Путин сам напугал россиян ядерной войной: интервью с Тимочком о взломе МЧС и ударах по НПЗ

Россия продолжает подвергаться ударам по стратегическим предприятиям, а ее системы оповещения и внутренней связи оказываются уязвимыми для кибератак. В то же время российские войска пытаются воспользоваться даже кратковременным прекращением огня для укрепления своих позиций, в частности на юге Украины.

Военнослужащий ВСУ Иван Тимочко в эфире 24 Канала объяснил, почему сообщения о ядерной угрозе вызвали беспокойство среди россиян и как изменилась тактика украинских ударов по нефтеперерабатывающим заводам. Он также оценил последствия перемирия в Олешках, возможность форсирования Днепра и перспективы российского наступления в направлении Запорожья.

Кибератаки обнажили страхи российского общества

Ресурсы МЧС России и региональных оперативных штабов подверглись массированному взлому. Россияне получали сообщения о якобы запуске ядерных боеголовок, а также появлялась информация об атаках на нефтотранспортный узел ЛВДС "Самара", где расположен 71 резервуар общей вместимостью более 1,5 миллиона кубометров. Что показали эти события и насколько уязвимы российские системы?

Это одна из военных кибератак, которые уже происходили и, думаю, будут происходить и в дальнейшем. О слабой защите российских систем внутренней связи, документооборота и оповещения мы говорили неоднократно.

Ранее взламывались сайты российского Министерства обороны, МЧС, а также системы предприятий военно-промышленного комплекса, больших заводов и производителей вооружения. Поэтому подобные случаи не стали почему-то принципиально новыми.

Но нынешняя кибероперация показала еще одну важную вещь: насколько напряженным и психологически зажатым стало российское общество. Раньше россияне были довольно спокойными и уверены, что война в Украине их не касается и непосредственно не затронет. Теперь они воспринимают подобную информацию гораздо серьезнее.

Думаю, такие операции в дальнейшем будут иметь еще больший резонанс, особенно в сочетании с массированными ударами по российским военным объектам.

Здесь Владимир Путин и его окружение попали в ловушку, которую сами же и создали. Вспомните их постоянные ядерные угрозы, заявления о возможном применении ядерного оружия, непрерывные учения и проверки боеготовности российского ядерного потенциала.

Все это настолько привлекло внимание российского общества, что, я думаю, люди сами поверили в возможность ядерной войны. Они допускают, что могут возникнуть проблемы на предприятиях или в тех самых шахтах, где расположено ядерное оружие.

И если Путин рассказывает байки о том, что после ядерной войны он попадет в рай, то россияне, похоже, не очень в это верят. Они понимают, что последствия ядерной войны будут страшными и для них самих.

К тому же, зная нынешнее поведение Путина, россияне могут вполне серьезно воспринимать его угрозы. Это показывает, насколько они на самом деле готовы гибнуть ради идей российского диктатора, которые им годами навязывала пропаганда.

Российская пропаганда сама раздула эту тему, а теперь пожинает ее плоды внутри страны.

Есть еще один интересный момент. Россияне всегда любили хвастаться, что у них чрезвычайно высокий уровень кибербезопасности, а взлом иностранных сайтов и коммуникационных систем – их специализация.

Однако теперь уязвимыми оказываются их собственные системы. Я предполагаю, что определенную роль в этом могли сыграть и атаки на российские дата-центры.

Они, на мой взгляд, ослабили российские пропагандистские и информационные кампании как в Украине, так и за рубежом. В то же время могли пострадать системы защиты и взаимной поддержки российского киберпространства.

Украина изменила тактику ударов по российским НПЗ

За три дня были атакованы сразу три больших российских нефтеперерабатывающих завода: Кстовский, Новокуйбышевский и "Башнефть-Новойл" в Уфе. До этого удары по НПЗ некоторое время не фиксировались, что связывали с просьбой администрации Дональда Трампа. Почему Украина могла сделать такой перерыв и что изменилось сейчас?

