1 В эфире YouTube-канала 24 Канала известный военный аналитик, писатель и генерал ВС Австралии в отставке Мик Райан поделился своим видением текущей фазы войны в Украине.
В эксклюзивном интервью генерал Райан подробно разобрал провал наступательных планов Кремля на Донбассе, эффективность новой стратегии глубоких ударов ВСУ и изоляцию оккупированного Крыма.
Почему ближайшие союзники Путина теряют веру в его победу, а также о том, как Запад меняет свое отношение к затянувшемуся противостоянию, – читайте в интервью постоянного эксперта 24 Канала.
24 Канал публикует тестовую версию интервью генерала Мика Райана. Полную версию этого разговора можно посмотреть на YouTube-канале War & Politics 24. Она на английском языке.
Читайте также Если в России начнется новая мобилизация – Путину конец: интервью полковника Хэмиша де Бреттон-Гордона
Ситуация на поле боя и ложь Путина
Вчера Путин заявил, что украинские удары беспилотниками и ракетами по российской территории якобы не влияют на ситуацию на поле боя. В то же время он продолжает говорить так, будто Россия стабильно добивается военных успехов, хотя многие аналитики не видят ни одного прорыва, о котором постоянно намекает Москва. Почему Путин верит в победы на поле боя, которых на самом деле не существует?
Мы знаем, что почти каждый раз, когда Путин открывает рот о войне в Украине, он лжет. Но он вынужден лгать, потому что его военные оказались далеко не такими успешными, как он надеялся.
Кроме того, он должен рассказывать российскому народу историю, которая оправдала бы те полтора миллиона потерь, которые они понесли в этой войне. Это один из способов, с помощью которого он надеется сохранить свой пост.
Какова реальная ставка Кремля в этой войне на данном этапе, этим летом?
На данный момент Россия проигрывает войну. Они не добились никакого прогресса в своем весеннем наступлении. Они отступают.
В результате Путину приходится снова и снова откладывать дату захвата всего Донбасса.
Украинский президент за последние 24 часа упомянул о 15 последовательных сроках, установленных Владимиром Путиным для захвата Донбасса.
Очень маловероятно, что россияне уложатся даже в свой последний установленный срок – декабрь этого года.
Полная версия интервью генерала Мика Райана (на английском языке) – смотрите видео:
Новая фаза войны: глубокие удары и изоляция Крыма
Украина сейчас пытается делать две очень сложные вещи одновременно: удерживать фронт и систематически наносить удары по военной системе России в тылу – топливной инфраструктуре, логистике, объектам в оккупированном Крыму и глубоко внутри РФ. Что это говорит вам о текущей фазе войны?
Я думаю, что в этом году мы видим, как Украина повысила эффективность своих военных операций на многих уровнях. Она укрепила оборону – мы видим это по тому, как фактически остановлено российское наземное наступление, несмотря на мелкие проникновения в разных местах.
Мы видим это по ударам средней дальности (до 150 километров), которые серьезно подрывают российскую логистику. И мы видим это по росту числа стратегических ударов по нефтеперерабатывающим заводам, объектам оборонной промышленности и российской ПВО.
Самое важное – то, что Украина синхронизирует все это как часть своей единой военной стратегии.
На каждом уровне Украина улучшила свои показатели в этом году и реально изменила динамику этой войны.
Мы все видели видео, где россияне стоят в длинных очередях на заправках и жалуются, что не могут заправить машину, чтобы поехать на летний отдых в оккупированный Крым. Как генерал, когда вы смотрите на эти сцены, видите ли вы в этом незначительное неудобство или признак того, что война начинает входить в повседневную жизнь россиян и может изменить настроения внутри РФ?
Я думаю, что это, безусловно, меняет сознание российского народа, но я не уверен, что у них есть много возможностей изменить ход войны из-за этого. То, что им это не нравится, еще не означает, что они могут что-то с этим поделать.
Путин и его соратники закрепили систему безопасности в России так, как даже Советский Союз никогда не делал. Возможность отдельного человека изменить политику в России крайне минимальна.
Да, они всегда адаптируются. Это их привычное состояние ума, когда речь идет об империалистической стране. Но Путин признал проблемы с горелкой в интервью. Он сказал: "Да, у нас есть проблемы, но они не влияют на поле боя". Если они не имеют военного значения, почему Кремль вынужден говорить о них публично перед камерой?
Ему приходится признавать, что происходит нечто не в пользу России, потому что невозможно игнорировать сотни беспилотников, которые ежедневно летят в Россию из Украины.
Невозможно игнорировать эти весьма значительные удары по различным НПЗ и беспилотники, летающие над Москвой. Вы просто не можете это скрыть. Поэтому он вынужден это как-то признавать.
