"Не все так однозначно": что такое когнитивная война и почему вы уже в ней

Вряд ли найдется кто-то, кто не видел фотографий зверств россиян в Буче, не слышал о Мариуполе или вообще не знает о российских военных преступлениях.

Информации об этом так много, что, казалось бы, все уже давно должны были прийти к однозначным выводам. И все же, например, в Европе, США (в частности, в Белом доме) или даже в Украине до сих пор есть люди, которые ставят агрессора и жертву на одну ступень, говорят о вине обеих стран, призывают понять Россию, размышляют о возможности вернуться к привычному бизнесу с Москвой.

Объяснить это просто пропагандой недостаточно. Природа современного информационного противостояния гораздо глубже.

Что, если враг проводит атаку против нашей способности отличать правду от лжи? Что, если истинная цель Кремля – вовсе не убедить мир в своей правоте? Что, если речь идет не о том, во что человек поверит, а о самом механизме, с помощью которого он решает, во что верить?

Почему российские пропагандисты повторяют что-то абсурдное и говорят о том, что "не все так однозначно", а вражеские спецслужбы погружают мир в информационный туман – читайте в материале 24 Канала. Статья подготовлена Институтом когнитивной обороны на основе исследования доктора политических наук Лидии Смолы.

Новое поле боя

Масштаб театра военных действий, тип оружия, количество участников, количество жертв? Что приходит вам в голову при словосочетании "современная война"? Это важно, потому что с недавних пор она также связана с способностью захватывать внимание и эмоции общества противника, а также влиять на принятие человеческих решений в больших масштабах.
В этом году Министерство обороны США впервые выделило искусственный интеллект в отдельную защищенную статью расходов оборонного бюджета на сумму тринадцать миллиардов долларов, поэтому термин "когнитивная война" стал чрезвычайно популярным. Его используют политики и журналисты, военачальники и военные аналитики, медиаэксперты и исследователи информационно-психологических операций (ИПСО).

Они начинают правильно: заявляют, что когнитивная война – это не о том, что человек думает, а о том, как он думает, оценивает и принимает решения. Но затем пишут о дезинформации в телеграм-каналах, разоблаченных фейках, высказываниях пропагандистов и распространении российских нарративов, таких как "денацификация" и "защита русскоязычного населения".

Так, эти сообщения задокументированы и важны. Но это – пропаганда. Ее можно измерить, задокументировать и опровергнуть. Она всегда оставляет следы: посты, статьи, изображения, видео, мемы – в конечном итоге, чтобы сформировать определенную картину мира. А когнитивная война действует не через сообщения, а через среду, в которой эти сообщения воспринимаются.

Цель когнитивной войны – не навязать определенную картину мира, а разрушить механизмы, позволяющие отличать правдивое от ложного, проверенное от манипулятивного, реальное от сконструированного.

Мы привыкли считать, что свобода доступа к информации автоматически ведет к лучшему пониманию мира. Но это не так. И этим пользуются тоталитарные государства.

Исследователь, анализирующий, сколько раз Россия повторила нарратив о "нацистах в Украине", изучает пропаганду. Исследователь, который задается вопросом, почему после четырех лет полномасштабной агрессии часть западных элит до сих пор ставит под сомнение, является ли Россия агрессором, приближается к пониманию когнитивной войны. Первое важно, но второе – опаснее.

Отсюда один из самых распространенных мифов о российской информационной политике – утверждение, будто Кремль стремится убедить мир в своей правоте. На самом деле Россия создает индустрию сомнения и в основном не нуждается в том, чтобы ей верили.

Индустрия сомнения

Как это работает? Рассмотрим на примере сбитие россиянами самолета рейса MH17. Международное расследование длилось годами: собрали огромный массив доказательств причастности российских военных к трагедии с гибелью 298 человек, установили маршрут передвижения комплекса "Бук", определили конкретных лиц. Но параллельно с расследованием Россия развернула свою информационную спецоперацию.

Местные государственные СМИ и так называемые эксперты, зачастую публично никак не связанные с Кремлем, массово производили и продвигали альтернативные версии события: якобы это был украинский истребитель; украинский "Бук"; ракета НАТО; спецоперация западных спецслужб; американская провокация; подставные тела. Ни одна из этих версий не согласовывалась с другими, но это и не было целью.

Целью было создать информационный шум, хаос, информационный туман, а не доказать альтернативную позицию.

Когда у человека есть две версии событий, он начинает проверять факты. Но когда предлагают двадцать версий, многие перестают проверять вообще. Специалисты называют это когнитивной перегрузкой.

Успешная дезинформация апеллирует к быстрым, прежде всего интуитивным реакциям: страху, возмущению, гневу, моральному шоку. Она использует то, что нобелевский лауреат, психолог Даниэль Канеман назвал "Системой 1", и пытается не дать времени перейти к медленному, аналитическому режиму мышления – "Системе 2".

