Генерал-майор запаса СБУ Виктор Ягун дал большое интервью 24 каналу. Он анализирует глубокие трансформации в украинском разведывательном сообществе, раскрывает профессиональный путь нового руководителя ГУР МО Олега Иващенко и объясняет переход спецслужб от громкого медийного формата к классической тихой работе.

Генерал Ягун рассказывает о деталях ликвидации российской верхушки и сценарии внутреннего коллапса РФ, объясняет, почему столь желаемое всеми людьми доброй воли физическое устранение Путина, к сожалению, не решит проблему российской агрессивности.

Также Виктор Ягун заявил, что украинские спецслужбы в реальном времени знают точное местонахождение Путина и всей верхушки Кремля. И не только ее, поэтому врагам нужно готовиться и уже начинать проработать инсайты.

Интервью господина Ягуна вышло в формате видео. 24 Канал представляет текстовую версию разговора генерала с журналистом Алексеем Кибкало.

Виктор, мы видели в начале полномасштабной агрессии всплеск интереса к украинским спецслужбам. И украинские спецслужбы, похоже, были одними из ньюзмейкеров. Ну, по крайней мере, они точно были на слуху и на виду. Что меняется сейчас? Сейчас, кажется, стало гораздо тише. Что происходит с украинскими спецслужбами?

Ничего очень не происходит. Просто мы – это все сообщество спецслужб Украины.

Можем определить какие именно?

Это Служба безопасности Украины, есть ГУР Министерства обороны (военная разведка), есть Служба внешней разведки Украины – это отдельная структура, есть управление разведки Государственной пограничной службы – небольшое, но достаточно мощное управление, которое в начале еще 14-го года давало достаточно серьезную информацию. И оно занимает достаточно действующее место в разведке.

Есть Служба безопасности Украины, которая имеет свои специфические функции, но она также выполняет задачи и за пределами Украины сейчас, хотя функционально, возможно, это недостаточно правильно.

Есть еще одна спецслужба, о которой все почему забывают, но она есть. Это Управление государственной охраны, обеспечивающее охрану наших первых лиц. Оно, наверное, если не считать управление разведки пограничников, самая маленькая спецслужба – ну там 2500 человек по закону.

Есть подразделения, которые занимаются специфической работой очень близкой. Это и отдельные подразделения Национальной гвардии Украины, и подразделения Сил специальных операций, и подразделения Национальной полиции. Но если говорить сугубо о спецслужбах, это вот такие четыре структуры, держа Управление государственной охраны за скобками.

Вы уже упомянули Службу безопасности Украины, которая в теории должна заниматься контрразведкой, то есть внутренним состоянием страны, а сейчас работает наружу. А какая эволюция произошла в украинских спецслужбах, скажем, если сравнить с 2000 годом?

Наверное, то, что они активно включились в разрешение, как сейчас это называется, дальнобойных санкций. Почему так вышло? И Министерство обороны, и Государственная пограничная служба, и вообще вот такие устоявшиеся формации – они по своим функциональным особенностям, по бюджету являются достаточно консервативными структурами. И для того чтобы решить ту или иную задачу, они вынуждены проходить определенную стадию согласований, испытаний, там еще каких-то моментов.

И когда нужно было принимать очень быстрые решения по внедрению новых систем, которые мы сейчас все видим – и беспилотные системы воздушные, и морские, и наземные – тогда было принято решение о разрешении использовать тот бюджет, который есть в этих подразделениях, для реализации тех или иных задач, в том числе с разработкой, внедрением и использованием как на линии фронта, так и в тылу. Это дало свой эффект.

И шла активная, параллельная работа. Мы видели морские дроны и службы безопасности, мы видели морские дроны и Главного управления разведки, мы видели беспилотники и там, и там. И никто не поднимал вопроса о какой-то конкуренции. Все работали в одном направлении. И когда процесс роста этих всех систем подошел к определенному знаменателю, тогда уже и появились Силы беспилотных систем. И они, применяя ту практику, которая уже была использована спецслужбами, масштабировали их, включили в себя и так далее. То есть это те качественные изменения, которые касаются фронта.

Ну, не секрет, что в Службе безопасности есть целое направление, где из спецподразделения "Альфа" выросли целые боевые подразделения, выполняющие достаточно специфические задачи на тех или иных участках фронта, прикрывая или реализуя замыслы не спецслужбы, а в целом Сил обороны Украины. То есть это все существенно повлияло как на сами спецслужбы, так и на ситуацию на фронте.

Интервью с генерал-майором СБУ Виктором Ягуном – смотрите видео:

Как вы оцениваете непосредственную работу спецслужб по противодействию иностранному влиянию внутри страны?

Что касается непосредственной работы той, которую они должны делать по закону – это противодействие иностранным спецслужбам. Они также достаточно активно подстраивались под появившиеся вызовы.

Не все удавалось, но когда, например, меня спрашивают как оценить деятельность спецслужбы, то, как правило, оценка идет от противного. То есть если нет каких-то значительных диверсий или провалов, тогда можно считать, что спецслужба на своем месте и работает.

Если есть такие провалы, значит нужно определяться, почему провал, почему не доработали, почему пропустили ту или иную угрозу. Возможно, нужно усилить те или иные направления. И мы видели те волны, которые накрывали Украину.

Российские спецслужбы, обладая значительными финансовыми возможностями, достаточно активно вербовали людей, начиная от подростков, заканчивая людьми асоциальных категорий. Через соцсети шли волны и корректировщики, а потом попали машин, а за поджогами шли уже реальные террористические акты. То есть, это все надо было изучать, действовать на опережение, стараться не допустить хаоса в стране.

Я считаю, что спецслужбы, особенно Служба безопасности в том плане, во взаимодействии с Национальной полицией, в принципе справились со своей задачей и не допустили категорических провалов. У нас не было таких взрывов мостов или поездов под откос. То, что мы видим некоторые отрицательные результаты по прилетам – что мы можем сделать?

Мы имеем дело с серьезным противником, который имеет и техническую свою разведку, и сейчас агентурную, но думаю, что противодействие происходит на должном уровне. И то, что мы знаем из сообщений врага – они, если не с уважением, то, по крайней мере, с учетом того, что мы серьезные противники, уже начали относиться к нам не как к каким-нибудь ученикам, а как к угрозе для себя и своей страны.

А они просчитались?

Они очень на что надеялись. Это примерно такая же ситуация, как была в 2022 году, когда они сюда заходили. Они очень много своей аналитики базировали на информации, полученной фактически от перебежчиков или от той агентуры, которую они имели здесь внутри. В частности, ситуация по значительному количеству людей, перешедших на их сторону, например в Крыму, или существенные цифры по Луганску и Донецку.

Они считали, что если спецслужбы на таком уровне работают, что есть категория людей, которые готовы предать, то при сильном давлении по нескольким направлениям все рухнет, все посыпается и никакой работы не будет. Тем более, имея там довольно серьезную агентуру, которую мы уже сейчас разоблачили, но которая тогда была на своих должностях или могла контролировать определенные направления, они надеялись, что решится все очень быстро. Ну не удалось. Это во-первых.

Во-вторых, пришло совсем другое поколение. Совсем другое поколение, не то что не имеющее отношения к Советскому Союзу или к происхождению из СССР – они уже родились в независимой Украине. И они за это время росли уже до руководителей. Некоторые из них получили генералов. И они принимают самостоятельные решения, которые гораздо креативнее и не входят в логику тех людей, которые имеют более 70 лет и руководят консервативными структурами РФ.

Понятно, что в начале полномасштабной агрессии столь громкая работа спецслужб, нетипично громкая работа, это был просто авральный режим. Это был способ всеми силами подавить это первоначальное силовое влияние Российской Федерации. Вы упомянули, что часть работы, выполняемая функциональной спецслужбой (в том числе через дроны), частично перебрали на себя Силы беспилотных систем, частично она была раскинута на боевые подразделения. А начинают ли сейчас спецслужбы тихо работать? И по вашему мнению, правда ли, что спецслужбы не выиграют войну, но очень сильно ее приближают?