Начнем с масштабов этих предприятий. Три завода вместе перерабатывали примерно 33 миллиона тонн нефти в год. Причем Кстовский НПЗ обеспечивал почти половину этого объема – около 17 миллионов тонн.

Но я хочу обратить внимание на другой момент. Украина не делала никаких официальных заявлений о прекращении ударов по российским нефтеперерабатывающим комплексам.

Это были выводы аналитиков, которые заметили, что в течение определенного времени таких атак не было. То есть речь идет об отсутствии ударов в конкретный период, а не об официально объявленном прекращении операций.

Я больше склоняюсь к другому объяснению. У нас была и остается проблема с противоракетной и противобаллистической обороной, в частности с уничтожением российских ракет.

Наши ресурсы далеко не безграничны. И специалистов нет в таком количестве, чтобы мы могли одновременно планировать и проводить неограниченное количество операций.

Поэтому, думаю, мы переориентировали часть усилий на российскую химическую промышленность и предприятия, где собирают ракеты, изготавливают комплектующие, отдельные детали или ракетное топливо.

Дело в том, что сейчас россияне в значительной степени наносят ракетные удары буквально с конвейера. То, что они производят за короткий промежуток времени, практически сразу применяют против Украины.

Соответственно, разорвать производственный цикл российских ракет стало для нас одной из приоритетных задач.

И для России защита этих предприятий также чрезвычайно важна. Тем более что заводов, обеспечивающих производство критически необходимых компонентов, оказалось не так много. Для Путина каждое такое предприятие буквально на вес золота.

Поэтому я предполагаю, что россияне начали перебрасывать часть систем противовоздушной и даже противоракетной обороны с нефтеперерабатывающих предприятий на химические заводы и другие объекты ракетного производства.

Это могло ослабить прикрытие тех НПЗ, которые ранее были защищены лучше.

Украинская разведка и другие структуры, со своей стороны, тоже работали и адаптировали тактику ударов. Мы видим изменение подхода к поражению российских предприятий.

Если раньше на НПЗ могли прилетать один-два дрона, иногда до пяти, и этого хватало для достижения определенного результата, то сейчас мы наблюдаем совершенно иную интенсивность.

Речь идет уже о полутора-двух десятках попаданий почти одновременно по одному вражескому объекту. Это не просто временно выводит предприятие из строя.

После столь серьезного поражения может возникнуть вопрос, целесообразно ли вообще восстанавливать завод и будет ли у такого восстановления перспектива.

Нужно правильно понимать и цифру 10%, о которой говорят в контексте последних атак. По оценкам, на долю этих предприятий приходилась значительная часть российских нефтеперерабатывающих мощностей, но часть других НПЗ уже ранее была уничтожена, повреждена или утратила возможность работать на полную мощность.

Поэтому, оценивая нынешние потери, нужно учитывать не только общие проектные возможности российской отрасли, но и то, сколько предприятий фактически оставалось работоспособными до последних ударов.

И не забываем, что нефтеперерабатывающая промышленность в России является бюджетообразующей отраслью. Она обеспечивает поступления в государственный бюджет, в том числе и средства, которые Россия тратит на войну против Украины.

Россия воспользовалась перемирием в Олешках

Генштаб сообщил, что во время гуманитарной миссии и прекращения огня в Олешках россияне проводили ротацию подразделений, укрепляли позиции, устанавливали средства противодействия дронам и подвозили боеприпасы. Насколько серьезно они могли укрепиться за это время и создает ли это угрозу для украинских военных?

Здесь нужно учитывать несколько обстоятельств. Прежде всего, мы все прекрасно понимаем, что российская армия всегда рассматривает любой перерыв в боевых действиях как возможность улучшить свое положение и перегруппировать войска.

Это происходило во время различных перемирий на протяжении всей войны. Можно вспомнить даже период с 2014 года.

Поэтому такое развитие событий было предсказуемым. Другое дело, что Украина готова идти на определенные риски ради освобождения и возвращения своих граждан.

Если есть возможность эвакуировать людей или вернуть их путем обмена, мы будем это делать и в дальнейшем. Даже осознавая, что противник попытается использовать этот период для своих военных нужд.