Человеческий мозг не любит неопределенности, однако еще больше он не любит бесконечного количества противоречивых объяснений. Поэтому в определенный момент человек начинает искать наименее энергозатратное решение. В конце концов мозг, пытаясь сэкономить энергию, сдается и говорит: "Мы все равно никогда не узнаем правду". В этот момент агрессор радуется своему успеху.

Если вы дочитаете текст до конца, то узнаете, как не стать трофеем в российской когнитивной войне.

Фотографии безоружных украинцев, убитых российскими военными в БучеСвидетельства очевидцев, спутниковые снимки, журналистские расследования создали одну из наиболее задокументированных картин военного преступления в современной истории. Однако российская пропагандистская машина отреагировала на удивление знакомо: якобы "трагедии не было вовсе; погибшие оказались актерами; это постановка украинских спецслужб; провокация Запада; результат действий украинской армии; информационная кампания НАТО". Ни одна из этих версий не выдержала проверки фактами, но факты и не были главным полем битвы.

Так же в марте 2022 года россияне запустили очевидный дипфейк с "капитуляцией" Владимира Зеленского. Их целью было подорвать саму категорию видеодоказательств как надежного инструмента проверки реальности. Чтобы в дальнейшем аудитория сомневалась в любом подлинном кадре.

До этого в Украине годами функционировала сеть прокремлевских СМИ. Телеканалы, радиостанции, газеты, веб-сайты, на которые решением СНБО были наложены санкции в феврале 2021 года. Они создавали иллюзию "плюрализма", поскольку якобы предоставляли возможность высказываться различным политическим лагерям. Редакционная политика, которую воплощали редакторы, журналисты и некоторые гости эфиров, обычно заключалась в том, чтобы озвучить проблемы, но не показать, как их решить. Такие СМИ порождали конфликтность и пренебрежение между участниками дискуссий, подрывали авторитеты и ставили под сомнение абсолютные ценности общества.

В частности, тщательно подбирая темы программ, манипулятивно используя определенные примеры и создавая неловкие ситуации в эфире, эти СМИ разрушали образ украинского воина как защитника Родины. Аудитории навязчиво предлагали взглянуть на него с негативной стороны. Факты или фейки были лишь вспомогательным инструментом в этих манипуляциях массовым сознанием.

Нечто подобное сейчас происходит с формированием отношения к украинскому языку в определенных телеграм-каналах, которые целенаправленно публикуют буквально мельчайшие скандалы между русскоязычными и украиноязычными украинцами. Регулярно распространяя такой контент, они создают впечатление, будто языковой вопрос в Украине по-прежнему чрезвычайно конфликтогенный. Более того, якобы общество до сих пор не воспринимает статус украинского языка как государственного однозначно.

Мобилизация и когнитивный сдвиг

Отдельно следует учесть российскую информационную операцию по дискредитации мобилизационных процессов в Украине. Для этого используют естественный человеческий страх смерти, усталость от затянувшейся войны, социальную несправедливость (вопросы экономического бронирования или коррупции) через сеть анонимных геотаргетированных телеграм-каналов, а также массово распространяют эмоциональные видео в TikTok с тегами #ТЦК и используют ИИ-ботов, чтобы имитировать народный гнев в комментариях.

Из-за постоянного бомбардирования эмоциональным контентом в мозгу многих людей произошла подмена понятий. Это и есть когнитивный сдвиг.

Образ военнослужащего ТЦК в сознании превратился в образ "внутреннего врага". Тогда внутренняя рациональная аналитика (если не будет мобилизации – государство исчезнет) у некоторых отключается. Вместо нее доминирует навязанная логика: "Государство – мой враг, от него нужно спасаться".

В когнитивной войне важно не заставить человека поверить в конкретную ложь. А сломать его способность отличать ложь от правды. Поэтому Россию не волнует ее собственная противоречивость. С точки зрения классической пропаганды это кажется абсурдным. Однако с точки зрения когнитивной войны – вполне рационально. Ведь противоречивость сама по себе становится инструментом, разрушающим доверие.

В этом смысле когнитивная война напоминает не захват территории, а уничтожение дорожных знаков. Если армия знает, куда двигаться, она достигнет цели. Впрочем, без ориентиров и понимания ситуации войско обречено на поражение.

Нет ничего невозможного, если ты лжец

Нейронаука последних десятилетий показывает: внимание, память, оценка достоверности информации и принятие решений, а также другие когнитивные функции обладают ограниченными ресурсами. Когда доверие разрушается, начинается деструктивный процесс. Человек становится более уязвимым к манипуляциям.

Важная цель когнитивной войны – тотальное отчаяние. Одна из наименее очевидных, но самых опасных ее особенностей.

Когда после Бучи или Мариуполя в западных СМИ появляются комментарии: "Не все так однозначно", "Правду мы, пожалуй, никогда не узнаем" – это уже не результат недостатка информации. Это означает, что там постепенно привыкают к мысли, будто любой факт имеет множество одинаково легитимных интерпретаций и ни одна из них не является истинной.

Именно здесь проходит грань между информационной и когнитивной войной. Первая борется за содержание сообщений, а вторая – за правила, по которым общество вообще определяет, что является правдой.

