"Лучше сесть в тюрьму, чем в ВСУ": Романенко объяснил проблему мобилизации в Украине

Россия усиливает удары по украинской энергетике, хотя ее наступательная кампания не принесла ожидаемых результатов на фронте. Украине нужны дополнительные ракеты для противовоздушной обороны, однако укрепление обороноспособности зависит не только от западной помощи, но и от решения внутренних проблем.

Военный эксперт, генерал-лейтенант Игорь Романенко в эфире 24 Канала объяснил, почему Путин изменил подход к ведению войны и при каких условиях может решиться на новую мобилизацию. Основатель фонда "Закроем небо Украины" также оценил риски после перемирия в Олешках и рассказал, почему без изменения законодательства и ответственности правоохранителей мобилизация в Украине не станет более эффективной.

Россия перешла к войне на уничтожение

Владимир Зеленский во время визита в Берлин заявил, что россияне не достигают своих целей на поле боя, но сохраняют превосходство в воздухе. Враг совершает атаки на ТЭЦ, в частности на Ладыжинскую, применяет крылатые ракеты и дроны. Означает ли это начало новой волны энергетического террора перед зимой и почему нынешние атаки отличаются от прошлогодних?

Мы действительно наблюдаем смену подхода. Несколько месяцев назад Путин концептуально перешел от войны на истощение к войне на разрушение. И, к сожалению, речь идет о разрушении нашей Родины, прежде всего с помощью воздушных ударов.

Это связано с ситуацией на фронте. Российские войска продолжают наступать на отдельных участках, но не достигли тех решительных результатов, на которые рассчитывали во время наступательной кампании 2026 года.

Более того, по моим оценкам, в этом году Силы обороны Украины уволили больше территорий, чем смог захватить противник. Подобные результаты у нас были в 2022 году, но для нынешнего этапа войны это очень важный показатель.

Россияне также несут огромные потери. По данным за октябрь, они потеряли примерно 54 тысячи военнослужащих, а максимальный суточный показатель достигал около 2250 убитых и раненых.

Путин видит эти проблемы, но пока не принял решения, как из них выходить. Один из вариантов – новая частичная мобилизация в России. Такие планы, на мой взгляд, уже рассматриваются, однако российский лидер не решается на их реализацию из-за опасений социальных потрясений.

Поэтому он все больше сосредотачивается на воздушных атаках. Особенно опасно то, что Россия пытается разрушить нашу критическую инфраструктуру именно перед зимой.

Речь идет не только об электроэнергии. Удары по соответствующим объектам могут нарушить водоснабжение, отопление и другие системы, от которых зависит жизнь людей в городах.

Мы должны максимально укреплять противоракетную оборону. Это прежде всего вопрос поставок соответствующих средств от партнеров, ведь для противодействия баллистическим ракетам нужны специализированные системы.

Но не менее важно развивать и другие компоненты противовоздушной обороны. Украинцы уже демонстрируют значительный потенциал в создании новых технологий и средств противодействия беспилотникам.

Я считаю, что нужно расширять возможности организованных групп противовоздушной обороны, в частности для защиты мест, где люди живут и работают. Государство и союзники стараются обеспечивать соответствующие средства, но необходимо использовать и наш внутренний потенциал.

Особое значение имеет подготовка будущих офицеров. Например, мы вместе с другими благотворительными фондами помогаем обеспечивать современными тренажерами курсантов Харьковского университета Воздушных сил.

Ни один тренажер не заменит полностью реальных боевых условий. Но он позволяет максимально приблизить подготовку к тому, с чем офицеры столкнутся во время службы. А от их профессионализма будут зависеть эффективность подразделений и сокращение потерь.

Сейчас главная задача – усилить защиту от ракет и беспилотников на всех уровнях. Именно разрушение энергетической инфраструктуры, на мой взгляд, стало одним из приоритетов Путина после неудач его войск на суше.

Украинское руководство ищет различные способы получить необходимые средства. В частности, Зеленский предложил возможность временно, на месяц, приостановить удары по российским нефтеперерабатывающим заводам, если Соединенные Штаты взамен обеспечат Украину соответствующим количеством противобаллистических ракет.

Это один из возможных вариантов договоренностей, который мог бы позволить укрепить нашу оборону перед самым сложным зимним периодом.

