Этой зимой Украина может столкнуться сразу с несколькими серьезными вызовами: Россия способна снова сделать ставку на удары по критической инфраструктуре, а запасов ракет для Patriot недостаточно, чтобы полностью закрыть небо от баллистики. На этом фоне особенно остро стоит вопрос, готова ли Украина к новому сезону массированных атак.

Член Комитета Верховной Рады по вопросам национальной безопасности, обороны и разведки Сергей Рахманин в интервью 24 Каналу объяснил, чего стоит ждать осенью и зимой, зачем России бить именно по инфраструктуре и насколько критическая ситуация с ракетами PAC-3 для Patriot. Он также рассказал, что на самом деле может стоять за переговорным треком с участием команды Дональда Трампа и почему нынешний процесс может оказаться значительно сложнее, чем кажется.

Если проанализировать, как ведет войну Украина и как ее ведет Россия, я имею в виду комплексный анализ: и военный компонент, и экономический, и пропагандистский, и международно-политический. Как вы думаете, с какими позициями обе стороны выйдут после осенне-зимнего периода? Каким будет стратегический баланс обеих сторон?

Если мы говорим об осени, то ничего не изменится. Единственным серьезным вызовом может быть увеличение мобилизации в России.

Если говорим о зиме, здесь немного сложнее, потому что это будет зависеть от того, как мы пройдем зиму. И с точки зрения энергетической безопасности, и с точки зрения финансового обеспечения нашего бюджета, и в первую очередь обороноспособности.

Но это зависит в том числе и от позиции партнеров, а ее прогнозировать достаточно сложно, особенно когда речь идет о Соединенных Штатах.

Полный разговор с Сергеем Рахманиным: смотрите видео

Если мы говорим о текущей тактике России, это атака украинских городов реактивными "Шахедами". Мы еще, к сожалению, не изобрели противоядие против этой истории. Есть ли у вас понимание временных рамок, когда нам удастся найти противоядие?

Наши инженеры, наши конструкторы, наш ОПК работает в этом направлении, работает с начала зимы, когда были зафиксированы первые нередкие случаи применения реактивных "Шахедов". Есть уже кодифицируемые изделия, есть изделия, которые проходят определенные испытания.

Я думаю, что к середине осени, максимум к концу осени, у нас будет несколько средств, которые будут способны достаточно эффективно сбивать реактивные "Шахеды". Но вопрос будет в масштабировании.

Масштабирование будет зависеть от двух факторов: финансов, а у нас есть недофинансирование оборонного сектора, и вопрос поступления средств остается открытым пока. Внутренних ресурсов у нас не хватит. Партнеры пока колеблются, надеюсь, что они будут более гибкими и быстрыми в принятии необходимых решений.

И второе чисто техническое решение для того, чтобы масштабировать, например, зенитные дроны, которые могли бы полноценно противодействовать реактивным "Шахедам", в частности Geran-4 и Geran-5, которые летают на очень большой высоте и развивают достаточно большую скорость, нужны реактивные двигатели.

У нас ограничен доступ к этим изделиям. Россияне опираются на огромное количество дешевых и достаточно эффективных китайских двигателей ТРД, турбореактивных двигателей. У нас такой возможности нет.

Вот если будут решены эти два вопроса, я думаю, что процент сбивания реактивных "шахедов" существенно увеличится. Но есть объективные проблемы.

Как вы видите и как вы понимаете сверхзадачу России по отношению к Украине на осенне-зимний период?

Фактически в канун каждой зимы у Путина появляется ощущение, что эта зима точно будет переломной, что вот сейчас именно тот момент, когда стойкость Украины энергетическая, военная, экономическая, финансовая уменьшится, ослабнет и наконец разломится.

Вот сейчас, судя по всему, он считает, что это та самая роковая зима, которая может изменить ход событий в его пользу.

Есть ощущение, что украинская энергетика не выдержит массированных ударов, прежде всего баллистики, потому что у нас нехватка, если не сказать полное отсутствие, PAC-3, средств, способных перехватывать, точнее сбивать, баллистику. Есть проблема в масштабировании реактивных дронов, у нас пока что есть проблема с эффективным збиванием дронов.

Я думаю, что он рассчитывает, что сложные условия, в которых окажутся украинцы, с точки зрения проблем с энергетикой, проблем с водоснабжением, проблем с теплом, светом, проблем с продуктами (потому что параллельно идет достаточно массивная кампания по уничтожению складских помещений, по уничтожению логистических цепочек) – что как раз терпение украинского народа будет на грани, когда оно может давить на власть.

А власть, соответственно, будет идти навстречу пожеланиям Путина выполнить те условия, которые он нам постоянно выдвигает, то есть фактически капитулировать.

Но ведь вообще в мировой истории почти никогда такое давление на людей не приводило к тому, чтобы они поднимали какие-то бунты, требовали от своей власти капитулировать. Почему Путин верит, что с нами это выйдет?

На самом деле нет никакого такого точного примера, чтобы, например, огромное давление на гражданскую инфраструктуру, в частности на энергетическую, и не только, чтобы оно приводило к слому в системе сопротивления того или иного государства. Но каждый политик считает, что что-нибудь когда-нибудь происходит впервые. Возможно, Путин считает, что это будет первый случай.

Во-вторых, таких системных, массивных, разнообразных ударов действительно в истории не было. И я думаю, что масштаб ударов по Украине зимой может быть действительно больше, чем это было предыдущей зимой.

А в-третьих, если у тебя не получается эффективно действовать на поле боя, а должного эффекта от боевых действий Путин не получит, то ты должен рассчитывать на то, что тебе остается.

Вот у него логика в том, что это так или иначе приведет к изменению политики украинской власти. Не обязательно это должно быть, скажем так, смена позиции под давлением улицы, например.

Выйдут люди на улицы и потребуют прекращения войны при любых обстоятельствах. Ты человек, получающий информацию из разных источников по всем отраслям, по всем сферам экономики человеческой жизни. И вот тебе приходит статистика, что у тебя уменьшается все: финансовый ресурс, у тебя уменьшаются какие-то запасы прочности в разных отраслях, и у тебя, в частности, накапливается как минимум тревожность населения.

Вот очевидно есть еще и такой расчет, что под давлением этих обстоятельств ты будешь думать, а не стоит ли тебе остановиться, чтобы не усугубить ситуацию еще больше. Вот, может быть, расчет такой.

Не считаете ли вы, что зимой 2026 – 2027 рамка войны окончательно перейдет в контекст и превратится в войну инфраструктур и войну отдельных городов?

Отчасти элементы такой войны мы наблюдаем сегодня, но я не думаю, что это будет исключительно война городов. Потому что, как ни крути, все, что происходит на войнах, в основном зависит от того, что происходит на поле боя, что происходит на земле.

Если не будет должного продвижения той или иной стороны, если не будет сугубо военного эффекта на поле боя, то продолжительная война городов все равно не изменит ситуацию.

Я не буду проводить аналогию, которая напрашивается. Это аналогия ирано-иракской войны, которая длилась восемь лет, и последние годы она, собственно, и сводилась в основном не к войне на поле боя, а к войне городов, попыткам наносить чувствительные удары по инфраструктуре, по гражданскому населению.

Поэтому я не думаю, что нас ждет вариант ирано-иракской войны, когда поле боя остановится, а будут только дальнобойные удары по тылам одной и другой стороны.

Все равно будет происходить много событий на поле боя, и от того, как будут происходить события, собственно, в районе линии боевого столкновения, хотя она сейчас достаточно условна, будет многое зависеть и от того, как быстро, как скоро закончатся хотя бы активные боевые действия, не скажу война, а активные боевые действия.

То есть дальнобойные удары – это дополнительная опция происходящего на земле, а не наоборот.

Почему именно сейчас снова активизировался переговорный трек, если ни одна из сторон не хочет идти ни на какие уступки? Украина и Россия продолжают уничтожать друг друга авиаударами, и я не могу понять предмет переговоров. Понимаете ли вы его?

Насколько я понимаю, я могу чего-то не знать, он не активизировался, он просто имитируется. На каком-то этапе Соединенные Штаты упомянули о войне между Украиной и Россией.

На каком-то этапе на фоне того, что совершенно в тупик зашла операция Соединенных Штатов в Персидском заливе в войне с Ираном, им понадобились какие-то дополнительные опции. Возможно, они решили, что хотя бы если не громкую, то какую-нибудь победу, которую можно было продать, они смогут одержать.

Для этого они активизировали трек этих переговоров, этих челночных дипломатов Уиткоффа и Кушнера.

Я не думаю, что это приведет к каким-либо существенным последствиям. Они съездили в Москву еще раз, они съездили в Киев впервые. Наверное, ничего нового не услышали. Ничего нового никто не услышал.

Россиянам необходимо поддерживать этот трек по той простой причине, что они не хотят раздражать Соединенные Штаты лишний раз для того, чтобы поддержка Украины как минимум не увеличилась, а в идеале уменьшилась.

Мы не хотим по тем же соображениям ссориться с нашими партнерами, будем называть их так, чтобы мы тоже не ухудшили свои отношения с ними. Потому что, как минимум, разведывательные данные и связь мы получаем от Соединенных Штатов.

И Соединенные Штаты, хоть и не очень эффективно, не очень охотно, но все же продают нам определенные виды вооружения, закупаемые на деньги наших европейских партнеров.

Поэтому мы имитируем продолжение переговоров, россияне имитируют продолжение переговоров, а Соединенные Штаты не знают, как эти переговоры продвигать. Поэтому я бы не переоценивал факт приезда представителей Трампа в Москву и Киев. Пока это выглядит больше как имитация, чем реальный какой-то прорыв.

Эта игра в имитацию рождает какие-то новые заявления. Вот на днях спецпосланник Трампа Джаред Кушнер заявил, что если бы Украина отдала те территории, которые требует Путин, то у нас уже было бы соглашение. Почему американцы думают, что если Путин получит Донбасс, то он остановится и не захочет больше?

Во-первых, ничего нового Кушнер не сказал. Новость только в том, что именно Кушнер это сказал в первый раз. Что-то подобное или совершенно такое мы слышали от Уиткоффа неоднократно и от Трампа теми или иным словам по меньшей мере несколько раз. Поэтому новость только в том, что сменился спикер.

Второе. Я бы не обобщал американцев. Мы говорим о конкретной группе людей. Я думаю, что если бы на острие этих переговоров был человек хотя бы уровня масштаба Рубио или того же Рэдклиффа, то лексика, риторика была бы несколько иной.

Эти люди безгранично далеки от дипломатии, и тем более далеки от военных или геополитических вещей. Это бизнесмены, максимально приближенные к Трампу, воспринимающие свою миссию как своего рода попытку провести бизнес-сделку.

Они используют лексику бизнесменов. Они используют лексику из категории "купи-продай", не более того.

Третье. Если мы экстраполируем заявления Кушнера или Уиткоффа на позицию Трампа, то Трампу глубоко безразлично, будет Донбасс украинским или российским, пойдет дальше Путин или нет. Для них это безгранично далеко.

В их повестке дня, в их перечне приоритетов эта война не в первой десятке вопросов, которые для них важны. Им нужно получить что-то, что можно было бы продать как победу напоказ, и в первую очередь собственному избирателю. Последствия их не интересуют. И россияне, и мы это прекрасно понимаем.

А вот у меня тогда в этом контексте тоже такой вопрос: почему этим не занимаются профессиональные дипломаты? Где Рубио? Где Госдеп? У вас нет понимания почему?

Это вопрос к Трампу. Трамп художник, он так видит. Он не классический политик. У него свое представление о месте Соединенных Штатов, о внешней политике, о средствах ведения политики.

В самом деле, если хотите, Трамп возвращает дипломатию в период Средневековья. В свое время профессиональных дипломатов как таковых не было. Были посланники. Это, как правило, были люди, максимально приближенные к правителю.

Люди, которые пользовались его доверием, наделялись определенными полномочиями, и они выполняли определенную миссию. Это мог быть человек из совершенно разных сфер.

И только позже, начиная со времен Ришелье, дипломатия начала оформляться как отдельная сфера деятельности, достаточно сложная, достаточно тонкая, достаточно профессиональная. Писались целые научные труды, начиная с Кольбера, как это должно происходить.

Был определенный период оформления дипломатов как определенной касты. Собственно, определенным этапом завершения этого направления стало создание Лиги Наций и попытка создать некую ячейку, прослойку людей, которые могут разруливать сложные вопросы, возникающие между государствами без ведения войны.

Затем последовала Организация Объединенных Наций, которая на начальном этапе действительно достигала определенных успехов. Но сейчас эта классическая дипломатия находится в определенной стагнации.

И у меня большая надежда просто как у человека, что эта война повлияет на развитие дипломатии, и дипломатия пройдет какой-то этап обновления, и мы увидим какую-то еще одну итерацию Организации Объединенных Наций или Лиги Наций, то есть какой-то новый инструмент, какой-то новый механизм, который будет предотвращать войны. Но пока ООН такую роль не играет.

А Трамп как человек, который больше интуит, чем прагматик, пытается выстраивать дипломатию так, как он ее понимает. Есть люди, которые пользуются его доверием, и эти люди имеют способ, понятный ему, а он тоже бизнесмен, он тоже коммерсант, достигать каких-то успехов.

Успехов этих нет. Никакого успеха у Трампа в дипломатии не было, и в ближайшее время не будет. Начиная с Газы и заканчивая Ираном. Но он художник, он так видит. И, к сожалению, мы на это повлиять не можем.

А как вы думаете, почему в медиа появилась информация о возможной замене Кушнера и Уиткоффа на Рэдклиффа? Мы, конечно, знаем, что Белый дом потом опроверг эту информацию официальным заявлением. Но тем не менее.

Насколько я понимаю, могу ошибаться, конечно, в Республиканской партии, недовольной нынешним рейтингом Трампа, нынешним уровнем его доверия и тем, как Трамп решает свои дела, в том числе и геополитические, образовалась если не оппозиция, то определенная группа людей, пытающихся повлиять на некоторые решения.

Они пытаются убедить Трампа либо непосредственно, либо косвенно, чтобы он самых неэффективных людей в разных направлениях заменял на более эффективных.

То есть они пытаются изменить хотя бы частично внешнюю политику Соединенных Штатов либо заменой определенных фигур, либо предоставлением больше полномочий тем людям, которые более или менее сознательны и более или менее профессиональны.

И потому, поскольку Рэдклифф не просто более сознательный человек, чем подавляющее большинство людей в окружении Трампа, но еще и человек очень близкий, действительно близкий, к Трампу, то я думаю, что это была своеобразная спецоперация.

То есть забросили эту мысль для того, чтобы она дошла до Трампа и по крайней мере заставила его задуматься: а не заменить ли людей, которые пока не могут похвастаться какими-то успехами, на других людей, таких же близких ему, но с другим бэкграундом, с другим углом зрения, более прагматичным, более жестким.

Рэдклифф действительно такой человек, занимающий отдельное место в ближайшем окружении Трампа. Потому что после поражения Трампа на предыдущих президентских выборах большое количество входивших в его окружение людей от него отвернулись. Рэдклифф всегда оставался близким к Трампу.

Произойдет ли это, мне неизвестно, но я знаю, что есть часть республиканцев, которые настроены на то, чтобы неэффективных людей в окружении Трампа постепенно заменяли люди более эффективные.

Некоторые говорят, что якобы ЦРУшник с ФСБшником лучше поймут друг друга и лучше договорятся как два спецслужащих. Это в контексте Рэдклиффа, Путина и так далее. Что по этому поводу думаете?

Я думаю, что это иллюзия. Можно сослаться даже на попытку Бернса предотвратить вторжение россиян в Украину и его визит в Москву, и его разговоры со спецслужбами российскими, с руководством, не только с Путиным, а с руководством спецслужб, и с Патрушевым, и с Нарышкиным. И она окончилась ничем.

Во-вторых, мы живем в мире книжно-кинематографических представлений о спецслужбах. А как говорят люди, и я доверяю их точке зрения, которые немного лучше в этом разбираются, что нынешнее ЦРУ – это не то ЦРУ, а нынешнее ФСБ – это немного не то ФСБ.

Я думаю, что это иллюзия. Я не думаю, что это упрощает их общение. Во-вторых, в условиях абсолютно персоналистских режимов (де-факто они очень разные, но оба персоналистские), режим Трампа и режим Путина, большой самостоятельности, большой автономности руководители спецслужб все равно иметь не будут.

Еще одно заявление, прозвучавшее от американцев... Трамп заявил, что Украина должна прекратить удары по энергетике России, потому что они приводят к дефициту дизеля. Также он добавил, что дефицит дизельного горючего возник не из-за войны Соединенных Штатов и Израиля против Ирана, а якобы из-за украинских ударов по российской энергетике. Согласится ли Украина прекратить удары по энергетической инфраструктуре России, если попросил Дональд Трамп?

Во-первых, понятно, что первая причина не в нас. Это правда. То, что удары украинских сил обороны по российским нефтеперерабатывающим заводам частично тоже влияют на цену топлива, и в частности на дизельное топливо, это правда. Но первая причина точно не в нас.

Почему это заявление появилось сейчас? Совершенно логично. В Ормуге все понятно, и Трамп пока не знает, как из этого вылезти. А повышение цен на горючее в Соединенных Штатах чувствительно ударяет по его репутации, по его рейтингу и усложняет позиции Республиканской партии в преддверии промежуточных выборов.

А почему сейчас? Потому что хуситы провели достаточно эффективное сухопутное наступление и теперь смогут перекрыть еще и Баб-эль-Мандебский пролив, что еще больше усложнит цены на топливо. И понятно, что нужно было найти кого-нибудь крайнего. Это попытка переложить свою ответственность на кого-то другого.

Украина в этом случае самый удобный вариант для того, чтобы эту ответственность переложить.

Согласится ли Украина? Сложный вопрос. Во-первых, мне неизвестно, обращались ли с такой просьбой. Заявление об этом не означает факта наличия такой просьбы.

Все будет зависеть от того, насколько это будет выгодно или невыгодно, сложно или несложно. Если это будет в ультимативной форме, придется как минимум задуматься над этим жестким предложением.

Но вряд ли Украина позволит себе отказаться от этих ударов, если позволит себе, то на длительный срок. На время для того, чтобы Трампу было с чем выходить к избирателям, возможно. Надолго нет, потому что у нас своя война, у нас свои интересы.

И, скажем так, удары по НПЗ – это очень эффективный элемент ведения войны, от которого отказываться вряд ли стоит.

Если мы поразмышляем в парадигме бизнес-отношений, там, где можно чем-то обменяться?

Очевидно, что, в первую очередь, это предоставление ракет PAC-3, которых нам критически не хватает и которые являются очень важным элементом для того, чтобы выстоять в предстоящую зиму.

Но я не очень в это верю, потому что Трамп время от времени (его администрация, Трамп напрямую, Трамп через каких-то уполномоченных лиц) обращался к нам с определенными просьбами и даже требованиями. Но я не помню ни одного случая, чтобы он что-то предлагал.

Поэтому я не очень верю в этот вариант. Если он действительно возникнет, вдруг Трамп изменит свою логику, хотя в таком возрасте люди не меняются, то наверняка нас интересует определенное усиление санкций, в частности контроль над вторичными санкциями.

Но еще раз говорю, в первую очередь это получение ракет PAC-3, потому что их дефицит у самих Соединенных Штатов, которые не очень эффективно использовали их во время войны в Персидском заливе, которые продолжают их использовать, и их партнеры, зависящие от их поставок. Поэтому в теории, да, такой вариант остается. Практически, к сожалению, я не очень в него верю.

Ну да, действительно, вот когда вы сейчас сказали, я тоже вспомнил, что Трамп обычно не предлагает что-либо взамен. Он шантажирует чем-то.

Он шантажирует. Он шантажирует и говорит: "Не предлагаем, разведданными не будем делиться". Если он что-то обещает, то обещает что-то отвлеченное и в какой-то туманной перспективе. Какие-либо конкретные реальные прагматические предложения от него не получают даже партнеры, не говоря уже о нас, которых он откровенно своими союзниками не считает.

Дефицит PAC-3, баллистическая угроза и подготовка к зиме

Вы затронули тему интерсепторов, перехватчиков, именно PAC-3. Я так понимаю, что сегодня Россия накапливает баллистику, учитывая то, как происходят удары по Украине, правда?

Трудно сказать. Есть основания полагать, что какую-то часть они накапливают. Очень тяжело сейчас, есть несколько непонятных вещей.

То есть очень разнятся цифры. Нам называют, в том числе наши официальные лица, сколько Россия может производить или получать баллистических ракет в месяц. Там цифры колеблются от восьмидесяти до ста сорока. Такой очень большой лаг на самом деле.

Во-первых, нет четкой информации, потому что россияне пытаются эти поставки делать максимально скрыто, сколько ракет способна давать Северная Корея, речь идет о KN-23. Это фактически корейские аналоги "Искандеров", условно говоря.

И во-вторых, на какую цифру россияне выходят в производстве баллистических ракет, используемых для зенитных комплексов С-300, С-400.

Они поступают из двух источников. Это те ракеты, которые использовались в качестве ракет-мишеней, то есть ракеты для обучения российских зенитчиков, их просто перерабатывают. Или это некондиционные ракеты от С-300, старые, у которых срок годности истек или есть брак, их тоже перерабатывают.

Здесь очень сложно посчитать, сколько они их могут перерабатывать в месяц, достаточно сложно. Вот даже у серьезных аналитиков различаются эти подсчеты.

Но в любом случае, я думаю, что если мы говорим об "Искандерах", о KN-23 и об этих для С-300, С-400, то на цифру в сто мы можем выходить. Поэтому в последнее время мы видим, несколько уменьшилось количество ударов баллистическими ракетами.

Основания считать, что они какую-то часть накапливают, действительно есть. И если они будут воздерживаться от ударов баллистики, то могут накопить достаточно много.

Но это зависит от чего? Они сейчас еще не используют активно баллистику, потому что могут позволить себе относительно безнаказанно использовать реактивные "Шахеды". Какая-то часть их сбивается, но этот процент не так высок, как по сбиванию обычных бензиновых "Шахедов", то есть "Шахедов-136" или "Герани-2".

И поэтому, если мы достаточно быстро будем эффективно сбивать третью, особенно четвертую и пятую "Герань", то тогда им придется снова вернуться к ударам баллистики. То есть такая жестокая математика, но должны ее озвучивать. Баллистики у них на зиму останется поменьше.

Ну и здесь, я думаю, справедливо было бы отметить, что пока снизилось количество ударов баллистики, в принципе, мы накапливаем и антибаллистику так или иначе.

Не накапливаем, потому что нам фактически она и не поступает. То есть мы сейчас не получаем из-за границы ничего. Давайте так. Я не могу называть конкретные цифры.

Скажем так, у нас проблемы со снабжением PAC-3 очень серьезные. То есть говорить о том, что мы ее накапливаем, было бы большим преувеличением.

Мы получаем PAC-2. Это публично заявлялось, поэтому я могу говорить об этом, но, к большому сожалению, хотя теоретически она должна перехватывать баллистические ракеты, она их не сбивает. Там несколько иной принцип действия. Но военные откровенно признают, что это либо очень низкий процент, либо, если вернее, процент максимально приближен к нулю.

Я правильно тогда понимаю, что, скорее всего, наступит зимой такая ситуация, что из-за дефицита антибаллистики, перехватчиков украинским силам обороны придется выбирать, что защищать: или энергетику, или гражданскую инфраструктуру, или еще что-то и так далее?

Вопрос стоит немного не так. Во-первых, мы все-таки рассчитываем, что сможем убедить наших партнеров, в первую очередь европейских, получить определенное количество PAC-3.

Речь идет, в частности, о таких странах, как, например, Греция, Испания. Есть еще Германия, Польша, где есть определенное количество ракет, у которых истек срок годности.

А за счет денег, которые нам предоставляют партнеры, мы заключаем соглашение на производство новых ракет PAC-3. Но эти ракеты будут производиться, условно говоря, в 2028, 2029, 2030 году.