Теперь о положении российских сил на этом направлении. Поднепровье является одним из самых сложных для россиян регионов с точки зрения логистики.

Там непросто обеспечивать подвоз вооружения, боекомплекта и перемещение больших воинских подразделений. К тому же территория материковой части Украины в этом районе достаточно узкая, особенно для одновременного передвижения значительных сил в условиях активных боевых действий.

До недавнего времени на этом направлении не проводились масштабные операции оперативного уровня. Российские войска остановились вблизи Приморска, были вытеснены из Степногорска, а на Ореховском направлении им не позволили расширить зону контроля.

Во время шестидневного прекращения огня, связанного с эвакуацией украинских граждан, противник, скорее всего, действительно пытался провести ротацию войск.

Прежде всего могли заменяться подразделения, понесшие значительные потери, нуждавшиеся в восстановлении или пополнении личного состава.

Но здесь есть принципиальная разница между проведением ротации и способностью организовать полноценную военную операцию.

Для масштабного наступления нужны большие резервы, возможность защитить их от украинских ударов и обеспеченные тылы. Без этого даже дополнительные подразделения не дадут россиянам возможности быстро изменить ситуацию.

Мы знаем, что в оккупированном Крыму находится примерно 40 тысяч российских военнослужащих. Но, на мой взгляд, они скорее ограничены в своих возможностях, чем готовы к проведению масштабных общевойсковых операций.

Силы обороны Украины нанесли серьезные удары по военной инфраструктуре Крыма. Было уничтожено много складов, авиационной техники, комплексов С-400, радиолокационных средств и электростанций.

Кроме того, Украина существенно ограничила возможности россиян на море, в частности в Азовском море.

Поэтому противник может проводить определенные тактические действия, беспокоить наши позиции, однако я сомневаюсь, что сейчас, поздней осенью, он способен резко изменить ситуацию в свою пользу.

Не забываем, что россиянам придется форсировать Днепр. В нынешних погодных условиях это чрезвычайно сложная задача.

Уже холодно, а попадание человека в воду при такой температуре резко сокращает время, в течение которого он может выжить. Все эти риски украинское командование также понимало, когда соглашалось на гуманитарную операцию.

В то же время очень важно публично демонстрировать, что мы знаем о действиях противника. Это влияет и на российских военных, и на их генералов.

Они должны понимать, что находятся под постоянным наблюдением и не смогут незаметно осуществлять перегруппировку или готовить определенные операции.

Есть еще один аспект – международный. Нужно показывать мировому сообществу, что Россия использует даже гуманитарные договоренности для получения военного преимущества.

Россияне неоднократно демонстрировали, что готовы нарушать договоренности, в том числе и те, которые сами предлагают, если это позволяет улучшить их положение на фронте.

Поэтому я допускаю, что на этом направлении могут происходить локальные столкновения. Но не думаю, что российские войска способны благодаря проведенной ротации переломить общий ход боевых действий.

Особенно если учитывать, что на Александровском направлении россиян потеснили, вблизи Гуляйполя их положение тоже далеко не лучшее, а на Ореховском направлении и вблизи Степногорска они испытывают серьезные трудности.

Проблемой остается и железнодорожное сообщение. Сами россияне признают, что украинские удары существенно повредили железнодорожную инфраструктуру, имеющую стратегическое значение для их логистики на этом направлении.

Часть путей, по их же сообщениям, до сих пор не работает.

Однако это не означает прекращения всех вражеских действий. Россияне и в дальнейшем могут пытаться форсировать Днепр небольшими группами или диверсионно-разведывательными подразделениями.

Также будут продолжаться ракетно-дроновые, авиационные бомбовые и артиллерийские удары. Противник применял эти средства и ранее, поэтому подобные атаки останутся реальной угрозой.

Наступление на Запорожье сдерживают Силы обороны и проблемы с логистикой

Россияне могут попытаться использовать пересохшее Каховское водохранилище для продвижения в направлении Запорожья. Насколько реален такой сценарий, учитывая сложные погодные условия, ширину Днепра и возможности украинской обороны?

