2 
Показания бывших заключенных также содержат описания психологического давления и угроз в адрес женщин, содержащихся в учреждении. Об этом пишет "Следствие.Инфо".
Смотрите также Журналистке Виктории Рощиной сломали затылочную кость в российском СИЗО, – Нацполиция
Что известно о пребывании журналистки в СИЗО?
Бывшие заключенные рассказывают, что в Кизеле в отношении женщин применяют системное психологическое давление. По их словам, во время так называемой "приемки" им брили головы, а также звучали прямые угрозы сексуального насилия.
У меня напарник рассказывал, который был рядом с женщинами во время "приемки", что им угрожали: "Я тебя трахну, иди сюда, украинская сука, я тебя трахну". Проверка у них длится долго: если парней по бокам "постреляли" и загнали в камеру, то они минут 40 стоят на "растяжке" и ждут, пока придет женщина. Мужчины не имеют права этого делать. Женщина выходит и смотрит,
– рассказал освобожденный военный Станислав Пахомов.
По словам очевидцев, в Кизеле содержатся только две женщины. Одна из них – Анастасия Глуховская.
Другой освобожденный военный Сергей Викторжевский отметил, что женщины работают в камере, которую переоборудовали под небольшой швейный цех. Там они выполняют работы по пошиву вещей и постельного белья.
"Я видел этих двух женщин. Они сидели отдельно. Впервые я увидел их 8 марта 2025 года. Они выходили, шили там какие-то вещи, простыни строчили. Они работали, к ним нормально относились. Им дают прокладки, я так понимаю, нормальное белое постельное белье", – рассказал он.
По его словам, условия для женщин несколько отличаются от мужских.
"У них условия были несколько лучше. Они могли сидеть в камере, не стоять, книги читали. Они были в зеленых штанах – сами себе что-то шили. В 2025-м, в начале года, какая-то женщина плакала, о чем-то просила. На 8 марта "спецы" дарили им шоколадки", – добавил Викторжевский.
По свидетельству Станислава Пахомова, у Глуховской ухудшилось состояние здоровья. Он отметил, что в последний раз видел ее в марте 2025 года.
26 марта я видел ее в последний раз. Слышал о ней, что это молодая журналистка, гражданская, и что у нее проблемы с ногами. Мой сокамерник слышал, что у нее отекают ноги,
– сказал он.
Бывшие пленники также отмечают, что после смерти журналистки Виктории Рощиной и городского головы Днепрорудного Евгения Матвеева условия в изоляторе частично изменились. По их словам, усилились проверки, улучшилось питание, а пленным начали передавать посылки.
"Они несколько раз раздавали по камерам конфеты, сгущенку и печенье. И после этого отношение стало лояльным. Когда я уезжал в апреле, то прокурор начал приезжать каждую неделю. Каждую неделю контролируют прием пищи, приготовление еды, посещение врачей. Соответственно, люди сейчас уже начали не бояться. На каждую проверку они выходят, говорят, что болит зуб, нога, живот. Им лечат зубы, дают таблетки. Раньше о таком боялись даже заикнуться", – рассказал Сергей Викторжевский.
В то же время, несмотря на отдельные изменения, в СИЗО Кизела, по его словам, сохраняется жесткий режим содержания: заключенные вынуждены долгое время стоять в камерах без возможности садиться или ложиться.
Что известно о деятельности Глуховской?
Анастасия Глуховская – журналистка из Мелитополя, которая до полномасштабного вторжения работала в сфере медиа и коммуникаций. Известно, что она была связана с местными информационными проектами и освещала события в регионе.
После оккупации Мелитополя ее деятельность оказалась под угрозой из-за усиления российского контроля над медиапространством. В августе 2023 года российские военные похитили Глуховскую из ее собственного дома.
С тех пор никаких официальных обвинений ей не предъявили, а ее правовой статус остается неопределенным. По данным журналистских расследований, после похищения ее удерживали в подвальных помещениях оккупационных структур, которые использовались как места незаконного содержания. Также бывшие пленники сообщали, что Глуховскую пытали электрическим током.
Впоследствии ее этапировали в СИЗО №2 в Таганроге, а позже перевели в изолятор в Кизеле Пермского края России. На данный момент российская сторона не обнародует официальной информации о ее процессуальном статусе или обвинениях.