Где Украина может получить дополнительные ракеты для Patriot

Германия и Великобритания готовят совместный план укрепления украинской ПВО, который планируют представить на заседании в формате "Рамштайн" 17 ноября. В то же время Борис Писториус говорит о недостатке информации из США о сроках поставки Patriot, а производство ракет PAC-2 GEM-T в Германии только начинается. Могут ли европейцы передать Украине ракеты из своих запасов, пока мы ждем обещанных 500 американских ракет?

Помочь могут и европейцы, и американцы. В европейских странах есть определенные запасы ракет, но здесь возникает вопрос о сроках их обслуживания и дальнейшего использования.

Часть ракет приближается к окончанию установленного срока эксплуатации. Если их и дальше хранить, возникнет необходимость в проверках, обслуживании или замене на более новые образцы.

Поэтому украинское руководство предлагает партнерам передать такие ракеты нам сейчас, когда они крайне необходимы для обороны. А впоследствии их запасы можно будет пополнить за счет будущих американских поставок.

Речь идет, в частности, о тех 500 ракетах, которые планируется поставить позже. В то же время конкретные сроки их поступления остаются важным вопросом, ведь Украине защита нужна уже сейчас, а не через несколько лет.

Однако не все европейские страны готовы быстро передавать свои запасы. Причина заключается не только в количестве имеющихся ракет, но и в давлении со стороны России.

Путин фактически угрожает европейцам возможными ударами, если они будут продолжать помогать Украине. И некоторые государства опасаются, что после передачи ракет сами останутся с недостаточным количеством средств для собственной обороны.

Поэтому приходится искать варианты, которые позволят одновременно укрепить Украину и гарантировать партнерам дальнейшее пополнение их арсеналов.

Что касается Дональда Трампа, то, на мой взгляд, с ним нужно говорить на его языке. Он постоянно делает акцент на сделках, поэтому и нам необходимо предлагать конкретные договоренности, которые могут обеспечить результат.

Если он хочет прекращения украинских ударов по российским НПЗ, тогда нужно предметно обсуждать, какие средства противоракетной обороны США могут предоставить взамен.

Такая логика договоренностей прослеживается и в других дипломатических инициативах, связанных с войной. Например, мы видели, как гуманитарную операцию в Олешках представляли как личное дипломатическое достижение Мелании Трамп.

Но практическую реализацию таких операций обеспечивают соответствующие структуры, в частности разведывательные и военные. Публичное представление договоренности и реальная работа по спасению людей – это не одно и то же.

Важно, что удалось эвакуировать значительную часть наших граждан. Но гуманитарный результат не должен мешать оценивать военные последствия договоренностей, особенно если россияне могли использовать режим тишины для собственных нужд.

Россия использовала перемирие для укрепления позиций

После завершения перемирия в районе Олешко Генштаб сообщил, что российские войска использовали эти несколько дней для перегруппировки, установки антидроновых сетей и пополнения боеприпасов. Насколько это может усилить атаки на Херсон, возможны ли новые попытки форсирования Днепра и каких угроз теперь стоит ожидать?

На самом деле это было вполне предсказуемо. Мы уже обсуждали, что россияне могут использовать гуманитарную паузу для своих военных целей. И именно так, на мой взгляд, они и поступили.

Не стоило питать иллюзий относительно поведения российского командования. Оно получило время, которое можно было использовать для укрепления позиций, подвоза необходимых средств и подготовки к дальнейшим действиям.

Здесь важно помнить и о более широких целях Кремля. Россия незаконно включила Херсонскую область в свою Конституцию, как и еще три украинские области. Поэтому ее руководство не отказалось от планов установить контроль над всей территорией региона.

Россияне уже неоднократно проводили пробные атаки на Херсонском направлении. Мы помним их действия в районе Антоновского моста, на островах Днепра, вблизи Олешек и на прилегающих участках.

Сейчас они могут использовать укрепленные позиции для новых попыток атаковать украинские подразделения. Но это не означает, что у России уже достаточно сил для масштабного форсирования Днепра.

Сам Днепр остается очень серьезным природным препятствием. Он существенно затрудняет наступательные действия, а правый берег во многих местах имеет высотное преимущество, что важно для обороны.

В то же время мы не можем недооценивать опасность отдельных атак. Российское командование может пытаться действовать небольшими группами, использовать острова и проверять устойчивость украинских позиций.

Нужно также учесть, что в течение этих примерно трех дней жители Херсона получили передышку от постоянных ударов. Для людей это было чрезвычайно важно, но военным необходимо оценить, какие возможности за это время получил противник.