Я думаю это правда. Они не могут выиграть войну самостоятельно, это не военные формирования. Они могут приблизить, подкорректировать, подсказать. Они могут действовать во взаимодействии с дипломатами, которые также не выигрывают войны, а просто готовят документы. Но нужно признать, что все войны заканчиваются за столом. Любая война, даже война с капитуляцией, все равно заканчивается подписанием того или иного документа за столом. Бумага и ручка – это как раз то оружие, которое и заканчивает войну.

Как это приближать? Если у тебя есть эффективные разведки и контрразведки, которые могут подсветить ту или иную ситуацию изнутри у врага, подсказать пути обхода его манипуляций, те ловушки, которые он расставляет, то соответственно дипломаты могут нормально, адекватно реагировать на те или иные вызовы, а руководство государства может подписать тот документ, который нам будет выгоден. Вот такая цепочка: начиная от армии, от силовых моментов, затем идет тихая работа разведки, которая подсвечивает ситуацию, дальше – тяжелая, но необходимая работа дипломатов, и тогда уже все завершается на уровне государства.

Сейчас мы перешли к этапу, когда громкие дела реализации не столь нужны ко времени, как нужна тяжелая работа, о которой мало кто знает, но о которой потом очень интересно читать в книгах.

И это как раз и есть та настоящая работа разведки и контрразведки, которая четко, спокойно, постепенно, без рывков или получает информацию и анализирует ее, издавая качественные материалы, или работает на опережение для зачистки нашего информационного или иного поля, для защиты наших государственных интересов, защиты военно-промышленного комплекса, чтобы враг не смог помешать нам в дальнейшем.

В украинских спецслужбах происходил очень яркий показательный процесс. В начале у нас были мощные руководители, которые по сути были ньюзмейкерами. Мы можем вспомнить и Василия Малыша, и Кирилла Буданова. Эти люди были на слуху постоянно. И можно в определенной степени даже говорить, что они четко ассоциировались со спецслужбой, и успехи или неудачи ведомств воспринимались людьми как персональные успехи или поражения. А сейчас мы видим, что украинские спецслужбы – те, что мы знаем, это Служба безопасности и Главное управление разведки – несколько неперсонифицированные. Ну, то есть да, мы знаем, что сменились руководители, но сейчас, если пройтись по улице, не каждый человек скажет, кто возглавляет Службу безопасности или кто возглавляет Главное управление разведки. К примеру, Главное управление разведки возглавляет Олег Иващенко. О нем вообще практически ничего неизвестно . Могли бы вы рассказать, что это за человек и почему был избран именно его на должность, по вашему мнению?

Если взять тех, кто был предыдущим – они фактически взяли на себя удар, чтобы отвлечь в какой-то степени внимание от непосредственной внутренней работы спецслужб и направить интерес общества и масс-медиа к общей проблематике. И таким образом вытянули на своих плечах некоторые моменты, которые, возможно, были не слишком положительными, или наоборот – очень положительными.

Я имею в виду, что когда начинаются претензии - мол, "не все делается", "у нас машины горят на каждом шагу", "или мы в безопасности", "а вот у вас дежурного агента нашли" (это я на примере Службы безопасности), или по ГУР были претензии по поводу целесообразности некоторых операций, где гибнут люди -. Они сконцентрировали внимание на других моментах, показали, что спецслужба работает эффективно и сгладили эту информационную волну. Они привели общество в понимание важности работы всей структуры, а не только отдельных лиц.

Сейчас подошло то время, когда [разведке] нужно входить в классику. И классическая работа как раз состоит в том, чтобы было меньше громких медийных моментов, а больше тишины.

Да, часть информации в публичном поле просела, но это не значит, что работа остановилась. Мы видим результаты, когда сообщают об ударах по объектам в Российской Федерации – и сразу отмечается: "во взаимодействии со Службой безопасности" или "при поддержке Главного управления разведки". Но все эти моменты просто переходят в более стабильный, системный режим, и спецслужба возвращается в свою классику.

