Удар по Москве выявил уязвимость российской ПВО и продемонстрировал, что украинские средства поражения способны достигать защищенных тыловых объектов России. В то же время регулярность таких атак может иметь не только военный, но и политический эффект для Кремля, особенно если они будут происходить в столице.

Особое внимание Киев уделил украинской баллистической ракете FP-7 "Пеликан", которую потенциально можно использовать для поражения российской ПВО, командных пунктов и важных инфраструктурных объектов в пределах своей дальности. Не исключено, что именно "Пеликан" мог быть применен во время последней атаки на Москву, однако эта версия пока требует подтверждения.

В то же время Россия может накапливать баллистические ракеты для усиления ударов по украинской энергетике в преддверии зимы. Военный обозреватель из Израиля Давид Шарп в интервью 24 Каналу отметил , что обе стороны могут рассматривать дальнобойные удары как важный инструмент давления и сдерживания.

Украинские дроны и ракеты, в частности "Фламинго", ночью 20 сентября массированно провели атаку на Москву, поразив, в частности, предприятие нефтяной промышленности и логистический объект. Каково военное значение этой атаки и что она говорит об уязвимости российской ПВО в Москве и области?

Во-первых, российская система противовоздушной обороны, конечно, сбила некоторое количество беспилотников, но она не справилась с главной задачей – защитить саму Москву и конкретные объекты.

Вообще, когда речь идет об эффективности ПВО, ее можно измерять по-разному, например, по количеству перехваченных целей. Но, по большому счету, абсолютным мерилом эффективности ПВО является то, удалось ли защитить объекты, которые подверглись атаке. Потому что противник может строить свои расчеты – в данном случае украинское командование – исходя из того, что ПВО сбивает определенный, даже высокий, процент целей.

Но если задача – поразить НПЗ в Капотне хотя бы минимальным количеством дронов, и эта задача выполнена, значит, противнику нанесены существенные материальные убытки. О жертвах я не говорю – это само собой разумеется.

Российская ПВО не справилась с задачей. Налет показал, что вокруг Москвы нет ни одного герметичного кольца, способного защитить город и Московскую область от достаточно эффективных и продуманных ударов.

Да, возможно, для того чтобы удары были достаточно эффективными, приходится идти на большие затраты, то есть использовать большое количество беспилотников. Но факт очевиден.

Дэвид Шарп об ударах по Москве, российской ПВО и угрозах для Украины на зиму: видео

Это военное значение прежде всего показывает, что российская ПВО несовершенна и что украинцы могут повторять такие удары. С военной точки зрения у них будет определенная успешность, а может быть, и большая, чем вчера.

Есть и чисто экономическое значение: какой ущерб нанесен, какие ресурсы потрачены Россией и т. д. Есть и медийный ущерб.

Российским гражданам и российским властям напомнили, что почивать на лаврах нет никаких причин, что по Москве били не потому, что не могут, а потому, что были те или иные политические и иные соображения. Бить могут и могут дотягиваться до Москвы.

И есть еще одно важное обстоятельство – принцип: мы можем наносить удары по Москве. Этот удар показал, что, как бы его ни обсуждали, паритета между Украиной и Россией пока нет во всем, что касается ударов по тыловым объектам.

К слову. Московский нефтеперерабатывающий завод полностью остановил работу из-за пожара на ключевых технологических установках. Причиной аварии стал успешный налет украинских беспилотников, которые преодолели противовоздушную оборону российской столицы. На ремонт и восстановление поврежденных мощностей предприятия уйдет как минимум несколько недель.

Удары по Киеву наносятся совершенно регулярно. По большому счету, любой город Украины находится под ударом почти ежедневно, особенно если говорить об Одессе, опять-таки о Киеве.

Москва же подвергается таким ударам эпизодически, раз в очень длительный промежуток времени. Я сейчас не говорю о тех случаях, когда что-то отдельное долетает до Московской области. Я имею в виду такие удары, когда объекты в Москве горят, когда есть значительные потери и все не так просто. Это происходит очень редко.