Но в конечном итоге Путин сохраняет свои максималистские цели в отношении Украины – подчинить ее себе. Он от этого не отступил. Просто сейчас он менее чем когда-либо способен этого достичь.
В прошлый раз мы обсуждали Крым и сошлись во мнении, что Россия не вернет его в привычном формате без боя. Какими могут быть потенциальные следующие шаги украинской армии? Как будет развиваться ситуация?
Безусловно, украинские вооруженные силы и спецслужбы сейчас проводят отличную работу по изоляции Крыма. Они перекрывают логистические пути в Крым и из него, а также уничтожают энергетическую и другую инфраструктуру, чтобы сделать жизнь оккупантов там невыносимой.
Я не знаю, изменит ли это расчеты Путина. Возможно, это заставит его действовать еще более агрессивно. И нам действительно стоит задуматься: является ли это главным усилием Украины по возвращению Крыма, или это может быть масштабной операцией по дезинформации (отвлечению внимания), чтобы заставить нас смотреть в другую сторону, пока Украина готовит наступательные операции в другом месте позже в этом году?
Украина сейчас наносит удары по военной инфраструктуре вглубь России, иногда на расстояние более 1 000 километров от границы. В течение многих лет западные столицы относились к этому как к табуированной идее, будто Россия имела право вести войну со своей территории, не подвергаясь ответным ударам. Почему миру понадобилось почти четыре года, чтобы принять очевидное – территория агрессора не может быть неприкосновенной в войне, которую он сам и начал?
В начале войны даже поставки артиллерии Украине рассматривались как эскалация и переход "красных линий". Были те, кто считал, что с Путиным и Россией все еще можно договориться, если потери для них не будут слишком велики.
Мы окончательно доказали, что это неверно, и что Россия обязательно должна проиграть эту войну, и все должны увидеть ее поражение. Европейские политики наконец пришли к выводу, что не только безопасность Украины, но и их собственная безопасность связана с поражением России в этой войне.
Где проходит грань между ударами, которые просто наносят ущерб, и ударами, которые начинают формировать политические решения в Москве?
Государства – очень устойчивые организмы, независимо от того, авторитарны они или демократичны.
Мы знаем, что стратегические бомбардировки могут влиять на политическое мышление, но сами по себе они редко бывают решающими.
Поэтому эта очень успешная кампания глубоких ударов Украины должна сочетаться – и она сочетается – с успехами на поле боя, ударами средней дальности и, что важно, с успехами в дипломатии в США и Европе, чтобы убедить их продолжать поддержку Украины и оказывать еще большее давление на Путина с помощью санкций и других средств.
Тактика изнурения и политическая одержимость Путина Донбассом
Президент Зеленский недавно заявил, что с начала полномасштабного вторжения Россия уже устанавливала 15 различных сроков для захвата Донецкой области. Каждый раз Москва терпела неудачу и просто переносила крайний срок. Преследует ли Россия до сих пор реалистичную военную цель на Донбассе, или Донбасс стал для Путина политической одержимостью?
Я считаю, что это политическая одержимость, и они не устанавливают реалистичных сроков. Вспомните первый день войны, когда Путин думал, что Украина падет за 3 дня, потом за 10 дней.
Россияне устанавливали множество последовательных сроков не только в отношении Донбасса, но и в отношении войны в целом, и они никогда их не соблюдали.
Они даже близко не подошли к достижению большинства из них. Вряд ли они достигнут и этого последнего срока, который Путин только что установил.
Россия продолжает медленно продвигаться вперед с огромными потерями. Это все еще стратегия, или сам метод уже стал стратегией?
Я думаю, что это единственный способ, которым они могут продвигаться вперед. Крупномасштабные маневры бригад и батальонов сейчас просто невозможны на линии фронта.
Поэтому тактика просачивания (инфильтрации) – это едва ли не единственный способ для России добиться хоть какого-то успеха, но он чрезвычайно медленный, и большинство российских военных гибнет в этом процессе. Украина адаптировала свою тактику, чтобы справляться с этим.
Поэтому это не является успешной долгосрочной стратегией. Это стратегия выживания, чтобы создать видимость того, что Россия якобы добивается каких-то успехов, хотя на самом деле это не так.
Белорусский трек и геополитические маневры Лукашенко
Александр Лукашенко встретился с Путиным, а затем почти сразу полетел в Китай. Их встреча также завершилась без совместной пресс-конференции, что является нетипичным для российско-белорусских отношений. Как вы оцениваете эти события и его поездку в Китай сразу после встречи с Путиным?
Я думаю, что Лукашенко пытается подстраховаться на случай различных вариантов завершения этой войны.
Если Россия проиграет, ему понадобится новый покровитель, и единственный человек, который может им стать, – это глава КНР Си Цзиньпин.