Я просто объясню, почему у меня возник этот вопрос. Потому что когда изменились кадры, возникла перестановка, то частично у общественности было мнение: "Ага, эти двое были успешны, они классно выполняли операции, мы видели результаты – разбиты стратегические самолеты Ту-22М3 и т.д. Люди были успешными, и поэтому их убирают и приводят неизвестно кого". Мне интересно, каково прошлое у нового руководителя ГУР? Я считаю, что украинцы имеют право знать, какой человек возглавляет такую критическую структуру. Откуда он пришел?

Многие моменты нельзя рассказывать, чтобы не навредить, но вообще это уникальный человек. Почему? Потому что мы как раз сталкиваемся с ситуацией, когда человек прошел абсолютно все необходимые ступени карьеры.

Это какие именно?

Во-первых, он начинал с оперативной работы. Когда человек начинает с оперативной работы, это всегда дает значительный результат в будущем, потому что он понимает специфику и систему всей деятельности с самого низа. Он прошел путь от подчиненного оперативника к руководителю более низкого, среднего и высшего уровней. У него сформировался очень широкий кругозор.

Во-вторых, он прошел службу не только в одном ведомстве. Он служил в начале этой войны в Департаменте контрразведки СБУ. То есть он был одним из руководителей, который обеспечивал реализацию мер по активному противодействию тем преступным группировкам, которые были сформированы Россией в Луганской и Донбассе.

Используя свои знания как разведчика и человека, знавшего, как работает спецназ, он передал значительный опыт сотрудникам СБУ, которые в то время не обладали такими специфическими военными навыками.

После этого он вернулся в Главное управление разведки. А когда возник вопрос об усилении оперативной (а не только аналитической) работы Службы внешней разведки Украины, он перешел туда. Это совсем другое направление работы – фактически выход на политический уровень, когда ты должен обеспечить информацией руководителя государства на уровне сведений, которыми владеют лидеры других стран и руководители ведущих мировых ведомств.

На основе этой информации формируется наша активная дипломатическая работа. Это уровень, на котором дипломатия без поддержки разведки просто не может эффективно существовать. В том числе это касается и защиты наших дипломатических представительств за рубежом, непосредственно возложенных на СВР.

Все это в комплексе позволило принять решение, когда руководство государства увидело, что мы дошли до момента, когда нужно менять режим работы спецслужбы с чисто боевого на системный и длительный. Поэтому было принято решение назначить человека, имеющего опыт работы в должности первого заместителя начальника ГУР МО, опыт контрразведки СБУ и опыт руководства в Службе внешней разведки. Это предназначение на перспективу. Может быть, он менее публичен и иначе воспринимает контакты с прессой – но это чисто профессиональная специфика военного разведчика.

То есть, если я правильно понял, назначение Олега Иващенко состоялось именно для того, чтобы вернуть спецслужбу по условному состоянию боевого комбата в ту специфическую тихую работу, которая и должна проводиться?

Хотим мы или нет, мы должны помнить, что когда-нибудь мы войдем в состояние мира (как бы этот мир ни назывался – приглушенная война или иначе, ведь настоящего покоя не будет, пока существует наш враг). Но вместе с тем, постоянная работа должна продолжаться. И именно на решение проблем перспективного характера – как военного, так и переходного времени – было направлено это кадровое решение.

Но объясните тогда, что это должно быть за работу? Вы упоминали дипломатов, сотрудничество с кругами во вражеском лагере. О чем именно идет речь?

Смотрите, нам нужно развивать наши структуры на перспективу. Надо работать с нашими партнерами, чтобы они из партнеров окончательно превращались в союзников. Нам нужно сопровождать наш военно-промышленный комплекс, который сейчас активно выходит на международную арену – контролировать его продвижение и обеспечивать сохранность наших технологических тайн за границей.

Нам нужно корректировать задачи по формированию новой армии и новых силовых структур. Мы же столкнулись с ситуацией, когда, например, возникает концептуальный вопрос: нужен ли Украине большой военно-морской флот в классическом понимании (с большими кораблями), если дроны и беспилотники полностью изменили правила игры на море и загнали мощный Черноморский флот РФ в дальние порты? Полностью отказываться от корабельной компоненты не следует, но ее нужно существенно корректировать.

