Американский разведчик-морпех Мэтью Сэмпсон (Matthew Sampson), с 2022 года присоединившийся добровольцем к Силам обороны Украины, стал гостем 24 Канала и дал большое интервью журналистке Софии Назаренко.

В нем ветеран рассказал о своем видении ситуации на фронте, новой волне российской мобилизации, оценил эффект от ударов украинских дронов по глубине РФ, возможности Patriot и перспективы производства баллистики в Украине.

Также господин Сэмпсон заявил, что считает вероятным сценарий полного краха Российской Федерации и его невозможность восстановиться в течение следующих 10 – 20 лет.

Текстовую версию этого интересного разговора – читайте на 24 Канале.

Украинские дроны сегодня более активны, чем раньше. Ежедневно появляются новости об ударах по российским нефтеперерабатывающим заводам, складам, логистическим объектам, а теперь уже и по зонам типа Wildberries. Украинские дроны долетают на 1 500 – 1 600 километров. Может ли эта стратегия реально помочь Украине выиграть войну и преодолеть Россию?

В общем, я в это верю. Мне кажется, что это показывает параллель с происходящим во время Холодной войны, когда советские войска вторглись в Афганистан.

Когда все больше и больше затрагивало людей дома, все больше членов семей стали задавать правительству вопросы: зачем мы это делаем, почему так много наших людей погибает в другой стране, давайте это остановим. Это было одной из причин, почему Россия выводила всех из Афганистана.

И я думаю, что сейчас мы видим очень похожую ситуацию: удары дронов все глубже поражают Россию, гражданских людей, просто пытающихся жить нормальной жизнью. Некоторые из них, возможно, вообще не знают, что идет война, потому что мы знаем: Россия очень жестко контролирует информацию внутри страны. И когда это все больше влияет на них, мы знаем, что эти голоса становятся все громче и доходят до российского правительства. Это создает проблемы для российской стороны, а для нас это очень выгодно.

Google Хотите ежедневно читать оперативные и качественные новости Добавьте 24 Канал в избранное в Google Добавить

Российско-украинская война показала миру, что современная война – это не только танки и не только захват определенной земли. Сейчас, честно говоря, обеим сторонам все труднее отражать территории украинцам, так и захватывать их россиянам.

Мы знаем, что Путин уже в 15-й раз переносил свой дедлайн по захвату Донбасса. Теперь это до конца года, и очевидно, что они не возьмут Донбасс до конца этого года. Честно говоря, даже сложно представить, смогут ли они это сделать в следующем году.

Ситуация на фронте сейчас очень сложна для понимания. Похоже, что на поле сражения возникла определенная тупиковая ситуация. Что происходит на передовой?

Если говорить о конкретике фронта, то я сам собираюсь туда ехать уже в течение следующих нескольких дней, возможно, на следующей неделе.

Я уеду на фронт, вероятнее всего, в район Запорожья, и смогу сам ответить для себя на часть этих вопросов, а потом поделиться этим. Надеюсь, мы сможем снова встретиться, когда я вернусь. Я этого очень жду.

Я годами строил хорошие отношения с некоторыми командирами на линии фронта, еще с тех пор, когда они были на низших должностях.

Мы воевали бок о бок в 2022 – 2023 годах на передовой. И они очень хорошо доверяют мне, давая много хорошей и точной информации – как положительной, так и отрицательной – о реальности происходящего на фронте. Потому я очень рад получить эту информацию.


Фото – фейсбук Matthew Sampson

Что касается остальных, то всякий раз, когда Путин переносит собственные обещания относительно якобы достигнутых целей, это показывает, насколько жива пропаганда в России и как правительство, включая Путина, похоже, начинает верить в собственную ложь.

Мы видели это в 1940-х годах: Гитлер настолько поверил в свою ложь, что не хотел жить в той же реальности, в которой жили все остальные, и не мог принять происходящее.

И, честно говоря, это огромное преимущество для нашей стороны, потому что это означает: старшее руководство будет делать много дурацких вещей, которые станут очень выгодными для нас. Наша сторона показала более высокий уровень адаптивности на поле боя. И когда поле боя меняется, я помню, что говорил об этом еще в 2023 и 2024 годах: украинская сторона значительно лучше приспосабливается к изменениям в поле боя, чем российская. И это для нас очень важно.

Большое интервью Мэтью Сэмпсона 24 Канала – смотрите видео:

Из Москвы также приходят тревожные сигналы. Украинские эксперты опасаются, что Россия может объявить большую мобилизацию после осенних выборов. Если это произойдет, то они могут получить инициативу в войне и даже прорваться на критических участках фронта. Как вы считаете, что будет означать такая мобилизация для Украины и пойдет ли Россия на этот шаг?

Вероятность того, что Россия что-то подобное сделает, высока. Я помню, как последний раз был на передовой в начале этого года и спрашивал командиров и бойцов об этом вопросе. Первый ответ был: "О, хорошо. У нас будет больше целей". То есть, на фронте это воспринимают как дополнительные цели. И это позитив для украинской стороны, потому что нам просто будет больше кого поражать.

С российской перспективы, как мы только что говорили, это означает, что еще больше семей в Российской Федерации ощутят эту войну. Еще больше семей получат информацию о том, что их муж, брат, сын или кто-нибудь другой ушел на фронт и не вернулся домой. И это становится еще одним голосом за то, чтобы вернуть всех наших людей домой с российской стороны.

И опять же, это приближает нас к, как я считаю, российскому коллапсу, очень похожему на то, что мы видели в 1991 году с распадом Советского Союза. Огромной частью распада было решение вторгнуться в Афганистан и потратить там так много времени, личного состава и техники, что это нанесло ущерб советской экономике и существенно ускорило коллапс. И, знаете, вчера (разговор состоялся 25 августа 2026 года, – 24 Канал) мы как раз отмечали 35 лет Независимости Украины – частично это тоже было празднование того же распада. Поэтому, на мой взгляд, сейчас мы повторяем этот сценарий. Это огромные выгоды для Украины и западных партнеров.

Но, по вашему мнению, даже с мобилизацией Россия реально использует эту силу для захвата новых территорий или ситуация на фронте не изменится?

Я не предполагаю, что ситуация на фронте очень сильно изменится. Когда я был в Украине в начале этого года, я посещал производство Skyfall. Они делают воздушные дроны, и я был очень поражен тем, какой объем они способны производить каждый день – 24 часа в сутки.

Мы знаем, что российская сторона тоже производит много дронов. Однако наша сторона доказала, что использует их лучше. И особенно со всеми другими западными партнерствами, которые имеет наша сторона, а также возможностью делиться технологиями с западным миром, с Соединенными Штатами и европейскими странами, – даже если на фронте с российской стороны возрастет количество личного состава, я считаю, что у украинской стороны очень хорошо это нивелирует за счет технологий и той боевой.

Может ли Россия открыть новый фронт? По данным наших разведслужб, велик риск, что Путин снова пойдет на Киев и попытается захватить кусок территории в Киевской области. В то же время президент говорит о возможном конфликте в Европе, странах НАТО, где Путин использует все, что у него осталось, и начнет войну где-нибудь в странах Балтии, Польше или еще где-то. Какова ваша оценка этой возможности?

Я считаю, что есть высокая вероятность того, что Путин или Россия заявят, что планируют открыть еще один фронт. Но учитывая то, что мы видим – коррупцию в их логистике, коррупцию в их командной структуре, – высока вероятность, что они захотят это сделать, но не смогут воплотить это в реальность способом, который действительно представлял бы законную угрозу украинской стороне.

Украинские разведывательные службы очень хорошо делают свою работу. Когда я был здесь в начале этого года, я мог поговорить с одним из моих украинских друзей, которого недавно повысили до командира собственной группы. Один из россиян, которого он захватил, находился в огневой позиции. И он пошел к этой позиции и обратился к нему за позывным. То есть, он точно знал, кто там находится.

