С одной стороны – преданный генерал, который потерял все, стал рабом, а затем превратился в живую легенду. С другой – сошедший с ума император, чья абсолютная власть держится исключительно на животном страхе подчиненных и безграничном тщеславии. Под пронзительную, эпическую и глубоко трагическую музыку Ганса Циммера, которая проникает в самую душу и заставляет сердце биться в унисон с ударами мечей, Максимус Децим Меридиус и Коммод сражаются в своем последнем, смертельном танце.
Звон холодной стали, тяжелое, прерывистое дыхание, отчаянный удар скрытым лезвием – и вот тиран, захлебываясь собственной кровью, падает на грязный песок. Герой, выполнив свою миссию и освободив Рим от диктатуры, медленно отправляется в залитый солнцем Елизиум к своей убитой семье. Это финал, который заставлял плакать миллионы зрителей по всему миру. Это сцена, которая навсегда вошла в золотой фонд мирового кинематографа, став эталоном жанра. И в то же время это – абсолютная, стопроцентная, блестяще срежиссированная историческая выдумка, не имеющая ничего общего с реальными событиями античности, отмечает 24 Канал.
Хотя монументальная лента Ридли Скотта собрала целую охапку статуэток "Оскар", возродила давно забытый жанр пеплума и заставила целое поколение заново заинтересоваться историей Древнего Рима, ее историческая достоверность разбивается о холодные, безжалостные и гораздо менее поэтичные реальные римские летописи. Голливудская магия всегда требует катарсиса, четкого разделения на абсолютное добро и абсолютное зло, а главное – красивой, пафосной смерти злодея от руки благородного мстителя. Однако подлинная история Римской империи конца II века нашей эры, скрупулезно зафиксированная в трудах таких выдающихся античных летописцев, как Кассий Дион, Геродиан и авторы "Истории Августов", рисует совершенно иную картину. Это была эпоха, в которой не оставалось места для благородных дуэлей, а вместо этого царили тотальная паранойя, бессмысленная жестокость, коварные дворцовые интриги и жалкая смерть в мыльной воде.
Гладиатор: смотрите трейлер фильма
Реальный срок: 12 лет бесконечной диктатуры и террора
Киноиллюзия, мастерски созданная сценаристами "Гладиатора", виртуозно играет с нашим восприятием времени и пространства. Сценарий создает устойчивое, почти непоколебимое впечатление, будто правление Коммода после трагической смерти его отца, выдающегося императора-философа Марка Аврелия, длилось всего считанные месяцы. Зритель видит стремительное, неудержимое развитие событий: Максимус чудом спасается от казни, попадает в рабство к работорговцам, быстро завоевывает славу в провинциальных сражениях в Северной Африке, триумфально возвращается в Рим и почти сразу осуществляет свою кровавую месть. Этот кинематографический темп жизненно необходим для поддержания динамики сюжета, но он полностью, до неузнаваемости искажает масштаб трагедии, которую на самом деле пережил Рим.
Исторический факт, подтвержденный всеми международными исследователями античности, заключается в том, что единоличная власть императора Коммода длилась целых 12 лет – с 180 по 192 год нашей эры. Более того, еще три года до смерти отца (который умер от чумы Антонина в Виндобоне, а не был задушен собственным сыном) он был его официальным соправителем. Коммод не был узурпатором, он пришел к власти абсолютно легально, став первым императором за более чем столетие, унаследовавшим трон по праву рождения, а не через усыновление.
Эти двенадцать лет превратились в настоящую эпоху испытаний, непредсказуемого террора и глубоких унижений для римского сената и всей огромной империи. Это не была кратковременная вспышка безумия молодого правителя; это была долгая, изнурительная, системная деградация государственного аппарата. Коммод не просто правил – он методично разрушал наследие пяти "добрых императоров". Его мегаломания не знала границ: он официально переименовал Рим в Colonia Lucia Annia Commodiana (Город Коммода), изменил названия всех двенадцати месяцев года в честь своих многочисленных титулов (Луций, Элий, Аврелий, Коммод, Август, Геркулес, Романус и т. д.), переименовал римский флот и даже сам сенат. Он требовал, чтобы его почитали не просто как правителя, а как живую реинкарнацию бога Геркулеса, заставляя скульпторов изображать себя в львиной шкуре и с посохом в руках. Сенаторы годами жили в постоянном, парализующем страхе за свою жизнь и имущество, ведь любое, даже самое незначительное проявление недовольства или просто косой взгляд каралось немедленной конфискацией имущества и жестокой казнью. Поэтому никакого быстрого спасения от руки восставшего генерала не было и быть не могло – Рим покорно терпел этого тирана более десятилетия.
