Накануне 2026 года три крупнейшие экономики мира оказались на пороге кризиса, обусловленного постепенным замедлением собственного экономического развития, а иногда настоящей стагнацией и кризисом управления или идей.
США, Китай и Европейский союз сегодня продолжают демонстрировать стабильный рост, но все это влечет за собой большое количество глубоких, структурных проблем – от внутренней политической турбулентности до внешних угроз.
24 Канал проанализировал современные экономические модели США, Европейского союза и Китая, чтобы выяснить – какая из них выглядит более жизнеспособной на фоне глобальных политических и экономических изменений. В этом нам помог разобраться эксперт, кандидат экономических наук и главный консультант Национального института стратегических исследований Иван Ус.
Заниженные ожидания: какие прогнозы роста для крупнейших экономик мира?
Наиболее уверенными на пороге 2026-го года остаются Соединенные Штаты. Вашингтон демонстрирует положительные прогнозы экономического роста в 2% в 2025 году и 1,7% в 2026-м, согласно исследованию Организации экономического сотрудничества и развития (OECD).
И вопрос здесь скорее не в конкретных цифрах, а в том, что Штатам наконец удалось преодолеть негативные ожидания, которые исследователи и аналитики делали еще весной этого года, после прихода Дональда Трампа в Белый дом и его первых шагов в "тарифной войне" против всего мира.
Обусловлена такая положительная динамика настоящим бумом технологий, связанных с искусственным интеллектом. Ведущие американские техногиганты активно инвестируют в ИИ, создаются новые компании, и общая динамика добавляет оптимизма американским финансистам.
Однако издание The Economist в своем прогнозе на будущий год предостерегает, что рынок ИИ выглядит искусственно раздутым на фоне общей популярности этой технологии, и в конце концов это может иметь негативные последствия в долгосрочной перспективе, когда ажиотаж вокруг ИИ пройдет, а рынок стабилизируется.
Рынок ИИ в США вырос на около 20% за последние два года, и потенциально может продолжить рост / Инфографика Market Data Forecast
Впрочем, за технологической эйфорией скрыт и дополнительный дисбаланс. Международный валютный фонд предупреждает об опасном разгоне государственного долга США (снова побившего свой антирекорд), слабом рынке труда и потенциальном эффекте от сокращения миграции. То есть Америка уверенно держится сегодня, но очень вероятно – платит за это будущей устойчивостью, и 2026 год может стать моментом, когда сегодняшняя таможенная политика и бюджетный перекос начнут давать отложенный негативный эффект.
В то же время Китай, на первый взгляд, выглядит даже сильнее. МВФ прогнозирует рост на 5% в 2025 году и около 4,4 – 4,5% в 2026-м. Китайский экспорт пережил, казалось бы, невозможное – несмотря на американские пошлины он достиг рекордного торгового профицита в более 1 триллиона долларов за 11 месяцев 2025 года. Падение экспорта в США в -29% – компенсируется агрессивным расширением активности на европейских, австралийских и азиатских рынках.
Китай сохраняет и активно наращивает торговый профицит с миром в течение многих лет / Statista
Однако китайская сила здесь также обманчива. МВФ открытым текстом говорит о необходимости "смелого пересмотра" экономической модели Китая, ведь большие долги местного самоуправления перед центром, теневой банковский сектор, кризис в области недвижимости и демографическое старение населения создают системное давление на всю экономику Китая.
Пекин может демонстрировать положительную динамику еще определенный период времени, но она становится все менее управляемой. Рост китайской экономики больше не обязан модернизации – только инерции, которая в любой момент может остановиться.
Европейский союз входит в 2026 год с самыми скромными ожиданиями. Еврокомиссия уже готовится снизить прогноз роста на следующий год до 1,4% с возможным дальнейшим снижением до конца года. Причины таких слабых показателей для Европы уже традиционные – медленное восстановление экономики Германии после энергетического кризиса, тарифный удар со стороны США (уже сегодня Вашингтон установил пошлины в минимум 15% на большинство ключевых европейских товаров), фискальные споры внутри блока и политическая нестабильность в нескольких странах-членах ЕС.