Соответственно, вопрос выходит на стратегический уровень и уровень тех самых паритетов. Для того чтобы наносить России очень существенный ущерб, а не болезненные уколы и не, как сказал однажды один из украинских комментаторов, "поцарапать лицо", необходимо наносить много таких ударов и необходимо разнообразить средства поражения, если они есть.

Я имею в виду баллистические и крылатые ракеты, а также эффект запугивания и сдерживания России. Когда удары носят единичный характер раз в несколько недель или раз в месяц, а по Киеву удары наносятся ежедневно, это не является существенным стимулом для российских властей прекратить удары по Киеву.

И, собственно, чтобы прекратить удары по Киеву и большим украинским городам, это, на мой взгляд, и должно быть целью. И, как я это вижу, это и есть цель украинского руководства, украинского командования.

Идет переговорный процесс, и пока непонятно, увенчается ли он успехом, но для того, чтобы он увенчался успехом, необходимы козыри военного характера, вроде вот таких ударов по Москве на регулярной основе.

Вы говорили, что во время атаки дронов на Москву тревогу могли не объявлять, чтобы не повлиять на явку на выборах. Насколько политически чувствительными для Кремля становятся атаки на Москву, особенно во время выборов, и что свидетельствует о такой реакции власти?

Возможно, отсутствие сигнала тревоги было связано с выборами, а может, и нет. В принципе, в тот момент, когда по Москве наносят удары очень редко – я имею в виду достаточно масштабные удары, – сложно делать какие-то выводы. Может, это для них было просто неожиданно, и никто там ни о чем не подумал.

Если удары будут частыми, тогда можно будет делать выводы – включают ли тревогу, какова она, если не включают, почему это делается и какие цели преследуются. Именно частота и систематичность позволяют делать те или иные выводы и выводить ситуацию на качественно новый уровень.

В любом случае выборы уже закончились. Соответственно, все разговоры о том, что, например, мобилизация в России возможна и связана с выборами или нет, теперь будут актуальны. Теперь никаких таких препятствий нет.

Ну и что касается тревог – то же самое. Если удары украинцев по Москве продолжатся, тогда мы сможем сделать соответствующие выводы о том, как у них работает система гражданской обороны.

Российским властям очень важно демонстрировать именно эту нормальность ситуации: "СВО идет по плану". Это один из постулатов Путина, который озвучивался неоднократно, и планы будут выполнены.

Соответственно, как мне кажется, украинское командование, украинское руководство хочет показать Путину, что в эти планы, видимо, входят и более-менее регулярные удары по Москве.

Но именно более или менее регулярные удары, а не единичные, могут стать существенным фактором. Москва – это не Россия, Москва – это Москва, а Московская область – это огромный мегаполис, промышленный, финансовый и медийный центр.

И если что-то происходит в Курске и Белгороде, это гораздо легче не замечать, чем если это происходит в Москве и Московской области. И, подчеркиваю, именно на регулярной основе. Только тогда это начинает иметь важное значение.

Да, безусловно, это с большой вероятностью может вызвать резкую нервную реакцию. Но с другой стороны, в тот момент, когда события носят систематический характер, во-первых, привыкают, а во-вторых, начинают задумываться: а стоит ли что-то менять? Возможно, в планах СВО что-то пошло не так.

Соответственно, далеко идущие выводы о том, как они хотят видеть картину, насколько это для них приемлемо и неприемлемо, можно будет сделать после неоднократного повторения таких ударов.

С вами согласна. Возможно, и после таких атак россияне задумываются о том, что стоит изменить что-то, но они думают только о себе. Они не думают о том, что российские оккупационные войска продолжают убивать украинских мирных жителей, и не только на территории нашей страны. И они, в принципе, поддерживают войну только до тех пор, пока она их не касается. И в этом вся беда.

Зеленский назвал "Пеликан" среди средств, которые могли быть использованы во время атаки. Какие российские объекты потенциально может поражать эта украинская баллистическая ракета и что вам известно о ее характеристиках и возможных сроках применения?