Коммод хотел, чтобы в нем видели реинкарнацию Геркулеса / Фото Музей искусств Метрополитен
Бои без риска: как император играл в непобедимого гладиатора
Одним из самых ярких, наиболее визуально совершенных элементов фильма является киномиф о честных и кровавых поединках императора с лучшими воинами Рима на песке Колизея. Ридли Скотт показывает Коммода как человека, который, несмотря на свою очевидную коварность и моральную гниль, обладает некой извращенной смелостью выйти на арену перед стотысячной толпой и сражаться насмерть. Пусть даже он предварительно подло ранит своего противника, но он рискует собственным телом. Это придает киноперсонажу некое мрачное, шекспировское величие.
Настоящее шоу, которое регулярно устраивал реальный исторический Коммод, было гораздо более жалкое, циничное и лишенное какого-либо намека на героизм. Император действительно испытывал болезненную, маниакальную одержимость ареной. Он искренне считал себя непревзойденным охотником (венатором) и гениальным гладиатором. За каждый свой выход на арену он заставлял государственную казну выплачивать ему астрономическую сумму в миллион сестерциев, что стремительно опустошало бюджет империи. Но его выступления были жестко, до миллиметра срежиссированы и абсолютно лишены какой-либо реальной опасности для его коронованного лица.
Античные историки с ужасом и отвращением описывают, как Коммод массово расстреливал сотни экзотических животных – слонов, носорогов, жирафов, леопардов, медведей – с безопасного, специально построенного высокого возвышения, куда ни один зверь физически не мог добраться. Кассий Дион, который лично присутствовал на этих играх в качестве действующего сенатора, вспоминает один особенно жуткий эпизод, ярко иллюстрирующий атмосферу того времени. Император отсек голову страусу специальной стрелой в форме полумесяца, а затем, отложив лук, весь в крови подошел к трибуне сенаторов. Он молча стоял перед ними, держа в одной руке окровавленную голову птицы, а в другой – гладиаторский меч, и лишь зловеще улыбался, недвусмысленно намекая, что такая же участь может постигнуть любого из присутствующих патрициев. Сенаторам приходилось отчаянно жевать горькие лавровые листья из своих венков, чтобы скрыть нервный смех и дрожь губ, ведь любая неуместная эмоция могла стоить им жизни прямо на месте.
Когда же дело доходило до боев с людьми, трусость Коммода проявлялась во всей своей уродливой полноте. Он никогда не выходил против равных или сильных противников в честном бою. Во время тренировок во дворце он сражался с гладиаторами, но исключительно деревянным оружием (так называемыми rudis). На публичной же арене против людей он выходил только тогда, когда противникам выдавали тупое или деревянное оружие. Еще хуже – он часто приказывал выпускать на арену искалеченных людей, ветеранов, лишившихся конечностей, или просто больных граждан с улиц Рима. Их связывали вместе, наряжали в костюмы мифических чудовищ или гигантов, и Коммод безжалостно забивал их до смерти настоящим оружием, воображая себя большим героем, спасающим мир от монстров. Римский сенат, аристократия и даже простые граждане втайне ненавидели это кровавое, бессмысленное зрелище, считая его неслыханным, неизгладимым позором для священного статуса римского императора. Это была не доблесть, а чистый садизм, умноженный на абсолютную, бесконтрольную власть.
Та самая эпическая сцена убийства Коммода: смотрите видео
Бесславный финал в ванной: смерть без пафоса и музыки
Кульминация "Гладиатора" дарит нам мощное эмоциональное очищение: зло наказано на глазах у всего Рима, на той самой арене, где оно искало славы и признания. Справедливость восстановлена под аплодисменты толпы. Но реальная история не пишет голливудских сценариев и не заботится о драматических арках. Гибель настоящего Коммода стала результатом не открытой дуэли под рев трибун, а классического, тихого, коварного дворцового заговора, который созрел в ближайшем, самом доверенном окружении диктатора.