Даже положительные сигналы, такие как снижение цен на энергию, постепенная стабилизация рынка труда и замедление инфляции пока не способны перекрыть общую картину. Европейская экономика в 2025 – 2026 годах демонстрирует восстановление после шокового кризиса, вызванного началом войны в Украине, однако это выглядит скорее возвращением к базовому уровню, чем уверенным движением вперед.
Инвестиционная активность остается сдержанной, промышленное производство растет, но очень медленно, при этом внутренний спрос на европейские товары все еще слабый. При таких условиях ЕС хоть и удерживает определенный уровень экономической стабильности, однако европейцам до сих пор не удалось сформировать четкий курс на будущее развитие, и эта разница в конце концов может стать решающей в конкуренции с США и Китаем.
Если упрощать, то 2025 год очертил четкий треугольник, где США демонстрируют краткосрочную устойчивость с долгосрочными рисками, Китай – высокий рост с глубокими внутренними проблемами, а ЕС – относительно низкий рост, но при этом со стабильностью и взвешенностью всей системы. В будущем 2026 году будет выигрывать не тот, кто покажет наибольший процент роста, а тот, чей рост окажется менее хрупким. И на этом поле пока нет очевидного лидера.
Изменения ради выживания: как геополитика влияет на глобальную торговлю?
Главной современной проблемой для экономических связей между крупнейшими игроками остается не недостаток потенциала, чтобы этот рост обеспечить, а геополитическая ситуация и использование торговли ради политического давления против оппонентов. И речь уже не о временных потрясениях, а о структурном пересмотре всего экономического взаимодействия как такового – когда политические цели преобладают над любой экономической выгодой.
Дональд Трамп демонстрирует таблицу с новым расчетом американских пошлин против разных стран мира / Фото Associated Press
Один из наиболее заметных факторов – современная тарифная политика США. После возвращения Дональда Трампа в Белый дом средний уровень пошлин на те же китайские товары достиг около 45%, что значительно превышает традиционные ставки. Это поставило перед компаниями выбор между американским рынком и рядом альтернативных маршрутов поставок.
Пошлины США не просто тянут торговлю вниз – они заставляют корпорации перестраивать свои цепочки поставок и производственные сети, чтобы избежать возможных политических рисков.
Иван Ус
Главный консультант Национального института стратегических исследований
Надо понимать, что мир сейчас отходит от модели глобальной либерализации. Протекционизм возвращается – мы это четко видим на примере Соединенных Штатов Америки. И, в принципе, я думаю, что другие страны так или иначе будут копировать подходы США, потому что действующая модель, ориентированная на глобальную либерализацию, перестала работать в интересах самих США и, кстати, также в интересах Европы.
Американские экономисты прямо говорят о геополитическом давлении как основном факторе для замедления будущего роста экономики, когда таможенный режим США выступает одним из главных рисков для мировой торговли в 2026 году. Очевидно, в следующем году речь уже не будет идти о "традиционной торговле", это будет торговля, которая испытывает политические барьеры, что меняет логику всего глобального экономического взаимодействия.
Ответом бизнеса стало то, что экономисты называют "двойные цепочки поставок". Вместо единой глобальной системы компании строят параллельные сети – одну направляют на рынки Запада, другую – на Азию и Глобальный Юг.
По данным Economist Impact, более 30% крупных производителей создали дубликаты производства, частично для снижения влияния тарифов США, а частично – для диверсификации возможных политических рисков.
Проблема заключается в том, что это уже не просто адаптация к новой реальности, она влечет за собой деглобализацию. Подтверждение этому мы видим в статистике экспорта Китая. Несмотря на то, что экспорт в США упал почти на 30%, общий товарооборот продолжает расти за счет Евросоюза, Ближнего Востока и Юго-Восточной Азии, что в результате привело к рекордному торговому профициту Китая.
В Европейском союзе эти изменения ощущаются совершенно иначе. Торговые объемы внутри блока держатся, но стремительное снижение экспорта в США в ключевых отраслях – от машиностроения до химической промышленности – заставляет Брюссель искать новые направления для продажи своей продукции.
