100, 200 или даже 400 суток на позициях. В наше время это, к сожалению, реальность. Часто пехотинцы буквально застревают на позициях или в окопах и их эвакуация просто невозможна. Крайне тяжелая логистика из-за вражеских дронов накладывается на недостаток личного состава и как результат – сотни историй о бойцах, которые месяцами держали позиции на фронте.

Это тяжелое испытание – как для военных, так и для командования, которое должно обеспечить пехотинцев всем необходимым, организовывать доставку провизии, боекомплекта и планировать их эвакуацию при первой же возможности. Самим бойцам приходится выживать в сложных условиях на нуле.

Среди тех, кто более чем на три месяца застрял на позициях осенью и частично зимой – "Грузин" из 2-го механизированного батальона "Внуки Адольфовны" 66-й отдельной механизированной бригады имени Мстислава Храброго. Летом его мобилизовали, а в сентябре он впервые оказался на позициях. Там боец провел 104 суток.

Каким был этот выход, как бойцы обустраивали себе комфорт на нуле и чем "Грузин" занимается после выхода – читайте в материале 24 Канала.

Интересно "Считаю, что поступил правильно": история бойца, который остался сам на позиции под Торецком

"Грузин" не скрывает – в армию попал через "бусик". После ВВК его отправили на базовую общую военную подготовку на полигон, откуда он попал в 66-й ОМБр.

По прибытию на восток на "Грузина" и других новобранцев ждала еще подготовка в бригаде и боевое слаживание. День Х, то есть день выхода на позиции, для группы из четырех бойцов, среди которых был и "Грузин", приближался.


Бойцы 66-й ОМБр на боевых учениях / Фото 66-й ОМБр

Одно из самых сложных и первых испытаний – дойти до позиций. Сейчас российские дроны усложняют эту задачу и постоянно летают над головами. Когда группа пехотинцев двинулась к позициям, кроме дронов, работал вражеский миномет. Поэтому чтобы дойти до цели, бойцам понадобилось аж целых два дня.

Пока шли к позициям, один из военных сбежал в СЗЧ. Поэтому пехотинцев осталось трое и вместе они почти месяц удерживали рубеж. Пока во время очередного обстрела со стороны врага обломок от вражеского FPV не ранил товарища "Грузина". Его надо было эвакуировать.

26 сентября нас накрыли, начали "разбирать" блиндаж, но он выдержал. Ранило товарища осколками, но мы ждали пару дней. Потом я вывел его на другую позицию. Оттуда уже его эвакуировали, а я вернулся,
– вспоминает "Грузин".

Однако вдвоем пехотинцы были недолго, потому что вскоре к ним перешли бойцы из смежного подразделения с позиции неподалеку. Поэтому они вчетвером провели следующие 70 суток – холодные осенние и уже зимние дни.

Все это время россияне малыми группами пытались штурмовать позиции. Однако часто врага удавалось вовремя выявлять и ликвидировать еще на подступах. В основном по российским штурмовикам отрабатывали наши дроны.

Как украинские дроны уничтожают оккупантов: смотрите видео

Хотя все же и ближний бой был. Один из таких вспоминает "Грузин" – с соседней позиции бойцам передали, что россияне идут на них. Поэтому бойцы готовились к бою.

Одного заметили и началась стрельба. Затем второго. Третий, правда, сам бросил "калаш" (автомат, – 24 Канал) и убежал. Поэтому двое из них стали 200,
– вспоминает "Грузин".

Российские атаки происходят часто, но само существование на позициях – вызов, особенно в холодное время года. Поэтому пехотинцев надо обеспечивать не только провизией, но и теплом. Как вспоминает "Грузин", с помощью бомберов им сбрасывали теплую форму, термобелье и грелки.

Доставку дронами бойцы уже давно называют "Глово" – созвучно с популярным сервисом доставки.


Тяжелые бомберы выполняют и логистические задачи, а бойцы называют их "Глово" / Фото 66-й ОМБр

Конечно, прежде всего бомберы доставляли воинам еду, воду, боекомплект и батареи для раций. Для обеспечения бойцов работают сразу несколько подразделений, в частности служба материального обеспечения, кухня и, конечно, операторы БПЛА.

