Наступление из Беларуси – не единственная угроза для Украины: откровенное интервью с командиром "Ахиллеса"

На фоне неудач россиян на фронте и усиления украинских ударов по территории России Владимир Путин стремится полноценно втянуть Беларусь в войну. Сейчас перед российским руководством сейчас стоит задача изменить ситуацию в свою пользу любым способом. Потенциальное наступление из Беларуси является лишь одним из вариантов.

Командир 429 отдельной бригады беспилотных систем "Ахиллес", Герой Украины Юрий Федоренко в эксклюзивном интервью для 24 Канала объяснил, что Россия уже пыталась пересечь украинскую границу в других местах, чтобы оттянуть украинские силы, но все безрезультатно. Поэтому в ход могут пойти более радикальные действия.

Удастся ли Путину уговорить Лукашенко на такой рискованный шаг, почему Россия оказалась в затруднительном положении на фронте и пришло ли время готовиться Европе к новой войне – обо всем этом и не только читайте далее в материале.

Интересно также Строят новую военную реальность: как украинские дроны меняют правила войны

Вступит ли Беларусь в войну против Украины?

Украинское руководство сообщило о возможной угрозе со стороны Беларуси и России. Чего ждать с северной границы и может ли Путин вместе с Лукашенко попробовать новое наступление, чтобы растянуть наши силы?

Намерение противника неизменно – в полной мере уничтожить украинскую государственность и само украинское государство путем террора и уничтожения украинского народа. Цели и задачи у них не изменились. На каждой пресс-конференции Путин теми или иными словами говорит именно об этом.

Что касается фронта сейчас: желаемого успеха противник не имеет. Фактически Силы обороны Украины смогли достичь такого уровня, когда враг заблокирован на подавляющем большинстве отрезков и продвижения у него нет, даже ползучего.

Достигает ли Россия своих результатов воздушными ударами? Нет, не достигает. Если мы говорим о беспилотниках, то значительную их часть Силы обороны сбивают дронами-перехватчиками. Баллистики у них недостаточно, чтобы наносить системное поражение. Крылатые ракеты Украина также частично перехватывает.

Чтобы попытаться выровнять ситуацию, врагу нужно растянуть наши силы и средства. То есть сделать так, чтобы мы были вынуждены перебрасывать ударный кулак, который сейчас сдерживает переднюю линию боевого соприкосновения в Харьковской, Запорожской и Донецкой областях. Поэтому противник может попытаться перейти линию государственной границы в дополнительных местах. В Харьковской области у него это не получается, в Сумской области тоже не получается.

Соответственно, совершенно очевидно, что территорию Беларуси могут использовать для того, чтобы растянуть силы и средства Украины. Я убежден, что диктатор Путин дожмет Лукашенко, чтобы тот любезно в очередной раз дал доступ к государственной границе с Украиной. Но на этот раз, я убежден, он будет дополнительно втягивать и армию Беларуси. На этот раз Лукашенко, скорее всего, пропетлять не удастся.

Понимая, что такой сценарий возможен, Силы обороны Украины принимают соответствующие меры реагирования, чтобы сработать на опережение и исключить продвижение российских оккупационных войск. В том числе и в случае возможного привлечения белорусского войска как союзной стороны.

Смотрите полное интервью с командиром "Ахиллеса"

Какая опасность может ждать страны Балтии?

Дональд Трамп направил в Польшу дополнительные 5 тысяч американских военных, а Владимир Зеленский накануне говорил, что Путин может пойти несколькими путями: усиливать наступление на Запорожском направлении, пробовать пойти на Черниговско-Киевское направление или создавать угрозу уже странам НАТО. Есть ли угроза для Польши? И если прямого риска сейчас нет, то зачем США усиливают восточную польскую границу?

Мировой порядок безопасности еще не упал, но уже так трещит по швам, что слышно за океаном. Именно поэтому Россия будет действовать там, где ее разведка предварительно будет считать, что можно достичь желаемых политических и военных целей.

Если говорить о странах НАТО, то, по моему убеждению, прямой угрозы со стороны Беларуси в данный момент нет. Есть политические угрозы. Вспомним Нарву, вспомним тему так называемых русскоязычных и "защиты их прав" в Латвии, Литве и других странах. Поэтому Россия будет совершать провокационные действия, нарушать воздушное пространство, в частности своей боевой авиацией. Но говорить о прямых боевых действиях против стран НАТО я бы сейчас не стал. Это моя оценка процессов безопасности, которые происходят в мире.