Итак, Россия проводит атаку не на знания, а на самую способность генерировать знания.

Еще в середине прошлого века советский математик и психолог Владимир Лефевр работал над концепцией, которую сегодня называют "рефлексивное управление". Она заключается в том, что самый эффективный способ повлиять на противника – создать для него такую картину реальности, в которой он сам примет нужное решение и при этом будет абсолютно убежден, что это его выбор.

Возьмем, к примеру, кампанию по освещению якобымассового притока мигрантов в Украину. Такими сообщениями о наглом поведении новоприбывших с Востока и из Африки у украинского населения стремятся вызвать ожидаемое возмущение. Создать впечатление, будто мигрантов в Украине очень много и они ведут себя крайне агрессивно. Хотя на самом деле статистика показывает, что за последние годы в нашу страну приезжает значительно меньше иностранцев, чем раньше. Совершенно очевидно, что заказчики такой информационной диверсии в Украине – россияне. Это наглядный пример рефлексивного управления.

Пропаганда указывает человеку, что думать. А рефлексивное управление изменяет условия, в которых человек приходит к выводам.

Недаром начальник Генштаба российских вооруженных сил Валерий Герасимов публично заявлял, что невоенные меры должны преобладать над военными в соотношении 4 к 1.

Недаром подконтрольная Кремлю фабрика интернет-троллей одновременно влияла на выборы в ЕС и США и дестабилизировала поддержку Украины внутри ЕС.

"Nothing is true and everything is possible", – как когда-то заметил британский журналист и исследователь Питер Померанцев.

Современная Россия так легко адаптировалась к реалиям информационной эпохи, потому что пришла с опытом работы с самими условиями формирования вопросов.

Когда западный политик заявляет, что нужно "дать Путину возможность сохранить лицо", когда бизнес-элите предлагают вернуться к привычным отношениям с Россией, когда СМИ пытаются найти "обе стороны" там, где одна сторона ведет агрессивную войну, – мы видим не столько результат прямой пропаганды, сколько следствие длительного воздействия на среду принятия решений. Человек искренне считает, что пришел к этому выводу самостоятельно. А это не так.

Уместно вспомнить так называемых "антисистемных популистов", за невероятно стремительным ростом популярности которых в Европе стояли российские спецслужбы. С помощью кремлевских денег и соцсетей они усугубляют расколы в обществе и обостряют конфликтные вопросы, предлагают привлекательные, но абсурдные решения, дискредитируют авторитет государственного деятеля как такового.

Популярные сегодня в Европе популисты почти везде превращают политику в "веселое шоу". Параллельно почти все они в этой веселой суматохе призывают нормализовать отношения с Москвой. Это самый эффективный способ разрушать европейские государства и одновременно укреплять Кремль.

Как уберечься от российской ловушки

Может показаться, что постоянное повторение одного и того же – признак интеллектуальной бедности пропаганды. Но на самом деле за этим стоит один из наиболее хорошо задокументированных когнитивных механизмов. Еще в конце 70-х годов прошлого века в США психологи Гашер, Голдштейн и Топпино обнаружили явление, которое впоследствии получило название "эффект иллюзорной правды". Его суть заключается в том, что люди склонны считать правдивыми утверждения, которые они уже неоднократно слышали ранее.

Мозг интерпретирует что-то знакомое как сигнал правдивости. В этом контексте многолетнее повторение российских нарративов о "денацификации", "притеснениях русскоязычных" или "агрессивном НАТО" представляется уже не просто пропагандистской несостоятельностью, а целенаправленной когнитивной атакой.

Но если существуют когнитивные атаки, то возможна ли соответствующая защита? Ответ на этот вопрос дает теория когнитивной прививки исследователей из Кембриджа ван дер Линден и Рузенбека. Ее логика напоминает принцип вакцинации: человеку не подают саму дезинформацию, а объясняют, как она работает. Объясняют сами приемы и методы манипуляций.

После 2014 года украинское общество пережило беспрецедентное количество информационных атак. Мы фактически были полигоном российских информационно-психологических операций. Поэтому это тоже стало своеобразной коллективной прививкой. Не для всех, конечно, но многие точно поняли приемы и методы информационного кремлевского тумана.

Знакомый военный, волонтер, местный активист, знакомый журналист или сосед часто становятся источниками информации, не менее авторитетными, чем официальные каналы. То есть в Украине появились дополнительные уровни проверки реальности.

И это очень важно, ведь главная мишень агрессоров – наши ценности. Когда человек поверил, что усилия бессмысленны, врагу уже не нужно посылать за ним военных – человек сам сдастся, потому что "так правильно". Это "вирус" в сознании, который не ломает "стены", а меняет то, как мы видим мир.

Если пропаганда стремилась завладеть вниманием человека, то когнитивная война претендует на гораздо большее – контролировать условия, при которых это внимание превращается в знание. Самое дорогое западное оружие или идеальная физическая подготовка не помогут, если враг уже поселился в вашей голове и оттуда диктует свои правила.

Что такое когнитивная война и почему вы УЖЕ в ней – смотрите видео: