Если была последние десятилетия какая-то одна суперидея, объединяющая этих персонажей, то это "доминирование на постсоветском пространстве", создание "зоны привилегированных интересов", восстановление в той или иной роли ордынско-российско-советской империи. Об этом пишет Андрей Пионтковский.
Читайте также Черноморский флот России стал тенью самого себя, и Украина настроена добить его
Почему большевикам удалось восстановить империю, а современной российской элите – нет?
Российская империя распадалась дважды. Первый раз в 1917 году. Победив в гражданской войне белых генералов, большевики довольно быстро реализовали их же программу "единой и неделимой", восстановив почти целиком Российскую империю. Как же произошло это чудо и почему оно не произойдет сегодня?
Да потому, что Ленин и Троцкий никому из народов бывшей Российской империи не пытались навязывать абсолютно чуждую и пустую для тех идею "великой России". Красная армия несла им на своих штыках (а ее комиссары – в своей пропаганде) вдохновляющую коммунистическую идею социальной справедливости и "освобождения угнетенных трудящихся".
Неважно, что эта идея оказалась ложной, а ее реализация преступной. Это выяснилось позже. Тогда она захватывала миллионы людей независимо от их национальности и была не просто квазирелигиозной, а играла роль самой настоящей новой религии.
Был прав гениальный Андрей Амальрик, который еще в конце 1960-х годов предсказывал распад Советского Союза, когда утверждал: "Как принятие христианства продлило на 300 лет существование Римской империи, так и принятие коммунизма продлило на несколько десятилетий существование Российской империи".
СССР мог распасться чуть раньше, чуть позже, по тому или иному сценарию, но когда коммунистическая религия умерла в душах сначала своих жрецов, а потом и паствы, советская теократическая империя была обречена.
А что сегодняшняя российская "элита", страдающая фантомными имперскими болями, может предложить бывшим собратьям по строительству платоновского котлована? Ничего, кроме помпезных разговоров о своем величии, о мессианском имперском предназначении русского этноса, о сакральном Херсонесе. Но это никому, кроме нас самих, русских, неинтересно.
Воровская и бездарная, чванливая и трусливая, мечется между Куршевелем и Лефортово, российская политическая "элита" никак не может понять, что никому она не нужна на постсоветском пространстве как учитель жизни и центр притяжения. Не потому, что американка или англичанка гадит. А потому, что путинская Россия ни для кого не может быть привлекательной.
Ну, возможно, нашлись бы на постсоветском пространстве какие-то социально близкие братья по разуму, если бы российская "элита", хрипящая от ненависти к Западу, предложила бы им последовательный "Великий Антизападный Идеологический Проект". Но всем известно, где эти "новые дворяне" великой державы, встающей с колен, хранят свои сокровища, отдыхают, лечатся, рожают наследников и платят за их образование.
Неспособность нарциссической в своих мегаломанических фантазиях "элиты" не формально на бумаге, а внутренне, психологически воспринимать серьезно независимость стран СНГ, ее поразительная глухота к возможной реакции соседей, духовная лень и имперская спесь, которые не позволяют взглянуть на себя их глазами, – все это порождает цикл отчуждения и вражды на всем постсоветском пространстве.
Добрососедские отношения по-русски
Еще в 1997 году все эти фантомные государственные комплексы были артикулированы в печально известном документе "СНГ: начало или конец истории". С тех пор рекомендации этого опуса красной нитью проходят через бесконечные публикации "экспертов" по ближнему зарубежью и воплощаются в реальную политику Кремля на постсоветском пространстве.
Украина: "Принуждение Украины к дружбе, иначе – постепенное установление экономической блокады наподобие блокады Кубы со стороны США".
Закавказье: "Только угроза серьезной дестабилизации Грузии и Азербайджана, подкрепленная демонстрацией решимости России идти до конца по этому пути, может предотвратить окончательное вытеснение России из Закавказья".
"Принуждение к дружбе", этот замечательный оруэлловский оксюморон, – беспощадный самодиагноз психического состояния российского политического класса. В сегодняшнем конфликте с Украиной принудители к дружбе, путины-соловьевы, исторически обречены на жалкую роль насильников-импотентов.
Интересно Осталось недолго до банкротства России: Зеленский ошарашил заявлением
Российский политикум переживает жесточайшую геопсихологическую ломку, гораздо более острую, чем в 1991 году. Тогда все казалось временным, а сегодня стало очевидным, что это навсегда. Слова "ближнее зарубежье" потеряли обнадеживающе амбивалентный смысл. "ближнее зарубежье Китая" – вот новое словосочетание, которое пока что осторожно пробует на вкус, примеряя его к себе, российская политическая "элита", объединенная неукротимой ненавистью к Западу.
Мы просто не заметили, как, отчаянно пытаясь собрать хоть каких-то вассалов в "нашем ближнем зарубежье", сами превращаемся в ближнее зарубежье Китая.
Вообще, все российское евразийство идеологически вторично, является функцией обиды на Запад и выполняет для российской "элиты" роль психологической прокладки в критические дни ее отношений с Западом. Все эти мотивы прекрасно артикулированы в знаменитом блоковском стихотворении. Страстное признание в любви к Европе при малейшем сомнении во взаимности сменяется угрожающим: "А если нет, нам нечего терять, и нам доступно вероломство... Мы обернемся к вам своей азиатской рожей".
Эти обороты необходимы российской "элите" для выяснения отношений с вечно ненавистным и вечно любимым Западом. Не к случайному собутыльнику, а к небесам Запада обращен экзистенциальный русский вопрос: "Ты меня уважаешь?"
Нет ответа.
P.S. Ключевой автор доклада 1997 года – Константин Затулин. Отдадим должное этому незаурядному человеку. Его гораздо больше, чем Путина, можно назвать духовным отцом российско-украинской войны. Но на ее пятом году он, кажется, осознал ошибочность приведшей к ней идеологической концепции,. Затулин говорит об этом открыто. Давайте разговаривать с ним.