Что касается политического влияния, то Россия будет расшатывать ситуацию изо всех сил. Пропаганда о "защите русскоязычных" будет обязательно. Мы уже видели это в Украине – в Крыму, Донецкой, Луганской, Харьковской и Запорожской областях. Точно так же россияне попытаются действовать в странах Балтии.

Почему сейчас лидеры НАТО перебрасывают дополнительные силы и средства? Это действия на опережение. Они четко дают Путину понять, что легкой прогулки не будет и что он не застанет их врасплох. Его встретят танками, ракетами, пушками – бой будет жестоким. Именно так президент США пытается нивелировать потенциальный акт агрессии против стран Альянса.

Что касается Украины, то здесь ситуация другая. Путин понимает, что такой сценарий, с одной стороны, может растянуть наши силы и средства, а с другой – может привести к тотальной гибели российско-белорусских солдат. И здесь вопрос не в их жизнях, потому что Путину безразлично свое войско. Вопрос в том, даст ли это ему дополнительное военное влияние.

Если он этого результата не получит, а при этом втянет Беларусь в войну уже в открытом формате, а не в пассивном, то это повлечет за собой еще большую изоляцию. Путин еще сильнее почувствует на своей шее петлю от цивилизованного мира. Потому что рядом со странами НАТО появится еще и государство, которое напрямую участвует в боевых действиях. Очевидно, что если белорусское войско вступит в бой, то мы будем вынуждены также наносить удары по военным объектам на территории Беларуси.

То есть все сейчас действуют на опережение.

"В Украине произошло технологическое чудо"

Путину его генералы обещают захватить Донбасс до осени. В то же время некоторые военные аналитики говорят, что сейчас для Украины едва ли не лучшая ситуация на фронте за все время полномасштабной войны. Что вы можете об этом сказать?

Восемь месяцев назад ситуация на фронте была очень сложной. И я вам скажу честно: в отдельные моменты думал, как же так обыграть ситуацию, чтобы иметь хоть какое-то достижение на поле боя.

По состоянию на сейчас могу сказать, что произошло определенное технологическое чудо. Не в один день и не за один месяц. Все проекты, которые тянулись от начала полномасштабной войны, технологическая модернизация, наращивание возможностей в итоге дали результат.

Украина получила дополнительное финансирование, дополнительные дроны, дополнительное партнерство с другими государствами, что дает возможность получать качественный беспилотный компонент за относительно небольшие средства. Также у нас увеличилось "рука влияния" – то есть расстояние, на которое мы можем доставать своими огневыми средствами.

За последние восемь месяцев Россия получила беспрецедентное количество ударов украинскими беспилотниками. Это блокирует работу военно-промышленного комплекса, это блокирует экономику России.

Мы смогли нарастить способность бить логистику противника на оперативном уровне. Речь идет о глубине от 70 до 150 – 200 километров за линией боевого соприкосновения. А именно там расположены объекты, которые обеспечивают переднюю линию.

Если говорить о фронте в целом, то уже пятый месяц мы уничтожаем больше оккупантов, чем они в течение месяца способны поставить в строй.

Например, командующий СБС Роберт Бровди, "Мадьяр", объяснил, что Силы беспилотных систем профильно обладают беспилотной составляющей, то есть у нас высокий уровень экспертизы.

В среднем на каждый ударный экипаж, который выполняет задачи на линии боевого соприкосновения или находится на восстановлении, норма должна быть такая: 10 оккупантов в месяц, уничтоженных или тяжело раненых, выбывающих из театра боевых действий.

Если все подразделения Сил обороны будут придерживаться этой нормы, мы выйдем на тот результат, о котором говорил министр обороны Украины Михаил Федоров. Это уничтожение более 50 тысяч российских оккупационных войск с помощью дронов в месяц.

Это реально возможно сделать. Если взять флагманскую бригаду "Птицы Мадьяра", то у них на один ударный экипаж приходится 30 оккупантов в месяц. Если говорить о Службе безопасности Украины, то там этот показатель колеблется от 18 до 20. 429 бригада "Ахиллес" обеспечивает 15,5 оккупанта в месяц на один ударный экипаж. То есть мы существенно перевыполняем норму.

Как следствие, имея лишь около 2 – 2,5% от общей комплектации войска, мы (СБС – 24 Канал) обеспечиваем 35% всех уничтоженных и пораженных целей на поле боя. Другими словами: на каждые 100 оккупантов, которых уничтожили или вывели из строя, 30 – 35 – это результат работы подразделений Сил беспилотных систем.

Мы имеем эту экспертизу и охотно ею делимся. Более того, некоторые пехотные подразделения имеют у себя "крафтовые" роты или батальоны, которые очень хорошо выполняют специализированные задачи. Например, они качественно научились работать на отдельных типах дронов и делают это лучше всего в войсках. Такое часто бывает: на большом количестве беспилотников ты выполняешь хуже задачи, чем кто-то конкретно в рамках своей узкой специализации.

Тогда мы целенаправленно едем к такому подразделению и говорим: "Ребята, пожалуйста, покажите, расскажите, научите. Мы должны работать так, как вы". Также когда мы что-то делаем лучше – а многие вещи мы действительно делаем лучше в Вооруженных силах, – то приглашаем тех, кто проявляет к этому интерес. Чем больше нас, тем больше технологий, тем меньше будет оккупанта.

Поэтому прямой ответ на ваш вопрос таков: да, ситуация на линии боевого соприкосновения действительно свидетельствует о том, что враг не может продвигаться и не может реализовать поставленные задачи. И, конечно, в течение лета враг не сможет выйти на административные границы Донецкой области. Я подчеркиваю: это невозможно.

Все, что диктатор Путин слышит от своих генералов, – это ложная информация. Если посмотреть на те карты оккупантов, которые попадают в широкий доступ, не раскрывая никакой секретной информации, можно увидеть, что населенные пункты, которые реально находятся под контролем Вооруженных сил Украины, у них уже нарисованы как оккупированные.

Почему так? Потому что каждый полковник, который приезжает командовать тем или иным соединением, приезжает туда за новой звездой. Если повезет и он не уничтожит весь личный состав, то хочет получить повышение. Если не повезет, то хотя бы какую-то награду. Поэтому каждая ротация их командиров должна завершаться хоть каким-то успехом, потому что иначе их просто снимают с должностей.

Вот почему они дорисовывают эти карты, выдавая желаемое за действительное.

Я должен констатировать, что мужество украинского солдата на пятом году полномасштабной войны остается на чрезвычайно высоком уровне. Война – это очень тяжелая вещь. И психологически, и физиологически. Но украинский солдат ежедневно совершает подвиг на поле боя при поддержке своего народа.

Готовы ли в Европе дать отпор Путину?

Между тем в странах Балтии сейчас боятся не так ядерных угроз Путина, как того, что все, что летит по Украине, в какой-то момент полетит в их воздушное пространство. Насколько, по вашему мнению, европейцы готовы отражать воздушные цели, в частности беспилотники?

Я начинал войну в 2014 году в составе подразделения специального назначения. Специфика наших задач заключалась в ведении боя в городской застройке, в стрелковых боях. То есть мы не работали дронами, сидя где-то далеко от противника. Мы вели бой, видя врага перед собой и поражая его из стрелкового оружия.

Человеку несвойственно убивать себе подобных. Эту грань надо перейти впервые. Россия загнала нас именно в такую рамку: мы вынуждены их убивать, потому что так мы боремся за право жить.

Но переход этого рубежа – это всегда преодоление страха. Ты должен преодолеть в себе страх быть убитым и страх перед теми предохранителями, которые формирует социум: не убей. Укрощение страха можно сравнить с укрощением хищного животного. Если ты его приручил, он будет служить тебе, защищать тебя, сражаться за тебя. Если нет, он тебя съест здесь и сейчас.

Поверьте мне, не боится только глупый. Страх есть всегда. Вопрос лишь в том, способен ли ты его обуздать. Мы видим из истории, что каждый раз, когда та или иная страна, тот или иной лидер начинает бояться, такая страна в конце концов оказывается по пояс в крови своего народа. Она заканчивает порабощением и разрушением.

Наши партнеры уже в значительной степени осознали угрозу. Через "не хочу", через "не могу", но понимая, что Украина должна устоять, они понемногу укрощают свой страх – санкционной политикой, финансовой помощью, совместным производством вооружения. И у них нет другого выбора. Или они укротят страх и начнут реально противодействовать, или погибнут. Другого варианта нет.

Поэтому, по моему убеждению, подавляющее большинство европейских стран так или иначе станет на борьбу. Но где может все пойти не так? Если национальное сопротивление не поддержат их граждане. Здесь есть очень большие страхи.

В рамках развития Европейского Союза происходило переселение больших групп населения из одних стран в другие, туда, где был выше ВВП и лучшие зарплаты. Некоторые страны были заселены беженцами из регионов, где продолжались конфликты. Я не уверен, что люди, которые сейчас населяют территорию европейских стран, будут готовы взять в руки оружие и воевать против России.