Наши разведслужбы настолько хорошо работают, что смогли передать украинскому командиру на земле позывной сидящего в этой позиции россиянина. Поэтому вместо того, чтобы просто кричать "выходи", он мог обратиться к нему по имени.

И это оказывает огромный психологический эффект, когда ты взаимодействуешь с врагом. Это просто хороший пример того, что наша сторона очень хорошо получает разведданные и не дает российским планам реализоваться так, как того хочет Россия. Так что войны с НАТО я не вижу.

Если бы кто-то вроде Путина был бы настолько глуп, чтобы напрямую атаковать страну НАТО, то, вероятно, это было бы просто хорошей новостью для другой стороны, потому что это позволяет другой стороне действовать несколько свободнее в том, как мы решаем российскую проблему.

Давайте поговорим о ситуации внутри России. В начале интервью вы говорили, что россияне наконец-то начинают ощущать эту войну и видеть последствия решений Путина. Перед выборами у них также была партия "Яблоко", но теперь ее заблокировали.

Да, это оппозиционная партия, первая с антивоенными лозунгами, и Путин испугался даже такой искусственной оппозиции. Он решил ее просто заблокировать. И сейчас, честно говоря, очевидно, что настроение у России относительно войны не такое уж положительное. Возможно, они начинают думать, что пора наконец завершить эту войну.

Но с этой мобилизацией и вообще со всем этим, особенно учитывая, что вы видели войну в Украине своими глазами, как далеко готов зайти Путин?

Я думаю, он готов зайти так далеко, чтобы разрушить свою страну, и сделает это так, что сам не увидит это именно так.

Так же, как Гитлер не видел это так, когда решил вторгнуться в Советский Союз. Он не воспринимал это как гарантированное поражение, но все остальные видели это именно так.

Поэтому мы имеем так много общего между Путиным и Гитлером, что я искренне считаю: Путин доведет это ровно до того момента, где будет полное гарантированное поражение Российской Федерации, и, надеюсь, до такого уровня, что Российская Федерация не сможет восстановиться в ближайшее время – не в ближайшие 10 или 20 лет, чтобы нам не пришлось сталкиваться с той же проблемой через 10 или 20 лет.

Я считаю, что высокая вероятность будет очень похожа на то, что мы видели у Гитлера: на определенном этапе было очень сильное государство – Германия, но решения, которые он принял, привели его к полному краху, особенно партию нацистов. И реальная угроза того, что они могут что-то обрести надолго, исчезла так, что весь мир понял: они больше никогда этого не сделают. По крайней мере, в пределах нашей жизни и нескольких последующих поколений. Германия больше не угрожала европейским странам, а теперь, почти через 100 лет, она является союзником и сильным партнером для европейских государств.

Я считаю, что сейчас в России происходит очень похожая ситуация с Путиным: он верит в собственную пропаганду, верит в ложь и не хочет смотреть на правду и реальность. И мы знаем, что у российского правительства нет никаких признаков того, что оно действительно заботится о своих гражданах.

Они не беспокоятся о людях в отдаленных страдающих регионах – то ли из-за исчезновения родственников, то ли из-за гибели на фронте, то ли из-за того, что кого-то захватили в Украине. Когда всего этого накапливается так много, – это приводит к какой-то революции. И мы видели что-то подобное здесь 35 лет назад: люди поняли, что хотят отойти от этой нелепости, которая происходит.

А как эти месседжи читают в США, особенно с точки зрения поддержки Украины? Сейчас мирные переговоры с Россией, по сути, буксуют, реальных результатов нет. Но понимает ли Белый дом по крайней мере то, что у России нет козырей?

Короткий ответ – да, я так считаю. Это была моя теория уже достаточно давно. Учитывая, как строилось партнерство между Соединенными Штатами и Украиной, как происходит взаимодействие между двумя странами, и учитывая, что США также активно давят на европейские страны, чтобы те увеличивали помощь, – для меня это окончательно подтверждает, что на Западе, включая Соединенные Штаты, есть общий подход к тому, как обращаться с ними. Так же европейских военных.