Есть и более широкий аспект российских планов. Появляется информация, в частности со ссылкой на разведывательные оценки, что Кремль рассматривает новые наступательные действия на нескольких направлениях.

Речь идет о юге, Харьковской и Черниговской областях. Российское руководство также продолжает продвигать идею создания так называемых санитарных или буферных зон вблизи украинской границы.

В первую очередь они рассматривают Сумскую и Харьковскую области, но среди потенциальных направлений упоминается и Черниговская область.

Пока что, по моей оценке, России не хватает сил для одновременной реализации таких масштабных планов. Именно поэтому вопрос дополнительной мобилизации становится для Путина все более актуальным.

Он может попытаться привлечь новые резервы, чтобы увеличить количество войск на этих направлениях. Но это потребует времени, подготовки и соответствующего обеспечения.

Наступательная кампания 2026 года фактически не принесла России запланированных результатов. Поэтому я не исключаю, что часть ее целей российское командование уже переносит на следующий год, возможно, на весну.

С этим связано и усиление воздушных атак. Пока россияне не могут достичь решающих результатов на фронте, они пытаются наносить Украине максимальный ущерб ракетами и беспилотниками.

Какие выводы нужно сделать после событий в Борщаговке

СБУ сообщила об установлении личностей примерно сотни человек, причастных к событиям в Петропавловской Борщаговке, а Кирилл Буданов заявил о внешнем влиянии. В то же время военнослужащий Антон Колумбет обратил внимание на возможное существование теневых схем по вывозу новомобилизованных и военных, самовольно покинувших части. Какие выводы государство должно сделать из этого инцидента?

На мой взгляд, решения нужно принимать как минимум в двух направлениях. О этих проблемах военные говорят уже давно, фактически с 2022 года, но необходимые изменения до сих пор не реализованы в полной мере.

Во-первых, это изменение законодательства и ужесточение ответственности за выполнение обязанностей по обороне государства. Речь идет как о военнослужащих, так и о гражданских лицах.

Во-вторых – обеспечение реального исполнения даже тех законов, которые уже существуют. Потому что проблема заключается не только в формулировках нормативных документов, но и в том, как соответствующие органы реагируют на нарушения.

Мы знаем, что в Украине действуют группы, предлагающие помощь людям в случае проблем с мобилизацией или пребыванием в воинских частях. Такие предложения появлялись в интернете еще с 2023 года.

Когда возникает резонансный случай, довольно быстро находят юристов, медиков и других людей, которые начинают участвовать в ситуации. Но здесь нужно выяснять, кто именно они, на каких основаниях работают и есть ли в их действиях нарушение закона.

Например, после событий в Петропавловской Борщаговке значительное внимание привлекла женщина, которую представляли как медицинского работника. Возникли вопросы относительно учреждения, от имени которого она якобы действовала.

Я считаю, что такие обстоятельства должны стать предметом проверки компетентных органов. Если существуют незаконные схемы, правоохранительные органы должны выявлять их раньше, а не только после общественного резонанса.

Нужно помнить, что законодательство определяет обязанности граждан в отношении воинского учета, прохождения необходимых процедур и предоставления документов о состоянии здоровья, семейных обстоятельствах и других основаниях, влияющих на возможность службы.

Если соответствующие требования нарушаются, реагировать на это должны уполномоченные государственные органы.

И именно здесь возникает вопрос к полиции и Государственному бюро расследований. Они должны заниматься возможными правонарушениями, а не перекладывать эту работу на военнослужащих.

Мы часто видим, что правоохранители начинают активно работать уже после конфликта, когда проблема накопилась и вышла наружу.

Но нужна работа на опережение. Если существуют группы, которые могут организовывать незаконный вывоз военнослужащих или иным образом препятствовать исполнению воинского долга, это необходимо проверять заблаговременно.

И ответственность должны нести не только непосредственные участники таких схем, но и должностные лица, которые имели полномочия предотвращать нарушения, но не обеспечили надлежащую работу.

Поэтому после событий на Борщаговке недостаточно просто установить участников конкретного инцидента. Нужно разобраться, почему возникла проблема, какие механизмы не сработали и кто отвечает за их работу.

Почему мобилизация требует изменения законодательства

Сергей Стерненко и Юрий Бутусов вновь подняли вопрос о реформе мобилизации, которую ранее активно обсуждали, но заметных изменений общество так и не увидело. Нужно ли вернуться к этой реформе и лучше объяснять людям, что именно государство собирается менять?