Поэтому он диверсифицирует риски. Он также говорит Путину: "Эй, у меня есть другие варианты, так что притормози немного". Ведь он знает, что если вступит в прямой конфликт с Украиной, украинцы нанесут ему такую боль, что он может просто лишиться своего поста.
Так что Минск пытается создать больше пространства для маневра между Москвой и Пекином, или Китаю просто становится все труднее игнорировать как Россию, так и Беларусь?
И то, и другое. Но я также думаю, что Лукашенко достаточно прагматичен, чтобы понимать: если он усилит поддержку российских операций или даже отправит белорусские войска для операций против Украины, они гарантированно проиграют. В этом нет никаких сомнений. А если Беларусь потерпит серьезное военное поражение от Украины, Лукашенко, скорее всего, лишится власти.
Стоит ли нам в Украине бояться, что с территории Беларуси может начаться какая-то новая агрессия?
С первого дня войны Украина была готова к этому.
Вспомните наступление на Киев – значительная его часть начиналась с Беларуси. Поэтому украинская военная стратегия всегда была готова к такому сценарию, там развернуто целое командование, сосредоточенное на этом направлении.
Я просто думаю, что Беларусь – гораздо менее охотный участник этой войны, чем Россия. И ей точно есть что терять в этой войне, даже больше, чем самой России.
Но пытается ли Путин втянуть Беларусь глубже в войну, а не просто использовать ее как площадку для запуска ракет и дронов? Возможно, именно поэтому не было совместной пресс-конференции?
Безусловно. Путин хотел бы, чтобы больше украинских сил было развернуто на севере, чтобы отвлечь их от Донбасса, где он пытается достичь своих целей, или с юга, где Украина также добивается определенного прогресса. Таким образом, это преследует как военные цели – заставить Украину сосредоточиться на севере, – так и политические – еще крепче привязать Беларусь к России.
Глобальное противостояние и готовность Запада
Вы только что вернулись с исторического фестиваля в Великобритании, где обсуждали Украину, Китай, Тайвань, Индо-Тихоокеанский регион, искусственный интеллект и глобальную безопасность с ведущими военными лидерами и стратегами. После этих бесед, выглядит ли война в Украине все больше как часть более широкого глобального стратегического противостояния?
Безусловно. Украина никогда не была изолированным конфликтом, касающимся только Восточной Европы. Речь идет о безопасности во всей Европе.
Очевидно, что важнейшей задачей в этой войне является сохранение суверенитета Украины, а затем создание такой послевоенной архитектуры, в которой украинский суверенитет будет защищен и гарантирован. Но это также касается защиты демократии в более широком смысле.
Это то, в чем мы все должны участвовать, независимо от того, находимся ли мы в Тихоокеанском регионе, в Европе или в любой другой части мира. Поэтому война в Украине имеет значение для многих стран мира.
Один из главных вопросов сегодня заключается в том, могут ли Соединенные Штаты одновременно противостоять России, Китаю, Ирану и Северной Корее. Что это означает для Украины, если Вашингтону придется делить свое внимание между таким количеством угроз?
Мы уже видим, как это проявляется. Последняя стратегия национальной обороны США гласит, что приоритетом являются Западное полушарие и Тихоокеанский регион, а Европа идет после них. Мы были свидетелями передислокации американских войск из Европы.
Администрация Трампа открыто заявляла, что европейцы должны делать больше для обеспечения собственной безопасности в своем регионе. Экономика Европы намного больше российской, ее вооруженные силы также больше. Америка может логично сказать: "Европейцы, вы можете и должны взять на себя больше".
Тихоокеанский регион – это другое дело. Китай представляет собой гораздо более сложный вызов для таких стран, как Япония и Австралия, и американская поддержка там будет гораздо более решающей.
Какое у вас сложилось самое сильное впечатление после общения с генералами, историками и стратегами в Великобритании? Действительно ли Европа готовится к длительной войне, или часть из них все еще надеется вернуться к миру, каким он был до 2022 года?
Я думаю, что в неофициальных беседах многие политики надеются на возвращение к 2021 году, но почти все уже понимают, что тот мир исчез. Он не вернется.
Темпы изменения мышления среди политиков и военного руководства, пожалуй, не такие быстрые, как нам хотелось бы, и точно не такие быстрые, как хотелось бы президенту Зеленскому. Но это происходит.
Мы видим, как разные страны выделяют больше национального богатства на оборону, увеличивают численность своих армий, углубляют связи между собой и с Украиной, расширяют промышленное сотрудничество и производство оружия. Только что мы видели, как Украина и Дания обсуждали разработку противоракетных ракет.
Итак, мы наблюдаем очень существенный сдвиг в сфере безопасности по сравнению с эпохой после Холодной войны. Думаю, мы просто все хотели бы, чтобы этот процесс шел чуть быстрее.