Что касается "Пеликана" и именно последних атак на Москву: в открытых источниках, прежде всего украинских, есть противоречивая информация. Многие из них говорят, что это просто какой-то новый дрон, беспилотник, а не баллистическая ракета. Один из тех немногих типов беспилотников, разновидностей полукрылатых ракет, полубеспилотников, которые были задействованы.

Но, конечно же, вариант с баллистической ракетой представляет особый интерес. Была ли она применена или нет – это интересный вопрос.

Я могу сказать следующее. Если ракета FP-7 дальностью 200 или, по другим данным, 200–300 км уже более или менее готова, производитель говорил о том, что она близка к уровню первичной готовности. То есть речь шла о многочисленных испытаниях, проведенных в прошлом.

Важно! Украинская оборонная компания Fire Point совместно с конструкторским бюро создала новый турбореактивный двигатель для беспилотных платформ. Эту силовую установку впоследствии может получить отечественная крылатая ракета "Фламинго", конструкция которой позволяет использовать различные типы двигателей. Сейчас производитель уже собирает первые прототипы и планирует перейти к серийному выпуску в следующем году.

Это очень важно: когда испытания планируются в основном в будущем времени, это говорит о весьма низком уровне готовности изделия, и наоборот. И говорили о том, что осенью она может быть применена противником.

Я, естественно, осторожно отношусь к анонсам. Да и у компании FirePoint были, скажем так, проблемы во всем, что касается анонсов, в частности связанных с "Фламинго".

Однако можно сказать следующее. Была ли уже применена ракета именно "Пеликан" или она будет применяться в относительно обозримой перспективе – у нее вполне может быть важная нишевая роль.

Когда мы говорим о дальности 200–300 км, это, конечно же, не уровень ракеты с боеголовкой 150 кг или чего-то в этом роде при точности чуть хуже 10 м. Это, безусловно, не те ракеты, которыми можно дотянуться до Московской области, до Москвы и вообще на по-настоящему большие расстояния.

Тем не менее, ниша примерно такова: для организации атаки на удаленные точки в глубине России. В частности, такую атаку, как мы видели на Москву, вполне возможно и даже необходимо использовать баллистику короткого радиуса для ударов по разведанным системам противовоздушной обороны, которые являются первым важнейшим рубежом перехвата беспилотников и крылатых ракет, проникающих вглубь.

Необходима работа разведки и понимание того, где в реальном времени находятся эти объекты. В частности, радиолокационные станции или, например, пусковые установки среднего и большого радиуса действия – например, "Буки" или С-300, С-400. И если они не сдвинулись с места, то баллистика является очень хорошим средством их поражения.

То есть ты знаешь, ты готов к запуску, ты понимаешь, что через считанные минуты, буквально через несколько минут, твоя ракета летит к цели, и если за эти несколько минут противник не сдвинулся с места, то его поражение станет весьма вероятным, потому что бороться с такой баллистикой можно, но не просто, а времени у противника, чтобы уйти, почти не будет, если ты использовал FP-7 "Пеликан".

Возможно, что использовали в атаке на Москву, как раз и было первым случаем применения FP-7 "Пеликан". Использовались они, скорее всего, именно так. Другой причины нет – это оптимальный момент.

Балистическая ракета FP-7 / Фото Fire Point

Другая роль – удары по тем или иным важным объектам в радиусе действия, скажем, 200 км. Если предположить, что удары наносятся не с самой линии фронта, а из глубины в целях безопасности пусковых установок, то целями для таких ракет должны быть важные объекты на оккупированных территориях Украины, а также в приграничных областях.

Важные военные цели – это понятно: командные пункты, какие-то скопления, которые выявляет разведка, а баллистика может поразить очень быстро, прежде чем все разбегутся. Быстро получили информацию, выпустили ракету – и через несколько минут она поразила цель.

И, конечно, есть еще одна категория целей. Она очень важна, на мой взгляд, во всем, что касается той самой стратегии сдерживания и запугивания. Помимо сугубо важных военных целей, удары в приграничных с Россией областях, вернее, в приграничных российских областях, по ключевым объектам инфраструктуры и энергетики.