А что тут объяснять, если необходимых решений до сих пор нет? Мы много говорим о реформировании мобилизации, но принципиальные подходы остаются практически неизменными.

Сейчас значительная часть ответственности за этот процесс фактически возложена на командование Сухопутных войск. Но я считаю это принципиально неправильным.

Мобилизация – это задача государства, а не отдельного рода Вооруженных сил. Ответственность за организацию процесса в первую очередь должны нести правительство и соответствующие гражданские государственные органы.

Вооруженные силы должны выполнять свои непосредственные задачи, готовить военнослужащих и обеспечивать оборону. А государство должно создать механизм, который позволит законно, организованно и эффективно комплектовать вооруженные силы.

Мы видим, что правительство начало активнее заниматься вопросами мобилизации. Однако внимание вновь сосредотачивается прежде всего на тех гражданах, которые уже находятся на учете и работают в легальном поле.

В частности, проводятся проверки бронирования, выявляются случаи, когда оно могло быть оформлено с нарушениями. Безусловно, это нужно делать, ведь в системе бронирования также могут существовать коррупционные механизмы.

Но таким подходом мы охватываем лишь тех, о ком государству и так известно.

По имеющимся оценкам, насчитывается более 200 тысяч человек, которых относят к числу уклоняющихся от выполнения обязанностей, связанных с мобилизацией. Отдельный вопрос – военнослужащие, самовольно покинувшие воинские части.

И здесь нужно четко определить ответственность. Если речь идет о нарушении законодательства, работать должны правоохранительные органы, прежде всего полиция.

Я не отрицаю необходимости привлекать к ответственности представителей ТЦК, которые сами нарушают закон. Закон должен одинаково действовать как для сотрудников ТЦК, так и для всех остальных граждан.

Но нельзя сосредотачивать все внимание исключительно на возможных нарушениях со стороны представителей территориальных центров комплектования, оставляя без должного реагирования другие проблемы.

На мой взгляд, полиция знает о значительном количестве случаев уклонения от службы и самовольного оставления частей. Однако активная работа в этом направлении может быть непопулярной, а чиновники не всегда готовы брать на себя ответственность за такие решения.

Поэтому у нас сохраняется ситуация, когда военные выполняют функции, которые должны осуществлять другие государственные структуры.

Есть и проблема соотношения ответственности за нарушение законодательства и прохождения службы. Я считаю, что нынешние механизмы не создают достаточной мотивации для выполнения воинского долга.

Сейчас законодательство такое, что лучше сесть в тюрьму, чем пойти в Вооруженные силы. И пока это не изменится, сдвигов в мобилизации не будет.

Я говорю о необходимости пересмотреть ответственность за невыполнение законодательных требований. Государство должно создать понятную систему, в которой каждый отвечает за свои действия, а нарушения не остаются без надлежащей правовой оценки.

Второй принципиальный вопрос – кто именно должен работать с гражданами. Проверки и другие предусмотренные законом меры должны осуществляться уполномоченными правоохранителями в пределах своих полномочий.

А пока процессами, относящимися к компетенции государственных органов, фактически руководит командование Сухопутных войск, система продолжает работать по старым принципам.

Без изменения этого подхода реформа не даст нужного результата.

Сейчас также обсуждается возможность пересмотра примерно 5 % бронирований, чтобы выявить случаи их неправомерного оформления. Но это снова касается людей, которые уже учтены и известны государственным структурам.

В то же время те, кто не учтен должным образом или нарушает установленные требования, остаются проблемой, требующей системной работы.

Все ответственные должностные лица должны выполнять свои функции. Правительство – организовывать государственную политику, правоохранительные органы – реагировать на нарушения закона, военное командование – обеспечивать выполнение боевых задач и подготовку личного состава.

Я опасаюсь, что необходимые решения могут вновь отложить до того момента, когда ситуация станет значительно сложнее.

Если Путин решится на частичную мобилизацию и сможет дополнительно призвать, например, 300 тысяч человек, Россия попытается использовать эти силы для новых наступательных действий.

Тогда Украине придется реагировать уже на изменение численности российских войск, а не готовиться к нему заранее. И догонять противника в таких условиях будет значительно сложнее.

Россия перешла к войне на уничтожение: смотрите видео