Фото – фейсбук Matthew Sampson

Но это помогает нам лучше гарантировать, что Россия уничтожает сама себя – так же, как это произошло в 1991 году. Все это в известной степени происходило еще и потому, что мы очень сильно помогали им в самоуничтожении, потому что видели, куда все идет. И Россия действительно не хотела помощи от Запада, хотя были попытки взаимодействия, попытки обрести мирное сосуществование, двигаться дальше и жить своей жизнью. Но мы видели, что они действительно хотели просто разрушить самих себя. И, конечно, Путин никогда не увидит это именно так, но реальность такая.

Давайте поговорим также о возможности мобилизации женщин в Украине. У России, конечно, много человеческого ресурса, но в Украине ситуация другая. Мы действительно испытываем трудности с мобилизацией, потому что люди устали от этой войны. У нас нет хороших законов, которые позволяли бы людям воюющим 12 или 5 лет уйти домой, а заменить их просто никем. Ситуация очень тяжелая, и любое решение по этой теме в Украине, я бы сказал, непопулярно. Сейчас обсуждается возможность мобилизации женщин, а Кит Келлог в недавнем интервью сказал, что это может быть положительным решением. Что вы скажете об этом? Могут ли женщины реально улучшить ситуацию и быть полезными на фронте?

Сейчас я знаю нескольких женщин, воюющих на передовой. За годы своей службы на фронте здесь я встречал многих женщин в форме, которые воевали и делали ту работу, которую нужно было делать. То есть женщины уже там, они уже помогают, они уже воюют за свою страну и успешно помогают нашей стороне в этой борьбе.

Но одна вещь, которую я бы очень хотел видеть, – это прочное партнерство между Западом, особенно Соединенными Штатами, и Украиной для повышения качества подготовки. Я работаю над этим с несколькими людьми с американской стороны. Я считаю, что это была бы отличная возможность для американцев и украинцев лучше понять украинский опыт и то, что они усвоили на фронте ценой многих погибших украинцев, получивших бесценные уроки для нас – и в то же время помочь инфраструктуре, необходимой для обучения людей.

Я знаю, что еще в начале этого года существовала серьезная проблема, и, как я считаю, она продолжается: людей призывают больше, чем Украина способна научить. То есть ежемесячно все больше людей подписывают контракт, а затем сидят дома по четыре месяца и ждут возможности попасть на базовую подготовку.

Это огромная проблема. Частично она обусловлена войной, потому что трудно иметь хорошую, сильную обучающую инфраструктуру, если ее могут ударить ракетами или дронами. Это часть обстоятельств.

Но у США такой проблемы нет. В США мы очень хорошо умеем обеспечивать высокое качество подготовки. Мы видели это на примере пилотов F-16: они поехали в Соединенные Штаты, прошли там все учения, затем вернулись сюда, получили F-16 и смогли делать действительно эффективные вещи, чтобы защищать украинских людей. И это огромная инвестиция для обеих сторон. Именно этого я хотел бы видеть больше.

Что касается призыва, если честно, я бы по эгоистичным соображениям хотел, чтобы возраст призыва снизили по сравнению с тем, какой он сейчас. Я был в средней школе, очень молод, это был мой первый год в старшей школе, когда я видел атаку 11 сентября в своей стране. И уже в том возрасте я решил, что хочу уйти в армию. Я и многие другие мужчины и женщины моего поколения очень быстро решили, что хотим добровольно уйти и решить эту проблему.

Когда я заканчивал школу в 2005 году, в США можно было подписать военный контракт с 17 лет, если было согласие родителей. Я подписал свой контракт в 17 лет, буквально через несколько месяцев после того, как мне исполнилось 17, по разрешению матери. Для моего поколения это было нормой: как только ты достигал возраста, когда можно легально подписать контракт, – ты подписывал контракт и понимал, что хочешь идти в Морскую пехоту, Армию, Флот или Воздушные силы, ты, вероятно, окажешься либо в Ираке, либо в Афганистане, и, вероятно, по тебе будут стрелять.