ЕС начинает присматриваться к Латинской Америке (через потенциальное соглашение с Mercosur), Африке и Юго-Восточной Азии. Однако этот процесс замедлен из-за уже традиционной европейской бюрократии и внутренних политических распрей, что в итоге не позволяет ЕС быстро разработать новую экономическую стратегию.
Иван Ус
Главный консультант Национального института стратегических исследований
Я думаю, что это (пошлины) как минимум на ближайшие пять, возможно, и десять лет. Не думаю, что все эти таможенные вопросы быстро исчезнут. Именно потому, что модель либерализации – снижение пошлин – перестала работать в интересах США, они и дальше будут играть в эту игру... Европа пока риторически не хочет отказываться от этого пути, но с точки зрения собственных интересов ей, вероятно, придется это сделать. Поэтому я думаю, что Европа в конце концов тоже к этому присоединится.
Отдельная негативная динамика формируется вокруг войны в Украине, что не только политически разделяет Запад и Россию, которую поддерживает Китай – она заставляет перенаправлять потоки капитала, торговли и инвестиций в другие регионы. ЕС и США пытаются усложнять потоки новейших технологий для Китая и России, а Пекин одновременно усиливает связи с Москвой и регионом Азии, пытаясь использовать геополитическую ситуацию, чтобы заполнить своей продукцией освобожденные от европейских товаров сектора российской экономики, используя напряженность в отношениях между Западом и Россией в свою пользу.
Иван Ус
Главный консультант Национального института стратегических исследований
Китай, как и все остальные, должен понимать, что эпоха, которая была раньше, уже осталась в прошлом. Страны будут закрываться, будут превращаться в своеобразные экономические "островки". Это негативная тенденция, потому что она опять же ведет не к экономической, а к настоящей войне. Вопрос лишь в том, как быстро мир сможет пройти этот период и когда начнут формироваться новые конструкции взаимодействия. Пока что все находятся в ожидании: произойдет ли большой конфликт, или нет. Самый очевидный индикатор – Тайвань, возможное столкновение Китая и США вокруг этого острова.
Стоит заметить, что после введения последних санкций США против российских государственных нефтедобывающих компаний цена за баррель российской нефти для Китая составляет с учетом всех скидок – около 35 долларов.
Это существенный удар по Кремлю, который рассчитывал свой бюджет на будущий год с учетом нефтяных цен в районе 70 долларов, но одновременно прекрасная возможность для Китая сэкономить и впридачу – усилить зависимость Москвы от Пекина.
Иван Ус
Главный консультант Национального института стратегических исследований
Любое обострение означает еще больше протекционизма и защиты собственных рынков. Мы видим, что уровень глобальной эскалации растет. Поэтому продолжение эскалации вокруг Украины или Тайваня будет означать дальнейшее повышение пошлин и торговую войну "все против всех". Есть даже термин – "beggar-thy-neighbor", то есть "богатей за счет соседа". Эта политика и в дальнейшем будет продолжаться. Это реалии сегодняшнего дня, это та философия, которая сейчас доминирует в головах людей, принимающих решения. Пока не будет четкого осознания долгосрочных последствий такой линии, отказа от нее не будет. И пока я не вижу факторов, которые заставили бы страны быстро отойти от курса на наращивание протекционизма в своей политике.
В итоге мировая экономика 2026 – уже не просто сеть торговых связей. Это торговля, которая отражает разделение на геополитические и идеологические блоки, где личное доверие стало решающим фактором выбора торговых партнеров. И если в 2010-х главным фактором для развития экономических связей была эффективность, то к 2026-му она уступила место политической предсказуемости партнеров.
Борьба за будущее: чья экономическая модель лучше преодолеет испытание временем?
В 2026 году три крупнейшие экономические модели – американская, китайская и европейская входят в период жесткого испытания на жизнеспособность. Под давлением тарифов, фрагментации цепочек поставок, соревнования за технологическое лидерство и политической нестабильности – каждая из них демонстрирует свои сильные и слабые стороны. Но главным остается один вопрос – кто адаптируется к новым реалиям быстрее и лучше?