И мы говорим о том, что у вас сейчас есть ракеты, у которых истекает срок годности. Вам точно в ближайшие месяцы баллистика не грозит.

Поэтому давайте мы просто словами ретранслируем то, что артикулируется нашим партнерам. Вы нам сейчас со своих складов эти старые ракеты отдайте, мы переживем зиму, мы защитим насколько это возможно наших людей, нашу экономику, нашу энергетику. А те ракеты, которые будут новые с завода, которые появятся в 2027, 2028, 2029 и т.д., вот ими вам компенсируем.

Пока этот процесс проходит достаточно сложно, но определенные шансы есть. Это первое.

Второе. Если мы говорим о попытках немного иначе подойти к нашим антибаллистическим мерам, то есть все-таки надежда, что мы получим усовершенствованную итало-французскую систему SAMP/T, которую уже получали, И вроде бы эта усовершенствованная система, у нее немного больше шансов сбивать баллистические ракеты.

Но для этого, во-первых, нужно получить, во-вторых, нужно испытать эти комплексы, чтобы убедиться, что это действительно работает.

Третий вариант. Наши военные все-таки пытаются усовершенствовать свою тактику применения PAC-2 и довести до каких-то реальных цифр процент перехвата баллистических ракет с помощью комплексов PAC-2, потому что с ними немного проще, чем с PAC-3.

Теперь о защите. Есть осознание того, как нужно готовиться к зиме. Как это будет реализовано на практике, пока говорить сложно, но осознание есть, что у нас высокий уровень угрозы, в первую очередь баллистической.

Мы не сможем сбивать все, и точно не сможем сбивать даже подавляющее большинство этих баллистических ракет. У нас есть несколько объектов, которые нужно защитить. Все защитить не удастся в любом случае, даже если у нас будет какой-то запас PAC-3 или каких-то других антибалистических средств. Поэтому нужно четко обозначить те вещи, которые нам нужно защитить. Вот просто попунктно, пообъектово и максимально защитить их.

Причем защищать их можно не только ракетами, но и другим способом. Да, баллистика, как правило, проходит РЭБ. Но есть случаи, когда РЭБ останавливает баллистику.

То есть нужно максимально вложиться в то, чтобы средства радиоэлектронной борьбы были заточены, в том числе на баллистические ракеты. Хотя это достаточно сложно, но это тот случай, когда мы все-таки меньше зависим от партнеров и можем в это вложиться сами.

Те объекты, которые можно релокировать, переместить, замаскировать и защитить максимально удаленно от границы, это нужно сделать. Надо максимально защитить объекты физически.

Понятно, что прямой прилет баллистической ракеты какое-либо укрепление, какая-либо надстройка, какой-либо элемент защиты не выдержит. Но ракета не всегда прилетает точно. Ракета может повредить, но полностью не разрушить объект.

То есть все, что можно защитить, нужно защитить. Все, что можно рассредоточить, нужно рассредоточить. Все, что можно перевезти, нужно перевезти. Все, что можно замаскировать, нужно замаскировать.

Вот подход должен быть таким. Мы должны исходить из тех возможностей, которые у нас есть. Чуда не случится. Поэтому все, что можно защитить, нужно защитить максимально. Физически с помощью средств РЭБ.

Понятно, что с такими стационарными объектами, как, например, объекты энергоструктуры, с ними труднее. Но еще раз говорю, и здесь есть определенные возможности, и их нужно использовать.

Эскалация России и давление на Европу

Спикер Путина Песков заявил, что чем дольше будет продолжаться война, тем жестче будут требования Москвы. И у меня здесь два вопроса. Ну, первый: куда уже жестче? Потому что мы знаем, что главное требование Москвы и вообще сверхцель – это уничтожение украинской государственности. Поэтому куда еще жестче? А второй: все-таки, что мог иметь в виду Песков, когда говорил о чем-то жестче?

Не знаю и знать не хочу, потому что это игра слов, не более. Это игра на публику. Требования россиян максимально жесткие. Содержание их требований, если не брать внешнюю обертку, всегда было максимально жестким, и оно существенно никогда не менялось.

Поэтому я не думаю, что есть какие-то существенные изменения. Их список требований общеизвестен, он для нас неприемлем. Придумать что-то более жесткое я себе трудно представляю.

Следующая ступень эскалации какой может быть? Если мы говорим не об эскалации заявления, а об эскалации действий, что они делают? У них, кстати, есть такое себе искаженное восприятие действительности.

Очень распространена точка зрения и на Западе, и, к сожалению, у некоторой части украинского общества, что, например, удары по продуктовым складам, по логистике, по лекарственным складам, по объектам гражданской инфраструктуры – это ответ россиян на удары сил обороны, например, по Wildberries и Ozon.

Это не так. На самом деле усиление ударов по логистической и по гражданской инфраструктуре со стороны россиян больше связано не с попыткой создать какой-то зеркальный ответ на наши удары, а с дополнительными возможностями, которые у них открылись благодаря двум факторам: масштабированию производства реактивных дронов и отсутствием у нас PAC-3.

Как только у них появилось больше способов, больше возможностей наносить безнаказанные удары, то, что у военных называется библиотекой целей, вот эта библиотека целей увеличилась.

Это они бы все равно делали, потому что поставили своей целью максимально быстро и максимально глубоко создать в Украине гуманитарную катастрофу. Гуманитарная катастрофа – это не только удары по энергетике, это как раз удары по всему тому, что является предметами первой необходимости, то есть лекарства, продукты, бензин и т.д.

А сейчас еще создалась такая ситуация, по крайней мере, я думаю, что эта тенденция будет развиваться, когда россияне начали бить по контрольно-пропускным пунктам. Они это объясняют якобы перерезанием логистических путей снабжения оружия, вооружения, помощи. На самом деле, понятно, что это связано в первую очередь не с этим.

Это месседж, который они посылают нашим партнерам. Они доводят войну максимально близко к румынским, к польским границам и смотрят на ответ. Ответ пока слабый, и россиян это вполне устраивает.

Мы видели ситуацию в Лейпциге, Болгарию. Пролет российского дрона мимо самолета Зеленского в Молдове, наращивание агентурной деятельности в Европе. Я не сомневаюсь, что Путин потирал руки и радовался, когда "Альтернатива для Германии" выиграла на местных выборах в Германии. Но насколько Россия может долго удерживать свой фокус внимания именно на Европе? Насколько у нее будет хватать ресурса так влиять на европейцев как милитарными, так и немилитарными способами достижения своих целей? И как это может повлиять на то, что помощь может сократиться?

Пока что оснований полагать, что эта помощь будет сокращаться, нет. Но для нас очень показательно то, что все больше становится в Европе голосов о том, что эта помощь, ее масштабы, ее сроки должны быть какими-то предельными, какими-то конечными.

Если раньше популярным тезисом было о том, что будем помогать Украине столько, сколько потребуется, то сейчас все больше политиков разных стран и целых стран становится больше, которые говорят о том, что давайте подсчитаем, сколько еще по времени и по объемам предоставления помощи мы будем способны финансировать Украину.

И как раз эти разговоры – это следствие, в том числе и применяемой Путином гибридной войны, и информационной войны, и элементов кинетической войны.

Потому что, с моей точки зрения, теракты, диверсии на военно-промышленных объектах, на объектах ОПК в разных странах, это касается Польши, Болгарии, Чехии, Словакии, можно продолжать этот список. Случай с дроном в аэропорту Лейпциг-Галле туда же, в этот же список.

Они таким образом пытаются расшатать единство европейцев и попытаться заставить их если не ограничить, то хотя бы не увеличивать финансовую помощь Украине.

Еще раз говорю, они полагают, что этот период, условно говоря, ближайшие плюс-минус полгода, они для себя определили как решающий, определяющий, если хотите. И в этот момент они, с одной стороны, хотят причинить максимальный ущерб нам, с другой стороны, максимально расшатать Европу для того, чтобы она как минимум стала сомневаться в дальнейшей помощи Украине.

И здесь очень много разных средств у них, очень широкое поле действий, начиная с выборов в Германии и заканчивая выборами в Швеции. И диверсии, проводимые ими на территории Европейского Союза на военных объектах, туда же.

Они хотят давить и на элиты, и на население этих стран для того, чтобы количество людей, выступающих за помощь Украине, уменьшалось.

Пока это так не работает. Но некоторые сомнения, некоторые шатания в некоторых странах появились. Но глобально пока никаких существенных сдвигов не произошло, по крайней мере. Что будет завтра? Время покажет.

Сейчас обсуждается возможность встречи Си Цзиньпина, Трампа и Путина на полях саммита по тихоокеанскому экономическому сотрудничеству. Может ли это стать чем-то похожим на реинкарнацию Ялтинской конференции, где соберутся три лидера и попытаются снова поделить сферы влияния в мире?

Я не такой огромный знаток геополитики. Я не китаист, не американист, но по тому, что я знаю, и по тому, как я представляю себе нынешний большой геополитический мир, если бы это произошло год назад, я бы в это поверил.

На самом деле, насколько можно судить по осторожным и по откровенным заявлениям людей, близких Трампу, то у него была такая причудливая идея, что на самом деле в ближайшее время можно разделить сферы влияния в мире на четыре части. Есть четыре больших страны: Соединенные Штаты, Китай, Индия и Россия.

Причем Россию он считает большой не по экономической составляющей, тем более не по уровню демократии, потому что такие мелочи Трампа не очень беспокоят, а как страну с огромной территорией, с огромным населением, полезными ископаемыми, с большой армией.

И у него была такая идея, чтобы, условно говоря, найти общий язык между этими четырьмя лицами, то есть он, Си, Моди и Путин, и разделить сферы влияния.