Фото – фейсбук Matthew Sampson

Было гарантировано, что ты, скорее всего, попадешь в зону боевых действий, потому что когда я подписывал контракт в 2004 году, мы уже воевали в двух разных странах. То есть, может быть мы не вернемся домой ранеными или убитыми, но мы точно столкнемся с врагом в бою. Одной из причин, почему мое поколение так охотно шло служить, особенно в молодом возрасте, было то, что мы понимали: качество подготовки очень высокое, и нас научат должным образом, чтобы у нас был реальный шанс выжить под вражеским огнем.

Именно этого я хочу и здесь, чтобы учебная программа стала огромным преимуществом как для украинцев, так и для американцев. Я думаю, это решит много проблем, чтобы 100% людей, добровольно уходящих в армию в Украине, могли получить подготовку настолько быстро, насколько это нужно, а не подписываться, а потом ехать домой и ждать три или четыре месяца, ничего не делая, пока люди гибнут на фронте, где нужен личный состав. Между этими двумя подходами, я думаю, мы могли бы увидеть огромную положительную разницу на фронте и сохранить гораздо больше жизней.

Давайте также поговорим о предстоящей зиме. Это трудная тема для всех украинцев. Мы уже пережили очень тяжелую зиму – не только из-за холода, но и из-за российских атак почти каждый день, без тепла, когда на улице минус 20, 25 градусов, без горячей воды, без электричества. Это походило на фильм ужасов. И сейчас мы, возможно, увидим то же самое. Мой вопрос касается ракет Patriot. Я понимаю, что это очень сложный вопрос. Украинская сторона продвигает тему перехватчиков во многих странах, но мы знаем, что многие сейчас в США. В чем проблема с их снабжением? Мы знаем, что есть конфликт на Ближнем Востоке, но есть ли возможность хотя бы частично закрыть потребности Украины?

Я считаю, что такая возможность есть, особенно если вспомнить прошлую зиму. Насколько я знаю, это была самая холодная зима за последние, возможно, 14 или 15 лет, по меньшей мере, для киевского региона. И еще вдобавок разрушенная инфраструктура. Насколько мне известно, люди умирали в своих квартирах просто потому, что замерзали до смерти и не было способа согреться. Это реальная проблема.

Запад, в большинстве своем, наблюдал это в реальном времени и начал готовиться, и я считаю, что некоторые из этих подготовительных шагов осуществляются весной и летом, а когда мы переходим к осени, эти партнерства проявляются лучше, ближе к зиме, чтобы решать эти проблемы.

Что касается Patriot, я очень увлечен возможностью того, что Украина действительно получит лицензию на производство Patriot здесь, в Украине. Только двум другим странам в мире мы давали такую лицензию, и это было давно. Я видел в медиа, что президенты уже якобы поговорили, и создалось впечатление, что решение уже принято. Однако если посмотреть на детали, президенты действительно согласились, что есть желание дать Украине лицензию на производство ракет Patriot.

Но в США, если американское правительство не владеет всей лицензией полностью, оно не может просто вынудить частную компанию это сделать. Если любая часть лицензии принадлежит частной компании, то именно эта компания должна решить, имеет ли это для нее смысл, так или нет.


Фото – фейсбук Matthew Sampson

Есть процедуры, которые должны пройти через Министерство обороны или Министерство войны, а также Государственный департамент, чтобы легально экспортировать эту лицензию именно в эту страну и решить, как будет защищена эта информация. Это проблема, с которой мы сталкивались в дискуссиях по F-16, Abrams, HIMARS и подобного вооружения. Я помню, что был на некоторых высокоуровневых встречах, где это обсуждалось, и одним из беспокойств было: как именно эта информация будет защищена в Украине?