Балистика – это, с боевыми частями весом около 150 кг и приличной точностью, в целом более эффективное средство поражения различного рода инфраструктурных объектов, например электростанций, чем беспилотники, которые легче перехватить и у которых боевая часть часто меньше или заметно меньше, чем у такой ракеты.

Соответственно, в преддверии зимы и в свете угрозы российских ударов по украинской энергетике, а не только в свете угрозы, а в свете того, что происходит, украинские удары такого рода ракетами по важнейшим объектам, стационарным объектам в приграничных областях могут стать неплохим противовесом.

Но здесь важно, чтобы это было именно противовесом: массовое производство таких ракет. В тот момент, когда они производятся в единичных экземплярах, эффект относительный. То есть соответствие тактико-техническим характеристикам должно подтверждаться реальным массовым производством. И, естественно, одна из причин, почему бы было массовое производство, – это приемлемая цена.

В последние недели Россия сократила использование баллистических ракет, зато увеличила количество реактивных дронов. Может ли это свидетельствовать о накоплении баллистических ракет для зимних ударов и какими могут быть их запасы к концу октября – началу ноября?

Здесь можно просто рассуждать логически. Зимний период, или, скажем так, поздний осенний период и далее зимний – это тот период, когда Россия предпочитает повысить давление на украинскую энергетику. И для этого баллистические ракеты являются лучшим инструментом по простой причине: тяжелая боеголовка и высокая вероятность попадания.

Конечно, количество боевых баллистических ракет довольно ограничено. Они дороги в производстве. И, помимо прочего, существуют "бутылочные горлышки" во всем, что касается объемов производства. Понятно, что, вероятно, имеются поставки из Северной Кореи, где массово используются бывшие учебные ракеты для комплексов С-300, С-400, которые переделывают в баллистические. Их уровень эффективности и точности не очень высок, но здесь КПД повышается за счет количества.

То, что ракеты накапливают, представляется вполне очевидным выводом. И они хотят применить, начиная с поздней осени или с середины осени, несколько больше – скажем так, на десятки баллистических ракет в месяц больше, чем в другие месяцы, чтобы иметь возможность принять политическое и стратегическое решение.

На этот шаг они могут не пойти по тем или иным соображениям, либо пойти с ограничениями, но иметь возможность массово применить баллистические ракеты против широкого спектра целей в Украине одним махом, более интенсивно, насколько я понимаю, они хотят.

Тем более что сейчас у них появилось и в целом реализуется "окно возможностей", связанное с реактивными дронами. Благодаря тому, что противостоять реактивным дронам не удается, или, по крайней мере, до последнего момента не удавалось с большой степенью эффективности, эти реактивные дроны наносят очень значительный ущерб во всех сферах, где они применяются против соответствующих типов целей.

И, соответственно, они не дают Украине передышки, не прибегая к большому массированному применению баллистического оружия. А когда они захотят его использовать, у них в этом случае будет больше возможностей.

В то же время важно понимать, на мой взгляд, что и эти сообщения, и накопление, и массированное применение дронов – это часть переговорного процесса. Путин стремится к ситуации, при которой украинское руководство станет сговорчивым. Так можно охарактеризовать его позицию.

В идеале – пошло на большие уступки в ходе больших переговоров, то есть, по сути, прекратило войну, в том числе под влиянием того фактора, о котором мы говорим, и угрозы возникновения крайне серьезных гуманитарных трудностей для Украины в зимний период. Это его максимальная цель.

Минимальная цель – если они сочтут, что стоит в конечном итоге пойти на какое-то перемирие, ну, скажем так, мораторий на авиаудары и удары по тылам, чтобы эти условия были максимально выгодны для России.

А чтобы они были максимально выгодны для России, как они, видимо, считают, необходимо сейчас оказать максимальное давление, нанести Украине максимальный ущерб, чтобы поставить украинское руководство перед непростым выбором.