Но практические контакты его с этими потенциальными союзниками его немного разочаровали. И поэтому я не думаю, что эта идея даже в его голове достаточно реалистична.

Это может быть попытка найти какие-то общие точки соприкосновения, чтобы по крайней мере не вредить друг другу. Но и в лице Си, и в лице Путина он нашел достаточно непростых переговорщиков. И я не думаю, что он питает иллюзии, что ему удастся легко с помощью одного-двух разговоров на полях какого-то большого форума поделить мир.

Два крупнейших покупателя в мире российских энергоресурсов сейчас – это Китай и Индия. Существует ли какая-то ситуация или какие-то обстоятельства, при которых Си Цзиньпин и Нарендра Моди могут прийти к Путину и хотя бы попросить его приостановить огонь, если не закончить войну?

С Индией это вообще отдельная история. Если говорить о Китае, у нас несколько преувеличивают влияние Си на Путина.

Если говорить о зависимости России от Китая, то она абсолютна. После введения санкций, после серьезных проблем, появившихся в российской экономике после неудачной войны, Россия во многом зависит от Китая. Это объективный факт.

Но говорить о том, что Путин подчинен Си, было бы огромным преувеличением. Он не является его подчиненным. Он, к сожалению, еще достаточно субъектен в своей стране. И влияние Китая на Россию велико. Но влияние Си на Путина я бы не преувеличивал.

Во-вторых, есть ли основания у того же Си просить об этом? А какие ему, простите, в этом смысл и выгода? Он не заинтересован в том, чтобы Россия была победительницей, и не заинтересован в том, чтобы Россия проигрывала. Он заинтересован как раз в том, по логике, чтобы эта война продолжалась.

Потому что чем дольше эта война продолжается, тем в большую зависимость от Китая попадает Россия. Во-вторых, Украина, как потребитель определенной номенклатуры американского оружия, получая это оружие, ослабляет арсеналы Соединенных Штатов, стратегического противника Китая.

Поэтому Китай как раз заинтересован в том, чтобы эта война на таком уровне продолжалась как можно дольше.

Что касается Моди, то там вообще немного другая игра. Для него Путин важен как элемент опосредованного сотрудничества с Китаем. У них сложные отношения с Китаем, но Моди не заинтересован в обострении этих отношений.

Прямые отношения у них не складываются, и Путин вынужденно оказался посредником между Китаем и Индией. Поэтому у Моди совершенно другая игра. Эта война, по большому счету, его не очень-то обходит.

Максимум, на что он будет способен, публично заявить, что давайте вы прекратите эту войну. Он это собственно и сделал. Но ни к каким последствиям это не приводит.

Но с практической точки зрения у него тоже есть собственный энтузиазм. Чем дольше длится война, чем дольше продолжаются санкции, тем дешевле российская нефть, которую Индия потребляет в больших объемах. А сейчас она извлекла еще дополнительную выгоду. Она покупает дешевую российскую нефть, затем продает России дорогой бензин.

Но вряд ли такие обстоятельства могут произойти. Такие обстоятельства могли произойти теоретически, если бы была совершенно иная позиция Соединенных Штатов. Если бы Соединенные Штаты как государство, независимо от того, кто сидит в Белом доме, имели четкую стратегию прекращения огня в Украине, давления на Россию, они могли бы выстроить должным образом свои отношения с КНР и с Индией.

При нынешней позиции, при нынешней администрации это практически исключено.

Как вы думаете, почему Путин настолько уверен, что он выиграет и выигрывает эту войну? Ну, по крайней мере, учитывая его риторику, выглядит именно так.

Я не знаю, действительно ли он так считает. Предположим, что он так считает. Здесь есть два обстоятельства.

Во-первых, он находится в ситуации, то есть он попал в эту так называемую ловушку неотвратимых потерь. Столько денег, ресурсов, сил потрачено на эту войну, что выходить из нее, не достигнув определенных результатов, хотя бы таких, которые можно было бы продать как победу, он не может себе позволить.

Второй момент состоит в том, что чисто механически, даже если он не верит, представим себе, ложным докладам Генерального штаба и представляет себе, что картинка немного хуже, чем ему докладывают, все равно он смотрит на карту и видит продвижение.

Очень медленное, но неустанное, неумолимое, метр за метром каждый день. То есть границы оккупированных территорий в 2023, 2024, 2025, 2026 году, к большому сожалению, меняются. И он это видит на карте, даже если он не слишком умеет читать карты. Цена вопроса этих достижений.

И третий момент, еще раз говорю, это отмечали огромное количество людей, которые более или менее знакомы с Владимиром Путиным близко, или исследовали его, что в вопросе Украины он иррациональнее, чем в любом другом вопросе.

Это вопрос не логики, не военной стратегии, не геополитики. Это для него почти личное.

Вот из этих трех факторов, возможно, и состоит его упрямство, которое он демонстрирует в своем нежелании приходить к наиболее очевидному варианту, то есть остановке боевых действий по фактической линии боевого столкновения.