Один из страхов был в том, что делать, если россияне захватят танк Abrams. И совсем недолго понадобилось, чтобы россияне уже ездили на одном из наших Abrams. Это не только стыдно для американской и украинской стороны, но и означает, что они получили доступ к платформе, на которой раньше не могли тренироваться напрямую. И единственная причина, почему они получили к этому доступ, мы согласились на поставку этого оборудования в Украину. Да, война есть война: иногда ты забираешь их технику, иногда они забирают твою – это нормально. Но я думаю, что именно это часть нынешнего разговора о Patriot: как сделать так, чтобы классифицированная информация оставалась классифицированной. Она ведь не секретна просто так.

И мы не хотим, чтобы враг узнал эту информацию, потому что качество этого продукта очень высокое. И одна из причин, благодаря которой мы сохраняем столь высокое качество, состоит в том, что враг не знает точно, что внутри. Поэтому он не может эффективно противодействовать ему, если не знает его содержимого.

Насколько я понимаю, большая часть нынешней дискуссии в США по поводу Patriot – это как гарантировать, что мы случайно не поможем врагу, предоставив правительству Украины больше доступа к этой конкретной системе вооружения.

Один эксперт сказал мне, что российских баллистических атак станет меньше, если Украина получит свои баллистические ракеты. Что вы думаете об этом? Станет ли это реальным переломным моментом в войне? Станут ли Россия и Украина тогда на один уровень ударных возможностей и, возможно, российская сторона наконец-то сядет за стол переговоров?

Я считаю, что если бы Украина могла напрямую атаковать Россию баллистическим оружием, это действительно ускорило бы все остальное, о чем мы уже говорили, то есть, чтобы люди на другой стороне ощутили такую войну на себе. Это очень важно.

Очень трудно объяснить нечто подобное даже военным, не говоря уже о гражданских, пока они сами не переживут это на собственном опыте – что такое, когда такое оружие падает рядом и ты реально понимаешь, какое разрушение оно несет, особенно с той дальностью, которой оно способно поражать. И особенно если он имеет точные системы наведения, так что можно бить по конкретным зданиям или по конкретной части города, а не просто по Москве как по общей цели.

И мы видим, что Россия иногда просто бьет по случайным частям Украины, а иногда – специально по больницам и другой инфраструктуре, которую вообще не следует атаковать, когда две страны воюют между собой. Обычно есть общее понимание того, что не должно быть мишенью.

Мы это почувствовали даже в истории США: вчера был День Независимости Украины – 24 августа – и в этот день нашу столицу когда-то подожгли британцы (и канадцы, – 24 Канал). Британцы вторглись в Вашингтон в 1814 году. У нас было очень большое войско, но мы оставили столицу без защиты, и они сожгли ее.

Но они также пропустили некоторые здания, которые могли поджечь, потому что понимали: некоторые вещи не военные цели. Белый дом является военной целью. Здание Капитолия – военная цель. Это институциональные объекты, и они их уничтожили. Но даже в случае Белого дома они сначала убедились, что там никого нет, а потом уже подожгли его. То есть речь шла не о том, чтобы просто убить как можно больше людей в здании, не имеющих отношения к боевым действиям. Есть правила войны, а с Россией мы этого не видим.

С украинской стороны мы это имеем: цели, которые Украина атакует – это легитимные военные цели. Несколько дней назад я видел в сети видео, где Россия убила случайного мальчика, просто ехавшего на велосипеде где-то вблизи фронта, попав в него FPV-дроном. И украинская сторона, западная сторона просто так не делает. Наша сторона не видит никакой ценности в том, чтобы убивать случайных гражданских только ради убийства.

Поэтому если Украина сможет производить баллистические ракеты и уничтожать военные цели, я думаю, это повлияет на общее настроение людей на российской стороне, на их боевой дух, и это будет огромным плюсом для нас на Западе.

