлять собственным геостратегическим ландшафтом, любая олицетворенная идентичность остается лишь незащищенным экономическим брендом.

Этот тезис важен с учетом предстоящих выборов в Украине: государственность строят государственные деятели, а цифровые технологии – соответствующие специалисты в кибернетической и цифровой сферах. Государство не может быть экономическим проектом корпорации или брендом.

Создание Украинского государства: геостратегия будущего

Осознание собственной принадлежности к конкретному государству как воплощению суверенных свойств сообщества в совокупности с его международно-правовым признанием составляют главные признаки государственной идентичности. Истинное онтологическое измерение этого явления заключается в способности нации к самостоятельной разработке и последовательной реализации собственной геостратегии, суверенного стратегического курса и сильной стратегической государственной политики.

Бескомпромиссное гарантирование конституционного строя, безусловное обеспечение неприкосновенности границ и территориальной целостности, а также эффективное управление объектами стратегической инфраструктуры являются основополагающими показателями жизнеспособности институциональной системы. Государственная идентичность объединяет в себе потенциал национального, гражданского и культурного развития, создавая органичный баланс совместного устойчивого прогресса и выступая надежным институциональным каркасом защиты человека в глобализированном мире.

Путь утверждения этой доктрины лежит в плоскости формирования стратегической меритократии*, где государственное мышление окончательно завершает и ставит жирную точку в мировоззренческих дискуссиях вокруг размытых и отживших свое моделей мультикультурализма.

*Меритократия ( от латинского meritus – достойный и греческого kratos – власть) – это принцип управления или социальный строй, в котором руководящие должности, ресурсы и влияние получают самые способные, наиболее образованные и компетентные люди, независимо от их социального происхождения, состояния или связей.

Нация способна сохранить свой автохтонный код и ген исключительно в рамках сильной институциональной вертикали. Дальнейшее развитие государственной идентичности в практической сфере требует четкой синхронизации внутреннего и внешнего измерений государственного строительства на основе эффективности, законности и справедливости. Формирование соборности, укоренение государственного языка и органичный баланс всех ветвей власти должны стать фундаментом для построения обновленного геостратегического ландшафта.

Буду с вами откровенен: для Украины и для нас с вами это фундаментальный доктринальный урок. Ведь когнитивная асимметрия в понимании войны привела к тому, что Европа линейно трактовала мир как "отсутствие боевых действий", полностью упустив из виду разрушение собственного институционального каркаса, пытаясь спрятаться за бессодержательными категориями "гибридной войны".

Государственное мышление стремится к защите тела и духа, идеи и смысла существования Родины. Любые либеральные концепции "безгосударственности": неполноценности, малороссийства, малоевропейства, малоатлантизма, мультикультурализма должны быть отвергнуты как деструктивные. Мы идентифицируем себя как украинцы. Но теперь встала другая задача – идентифицировать себя с Украинским Государством.

В этой точке мы строим невидимый, но железобетонный духовный мост с прошлыми и грядущими эпохами. Наша государственная идентичность является воплощением шевченковского завета единства "и мертвых, и живых, и нерожденных наших земляков в Украине и вне Украины". Это живая эстафета свободы от титанов прошлого к архитекторам будущего.

Национальная и гражданская идентичности могут фрагментарно существовать в эмиграции или диаспоре, но только в рамках прочной институциональной оболочки – Украинского государства – они способны обеспечить самосохранение и выживание нации.

Поэтому настало время всем носителям государственного мышления объединить интеллектуальные силы, свою энергию, потенциал и запечатлеть свои деяния ради создания сильного, субъектного и величественного Украинского государства.