Именно поэтому посмотрите, что делает Европейский Союз. Они прощупывают почву. Как общество отреагирует на мобилизацию? Как отреагирует на всеобщую повинность? Какими будут социальные настроения? То есть процесс уже пошел – и с точки зрения вооружения и перевооружения, и с точки зрения проверки общественной готовности к мобилизации, к прохождению службы, к ведению боевых действий за собственное выживание.

И так же они очень внимательно изучают украинский опыт. Сегодня есть огромный запрос на украинских специалистов. Я скажу больше: есть факты, когда пытаются буквально переманивать наших военных. Наше государство максимально открыто во взаимодействии: опыт, производство – все, что нужно.

Но есть негодяи, охотящиеся на наших военнослужащих, которые уже оставили службу из-за ранения или травмы и вышли на гражданский рынок. Их пытаются забрать к себе, чтобы получить тот опыт, который имеют наши ребята. Это происходит системно.

То есть осознание угрозы есть. Оно совершенно очевидно для тех, кто руководит странами, кого избрал народ на эти должности. Но готовы ли сами народы этих стран бороться за себя, это огромный вопрос. И сейчас над ним активно работают всеми доступными средствами и методами.

К чему приведет тотальная мобилизация в России?

Павел Палиса ранее говорил, что после выборов в Госдуму в России могут объявить тотальную мобилизацию. Вы только что объяснили, что российские потери большие и темпы уничтожения оккупантов могут еще возрасти. Как вы оцениваете, действительно ли уже этой осенью в России возможна тотальная мобилизация? И в результате этого не снесут ли власть?

Не снесут. Русские – это не национальность, а, скажем так, категория людей, которые могут затягивать ремень на 360 градусов. То есть, как бы плохо не было, они готовы затягивать его еще сильнее. Больше всего их смущает голод. У них такой общественный договор: если наступает голод, значит в стране что-то идет не так.

Если элементарно есть что поесть, то остальное для них уже не так важно. Безразличны комфорт, безразличны перспективы, безразлично образование. Есть пропаганда, есть ядерная бомба, есть ощущение, что они маленький кирпичик чего-то большого, потому что у них ядерная, космическая держава. Все. Остальное их мало интересует.

Движения на России могут начаться только тогда, когда целые регионы начнут голодать из-за экономической ситуации. Вот тогда да, тогда что-то может быть.

Но если из 140 миллионов населения сейчас принудительно мобилизуют еще миллион, это не приведет к таким настроениям, которые сразу снесут Кремль. Но это будет дополнительная капля, которая будет снижать уровень поддержки войны против Украины. Потому что воевать за деньги – это один общественный договор. А воевать и погибать принудительно – этого уже никто не хочет.

Есть и другая составляющая. Надо понимать: если они бросят больше людей, то и потери у них будут больше в разы. Объясню на простом примере, не раскрывая ничего лишнего.

Представим два подразделения с одинаковой боевой готовностью и примерно одинаковыми возможностями. Один стоит на менее интенсивном отрезке, другой – на более интенсивном. Тот, что стоит на менее интенсивном, может показывать условную норму, например 10 (убитых, – 24 Канал) россиян на экипаж. А тот, что стоит на очень горячем отрезке, где противник идет волна за волной, может показывать и 25, и 30. Потому что поток личного состава там просто бешеный и он уничтожается значительно интенсивнее.

Итак, если противник нарастит численность здесь и сейчас, то это, конечно, может дать ему определенные тактические успехи. Но и потери у него будут огромные. А потери среди тех, кого принудительно мобилизуют, так или иначе дополнительно будут подталкивать окружение Путина, которое очень хочет сесть на его место, к мысли, что наступает тот самый момент, когда "дедушку пора убирать".

И я вам скажу больше. Я убежден, что украинское государство устоит. Путин погибнет не от украинской ракеты или дрона. Путин не умрет от физиологической старости. Путина уничтожат руки его же окружения. И именно его сделают главным козлом отпущения.

Первые признаки этого уже есть. Посмотрите хотя бы на заявления его ближайшего соратника Шойгу. Что он говорит? Что все задачи были выполнены, а все распоряжения и приказы отдавал лично диктатор Путин.

Поэтому я желаю каждому из вас это увидеть. Наша задача – делать все возможное, чтобы у фронта было чем воевать, а нам, военнослужащим, которые выполняют задачи в районе боевых действий, максимально, на грани работать над тем, чтобы силы и средства противника были обнаружены, уничтожены и чтобы мы не допустили потери территорий.