Смерть императора наступила 31 декабря 192 года. Накануне Нового года Коммод планировал совершить очередное, окончательное безумие, которое должно было окончательно уничтожить остатки римских традиций. Он хотел убить обоих новоизбранных консулов и 1 января предстать перед народом не из императорского дворца на Палатине, а из казарм гладиаторов, одетый в гладиаторские доспехи, чтобы официально занять пост консула в качестве гладиатора. Это переполнило чашу терпения даже у его самых преданных соратников.
Заговор организовали те, кто должен был защищать его ценой собственной жизни: префект преторианской гвардии Квинт Эмилий Лет, влиятельный придворный чиновник (кубикуларий) Элект и самая любимая любовница императора – Марция. По свидетельству античного историка Геродиана, маленький мальчик по имени Филокоммод, любимец императора, случайно нашел в спальне правителя восковую табличку. Играя, он вынес ее из комнаты, где ее перехватила Марция. На табличке был написан список людей, которых Коммод планировал казнить на следующее утро. Первым в списке стояло имя самой Марции, за ней следовали Лет и Элект.
Действовать нужно было немедленно, время шло на часы. Сначала Марция попыталась отравить тирана, подмешав сильный яд в чашу с вином, которое император обычно пил после изнурительных тренировок и горячей ванны. Однако Коммод, который в тот день слишком много выпил и физически переутомился, почувствовал сильную тошноту. Яд не подействовал так быстро, как ожидалось, и императора просто стошнило, что спасло ему жизнь на несколько минут. Заговорщики запаниковали. Они прекрасно понимали: если Коммод придет в себя и поймет, что его пытались убить, всех их ждет невероятно мучительная смерть под пытками. Тогда они прибегли к плану "Б". Они подкупили личного тренера Коммода по борьбе – могучего, крепкого атлета по имени Нарцис. Пока ослабленный, полубессознательный император лежал в ванне, пытаясь прийти в себя после отравления, Нарцис вошел в комнату, навалился на него и хладнокровно задушил властелина половины известного мира голыми руками. Никаких толп, никаких речей, никакого Элизиума. Только грязная, горячая вода, животный страх и бесславный, жалкий конец тирана.
Кинопасхалка, о которой знают только настоящие гики
Самое интересное во всей этой истории то, что создатели "Гладиатора" прекрасно знали настоящую историю Рима. В самых первых черновиках сценария, написанных Дэвидом Францони еще в период его глубокого увлечения античными текстами, главного героя – вот того самого, которого впоследствии гениально сыграл Рассел Кроу – звали именно Нарциссом. Это была прямая, очень тонкая дань уважения реальному историческому убийце императора Коммода. Сценарист хотел сохранить эту историческую связь, сделав мстителем человека с именем настоящего убийцы диктатора.
Рассел Кроу сыграл Максимуса, которого изначально должны были назвать Нарциссом / Фото Dreamworks Pictures
Однако в процессе длительной доработки сценария, когда к проекту присоединились Ридли Скотт и другие голливудские специалисты, имя решили кардинально изменить. Причина была чисто психологической: для современного массового зрителя имя "Нарцисс" ассоциируется прежде всего с древнегреческим мифом о юноше, безнадежно влюбленном в собственное отражение. Оно несет в себе устойчивые коннотации самолюбия, эгоизма и некой слабости. Это совершенно не подходило для образа сурового, брутального, покрытого шрамами и самоотверженного испанского генерала. Поэтому Нарцисс превратился в Максимуса Децима Меридия – имя, что звучит как удар по наковальне, излучающее непоколебимую силу, римское достоинство и военную мощь. Эта кинопасхалка навсегда осталась лишь в архивах студии, став прекрасным крючком для настоящих киноманов и придирчивых исследователей истории кино.
Фильм "Гладиатор" остается бесспорным шедевром, выдержавшим проверку временем. Он идеально выполняет главную функцию искусства – вызывает глубокие эмоции, заставляет искренне сопереживать и вдохновляет на размышления о чести и долге. Но когда мы выключаем экран, откладываем попкорн и обращаемся к пожелтевшим страницам античных хроник, мы ясно понимаем: реальная история человечества часто бывает слишком грязной, слишком длинной и слишком лишенной поэтической справедливости, чтобы стать идеальным голливудским блокбастером без существенных приукрашиваний. И смерть всемогущего Коммода от рук собственного тренера – лучшее и самое красноречивое тому доказательство.