В завершение поговорим о вашей поездке в Украину. Вы только что приехали и вы приехали в значимый день – вчера был День Независимости Украины. Вы праздновали здесь в Киеве, и, как вы сказали, потом уедете на фронт, а после этого планируете снова выступать в Вашингтоне, лоббируя украинские интересы и потребности. Какие ваши планы в Украине, куда еще вы поедете, с кем будете говорить и какое сообщение западной аудитории и Белому дому вы снова передадите этой осенью?

Да, я планирую вернуться в Вашингтон, округ Колумбия, уже через несколько недель. Там состоится Ukraine Action Summit, куда приезжают сотни и сотни людей со всего мира, чтобы представлять свои штаты в США. В последний раз, в начале этого года, нас было примерно 750 человек, представлявших все 50 штатов плюс Пуэрто-Рико, которое является одной из наших территорий.

У нас было около 450 встреч, что почти охватило весь состав Палаты представителей и Сената. У Сената, как вы знаете, 100 офисов, у Палаты – примерно 430, то есть вместе это около 530 офисов. И почти все они были охвачены. Это, безусловно, будет нашей целью и в этот раз.

Среди основных тем, которые мы, я думаю, будем обсуждать, будут санкции против России. Как использовать замороженные российские активы для восстановления Украины? А также украинские дети, которых похитила Россия. Мы знаем, что у Украины есть список из более чем 20 тысяч имен украинских детей, похищенных в Россию. Это уже несколько разных уровней военных преступлений.

На фронте мы видели, что некоторых из этих детей вооружают: одевают в русскую форму, дают оружие, отправляют на фронт воевать против украинцев. И когда они воюют против нас, у нас нет способа узнать, что они родились в Украине и, возможно, были в Украине еще в прошлом году или несколько месяцев назад. Это очень большая проблема.

И даже если список имен, который у нас есть, – это всего около 20 тысяч, мы считаем, что на самом деле речь идет по меньшей мере о нескольких сотнях тысяч. Россия открыто говорит о 700 тысячах, но мы знаем, что она во многом лжет. Поэтому мы будем и дальше настаивать на американской стороне: если США принимают участие в любых переговорах или мирных переговорах, одно из условий, которые не могут быть предметом торга, – это возвращение всего списка этих украинских детей обратно в Украину, чтобы они могли жить нормальной, здоровой и безопасной жизнью.


Фото – фейсбук Matthew Sampson

Именно это мы будем обсуждать в Вашингтоне. Я тоже принесу туда все знания, которые получу на фронте, когда уеду на следующей неделе. Это очень важно для моих встреч в Вашингтоне.

У меня хорошие отношения, например, с Офисом сенатора Келли. Он был здесь, когда мы были в Одессе на Black Sea Security Forum. Он очень вовлечен в происходящее. Другие люди, которые были здесь только на выходных, таких как сенатор Блюменталь, тоже очень активны. Он был в Одессе в начале года на Black Sea Security Forum. Это еще больше подтверждает: в руководящих кругах много людей, желающих усиливать отношения между Соединенными Штатами и Украиной.

И это положительно для всех аспектов украинского общества – для военных, правительства и гражданских. Я очень рад быть частью этого. Я рад, что могу поделиться своей перспективой с фронта, той жизнью, которую я проживал много лет, тем, что действительно происходит, что действительно будет полезным, а что, возможно, не будет. Чтобы мы не тратили зря время и ресурсы.

То есть общая цель – не только как помочь в отдельных ситуациях, но и просто усилить отношения между нашими двумя народами и нашими двумя странами. В долгосрочной перспективе это дает гораздо больше позитива для общей ситуации и качества жизни украинцев в Европе, которые тоже не хотят быть увлечены Россией. И я лично очень хотел бы увидеть крушение Российской Федерации.

Да, это и есть наша мечта, и я надеюсь, что наши мечты сбудутся. Благодарю вас за вашу поддержку Украины и за то, что вы приехали в Киев. Я искренне надеюсь, что после вашего визита на фронт вы снова придете в нашу студию, и мы скоро поговорим. Слава Украине!

Это интервью было сокращено и исправлено для лучшего понимания аудиторией.