Американская модель все больше погружается в "протекционизм", но при этом довольно инновационный. Администрация Трампа делает ставку на высокие тарифы против Китая и ЕС, тогда как правительство одновременно вливает миллиарды долларов в развитие собственных предприятий и технологий – от ИИ до микрочипов и добычи природных ресурсов. Это создает определенный парадокс, когда США остаются наиболее динамичным и привлекательным инновационным центром мира, но зато внешняя торговая политика Вашингтона становится все более закрытой и оборонной.
Преимуществами такой модели экономисты видят скорость мобилизации капитала и способность создавать прорывные технологии. Однако слабой стороной становится ухудшение отношений с союзниками, которые все активнее развивают собственные производства и диверсифицируют экономическое взаимодействие, чтобы уменьшить зависимость от США. Если действующая тарифная политика сохранится в течение следующего 2026 года, американцы рискуют ослабить налаженные трансатлантические связи и потерять долю экспорта в ключевых секторах, где Вашингтон пока остается безоговорочным лидером.
Китайская экономическая модель фактически управляется государством в ручном режиме, с оглядкой на политическую конъюнктуру. По состоянию на конец 2025 года тенденция Коммунистической партии к централизации управления экономикой только углубляется. Пекин увеличивает государственные субсидии для производств электромобилей, солнечных панелей и инфраструктуры в странах третьего мира.
Собственно, именно широкие государственные субсидии позволяют Китаю усиливать способность своей продукции конкурировать с европейскими и американскими компаниями, и именно эту политику на Западе считают нерыночной и нечестной. Китай также делает ставку на экономическую экспансию в страны Глобального Юга, пытаясь компенсировать ослабленное внутреннее потребление масштабным экспортом и кредитованием крупных инфраструктурных проектов за рубежом.
Преимуществами этого подхода остается высокая управляемость и способность быстро создавать и реализовывать новые инвестиционные программы. Однако фундаментальные пробелы такого подхода становятся все более заметными, ведь в 2025-м долги местного самоуправления растут, рынок недвижимости остается в глубоком кризисе, а снижение доверия со стороны граждан ставит под вопрос стабильность этой системы.
Китайский лидер Си Цзиньпин встречает Владимира Путина в Пекине / Фото Getty Images
Все это подталкивает Пекин к еще более тесному сотрудничеству с Россией, Ираном и частично Индией. Сейчас это выглядит выгодным политически, однако учитывая экономику не очень продуктивно – из-за изолированности тех же Москвы и Тегерана. Санкционное давление против этих стран заставляет Китай искать обходные пути поставок, что явно трудно назвать стабильным и прогнозируемым сотрудничеством.
Европейская модель среди всех остается наиболее нормативной и наименее конфронтационной. Брюссель делает ставку на многосторонние соглашения, прежде всего это попытка финализировать соглашение с Mercosur и наладить более глубокие связи с Африкой. ЕС продвигает зеленый переход, инвестирует в новые цепочки поставок – особенно на рынке природных ресурсов и энергоносителей – и параллельно пытается закрепить внутренние правила блока как глобальные стандарты.
Проблема же заключается в том, что Европа продолжает играть в открытую рыночную экономику, тогда как другие крупные игроки давно перешли к логике силы и протекционизма. ЕС одновременно сталкивается с жестким давлением китайских субсидий против своих производителей и тарифными атаками со стороны США.
В дополнение, внутренний политический раздор между странами-членами ЕС только тормозит принятие необходимых решений: создание крупных инфраструктурных проектов и переориентацию промышленности под современные тренды. В то же время демографическая ситуация также не добавляет оптимизма – европейское население стареет, а привлечение мигрантов извне сталкивается с растущим политическим давлением со стороны правых партий.
Пока трудно представить безоговорочного экономического победителя в будущем 2026 году. Американцы делают ставку на технологии и протекционизм, китайцы – на государственный контроль и масштабирование, европейцы – на нормативные правила и компромиссы. В итоге выигрывает не та модель, что выглядит убедительнее всего в аналитических отчетах и публичных заявлениях, а та, которая окажется способной пережить тяжелые политические решения – свои или чужие – с наименьшими экономическими потерями.