Однако, как отмечает "Грузин", чтобы на позициях иметь, если так можно сказать, хорошие условия, надо самостоятельно прилагать усилия. Например пехотинцы обустраивали свой блиндаж и утепляли его. А с помощью аккумуляторов с вражеских FPV свет в блиндаже был постоянно.

Мы утеплили его хорошо внутри. И пока чай греешь – тепло набирается. Лампочки у нас постоянно работали от батарей с FPV-дронов. Товарищ мой как электрик – извлекал из российских дронов батарейки, подключал лампочки и у нас был свет,
– вспоминает боец.

Относительно еды, как вспоминает воин, было многообразие. "Грузин" шутит, что на "Глово" можно было делать заказ. И действительно, если была возможность – то бойцам на позиции присылали даже готовые блюда.

Сбрасывали и рыбу даже, карася жареного, например. Разное сбрасывали. Что заказывали, то нам и давали,
– говорит "Грузин".

Важно. В современной войне дроны играют важнейшую роль. Однако запасы беспилотников нуждаются в постоянном пополнении. Вы можете присоединиться к сбору на дроны для 2-го батальона 66-й ОМБр имени князя Мстислава Храброго, которая держит оборону на Лиманском направлении. Переходите по ссылке на банк и поддержите наших воинов!

104 дня. Более 3 месяцев. Это испытание как для бойца, так и для его родных, которые вынуждены жить в неизвестности и страхе получить плохие новости. "Грузин" шутит, что настоящим штурмовиком все это время был его папа, потому что он обзванивал его товарищей, чтобы узнать, что с его сыном.

Боец говорит, что не знает, или их эвакуировали с первой попытки или были еще попытки раньше. Однако пехотинец отмечает, что и они сами не просили их выводить.

Мы не знали, была ли это первая попытка, или нет. Когда нам сказали, то начали выходить. Мы особо же не рвались выходить и не просили по рации забрать нас,
– вспоминает воин.

И все же, когда приказ на выход получили – отправились с позиций. Однако возвращение оттуда продолжалось не один день.

Был снег и туман, мы дошли на одну позицию, оттуда перешли на другую и там провели еще два дня. Были там еще с нами ребята с других позиций, которые тоже выходили. В общем выходили 4 дня,
– вспоминает "Грузин".

Сразу по возвращению боец первым делом позвонил отцу, который все это время волновался.

После возвращения с позиций командование дало "Грузину" и его товарищу отпуск и пообещало новую должность. Там он стал старшим группы и основная обязанность бойца – вести пехотинцев на позиции и расставлять там.

"Грузин" говорит, что работа хоть сложная, но четкая – ведешь за собой пехотинцев, слушаешь, не летят ли дроны, смотришь под ноги, чтобы никто не подорвался. Заведя пехотинцев, "Грузин" объясняет и показывает им, что надо делать, а потом возвращается и готовит следующих воинов к выходу. В общем заход на позиции и выход, – едва ли не самые тяжелые задачи сейчас.

А еще "Грузин" постоянно дает бойцам установку – копать. По его словам, это самое главное.

Это не для кого-то, а для себя. Когда я был на позиции, то кроме блиндажа, что был, еще два выкопали. И новую позицию сделали. Копать надо не для кого-то, а для себя, чтобы ребята оставались живы,
– говорит пехотинец.

Но вместе с тем важно слушать. Поэтому "Грузин" говорит, что лучше – когда один или двое копают и еще один слушает, не летят ли дроны. По словам бойца, после 104-х суток на позициях он уже научился различать все возможные звуки на передовой и даже отличать, летит ли что-то наше или не наше.

И еще одно правило, как говорит "Грузин" – не бояться вылезти из блиндажа. Потому что для понимания местности и для того, чтобы обустроить свои позиции, надо знать где ты и что есть в зоне досягаемости. Это рискованно, однако, если слушать – то риски меньше.

Надо хорошо слушать и смотреть, а не бояться высунуть голову из блиндажа, надо знать, что вокруг тебя. Конечно, сейчас снег и все видно, но как будет болото – все будет черное и будет иначе,
– говорит "Грузин".

К сожалению, предотвращать случаи, когда бойцы месяцами остаются на позициях – невозможно. Чаще всего это единственный вариант сохранения жизни, ведь вражеские дроны делают эвакуацию рискованной. Однако так или иначе, это остается острой проблемой в армии сейчас и вариантов решений пока нет.