Здесь нужно учитывать целый ряд факторов. Но я хочу подчеркнуть, что главным препятствием для форсирования Днепра – будь то в районе Каховского водохранилища или у Антоновского моста – являются даже не географические условия.

Основной сдерживающий фактор – это Вооруженные Силы Украины.

Поверьте, если бы Путин знал, что это позволит добиться успеха, он сделал бы из российских солдат живую или мертвую плотину длиной в десять километров. Его меньше всего волновало бы, достаточно ли у военных плавсредств и сколько людей погибнет во время такой операции.

К тому же россияне уже пытались создавать специальные подразделения для действий на воде. Еще в 2024 году они формировали бригаду речных катеров.

Часть этих средств тогда удалось уничтожить. Насколько можно судить, этот замысел себя не оправдал.

По крайней мере, до сих пор эта бригада не проводила каких-либо серьезных военных операций. И я сомневаюсь, что она еще сможет продемонстрировать значительные результаты.

Безусловно, сезонный фактор также играет важную роль. Но нужно понимать, что намерения россиян продвигаться в направлении Запорожья были очевидны уже давно.

Попытки прорвать украинскую оборону на Ореховском и Гуляйпольском направлениях предполагали именно тактические и оперативные задачи, связанные с дальнейшим продвижением к Запорожью.

Это направление лично курировал начальник российского Генштаба Валерий Герасимов. Он определял его как одно из стратегических направлений наступательных действий в 2025–2026 годах.

Но российские войска находятся там далеко не в самом выгодном положении.

В свое время на этих территориях проходило украинское контрнаступление. Россияне строили там так называемые линии Суровикина, а обе стороны создали мощные оборонительные позиции и укрепления.

Поэтому осуществить быстрый прорыв в таких условиях чрезвычайно сложно.

В то же время для Запорожья существует другая серьезная угроза. Российские войска продолжают наносить удары управляемыми авиационными бомбами и беспилотниками по городу и пригородам.

Здесь действительно существует большая проблема, но она не означает, что российские войска подошли к Запорожью на расстояние четырех километров, как заявлял Путин.

Реальное расстояние, по моей оценке, значительно больше. Просто современные средства поражения позволяют противнику наносить удары по городу, находясь гораздо дальше.

Что касается возможности нового масштабного наступления, то сейчас у россиян недостаточно даже не столько войск, сколько возможностей для одновременного проведения нескольких больших операций.

Их подразделения понесли значительные потери на Лиманском направлении. На Константиновском направлении ударная группировка также не смогла достичь того быстрого результата, на который рассчитывало российское командование.

Сейчас противник продолжает наступать в направлении Доброполья. Там действительно сосредоточено большое количество российских войск.

Это свидетельствует о том, что оккупанты уже определили свои стратегические приоритеты. Однако они могут использовать второстепенные направления для отдельных атак, маневров или отвлечения украинских сил.

Но я не очень уверен, что именно сейчас россияне решатся на масштабное наступление в направлении Запорожья.

Поля уже сильно размокли, почва становится нестабильной, что затрудняет движение техники и перемещение личного состава.

Скорее всего, противник будет ждать более благоприятных погодных условий. Это могут быть заморозки, когда грунт станет тверже, или длительные туманы, которые позволят более скрытно перемещать войска.

Другим вариантом для россиян может стать улучшение логистики. Но с этим у них сейчас тоже серьезные проблемы, особенно на юге и юго-востоке Украины.

Подвоз боеприпасов, обеспечение личного состава и перемещение резервов остаются сложными задачами. Для проведения успешной операции даже тактического уровня необходимо иметь защищенные и должным образом обеспеченные тылы.

А на юге Украины российская логистика достаточно уязвима из-за особенностей географии, расположения оккупированных территорий и возможности Сил обороны Украины наносить удары по путям снабжения.

Поэтому, хотя россияне могут продолжать попытки наступательных действий и искать слабые места украинской обороны, их нынешние возможности для масштабного прорыва в направлении Запорожья остаются ограниченными.

Иван Тимочко о кибератаках на Россию: смотрите видео