Также необходимо получать источники информации в структурах обороны других стран. Это огромная, титаническая работа, непосредственно не связанная с ведением боевых действий на линии столкновения. Поэтому логично, что спецслужбы переходят к другим методологиям, длительной подготовке кадров не "с колес", а на системной основе.

По моему мнению, прямым потомком советского КГБ в начальный период независимости Украины была именно Служба безопасности Украины, где осталось работать очень много старых сотрудников. В то же время начало формироваться Главное управление разведки, где, как мне кажется, объединилось наиболее патриотическое и национально сознательное сообщество украинцев, понимавших, что независимость еще придется защищать с оружием в руках. Или я ошибаюсь?

Было несколько важных моментов, о которых немногие знают. Первый руководитель, формировавший военную разведку – Александр Скипальский – сам являлся выходцем из военной контрразведки КГБ СССР, но при этом был одной из наиболее патриотических фигур на том уровне. Тогда вообще было трудно найти людей с таким государственным мировоззрением в той среде.

Но он был не один. Были люди, реально понимавшие опасность русского империализма. Они несли этот генетический код. Здесь мы должны упомянуть уникального человека – подполковника Ярослава Горошко .

Все вспоминают его с невероятным трепетом. Он был членом Организации украинских националистов (ОУН) в 90-е годы, не афишируя этого. ОУН опиралась на него как одного из возможных будущих лидеров. Это был боевой офицер, прошедший Афганистан, получивший звезду Героя.

Когда он формировал подразделения ГУР и набирал людей, одним из его ключевых вопросов к кандидатам было: "Готовы ли вы воевать с Россией?" В начале 90-х годов для многих этот вопрос звучал странно, даже анекдотично. Многие психологически не были готовы к такому сценарию.

Мне лично было проще, потому что я прохожу из семьи, куда советская власть пришла гораздо позже. Я родился в Бессарабии, колхозы у нас появились только в 1947 году. Я с детства знал, кто такие коммунисты, чего от них ждать и кто такие россияне. Сентиментов к ним в нашей семье никогда не питали.

Так же и люди из Западной Украины, которые пережили несколько волн оккупации – и в Первую мировую, и в 1939, и в 1944 годах. Все прекрасно знали, что такое русская оккупация, ничем не отличавшаяся от того, что мы увидели в Буче, Ирпене или Гостомеле.

Просто тогда не было смартфонов и интернета, чтобы задокументировать это на весь мир. Поэтому патриотическое ядро спецслужб готовилось к противостоянию заранее.

А где тогда был нынешний руководитель ГУР Олег Иващенко?

Насколько я знаю, он начинал службу именно в те времена, был близок к окружению Горошка и входил в первый скелет создаваемой военной разведки.

Тогда многие выпускники военных училищ приобщались к процессу. В Киеве было одно из самых мощных общевойсковых училищ, которое готовило военных разведчиков со знанием редких иностранных языков (китайского, арабского и т.п.). Выпускники этого заведения очень ценились в мире.

А Служба безопасности Украины пошла совсем другим, эволюционным путем. И там далеко не все были настроены патриотически. Были моменты, которые я считаю стратегическими провалами.

К примеру, в 1991 году из Москвы приехала делегация из нескольких высокопоставленных офицеров Первого главного управления КГБ СССР (внешняя разведка), которые были выходцами из Украины. В свое время их туда отбирали, в частности, для противодействия "украинскому буржуазному национализму", потому что они знали язык и специфику. Но за годы службы, общаясь с западной диаспорой, они поняли всю ошибочность советской системы. Они приехали в Киев и предложили Кравчуку построить с нуля профессиональную, уникальную внешнюю разведку. Однако Кравчук тогда отказался.

Это хорошо или плохо, что он отказался?

Я думаю, что хорошо. Как показывает практика, лучше пойти по пути радикальных изменений. Здесь уместно вспомнить слова Вацлава Гавела , говорившего: "Мне лучше пять лет ошибок новой команды, чем десятилетие скрытого саботажа старых кадров". Когда Гавел формировал правительство Чехии, он набирал людей без советского бекграунда. Это оказалось гораздо более эффективным.

СБУ же пошла по старому, заскорузлому пути. Были люди, которые искренне поверили в независимость и болели за нее, а были и просто плывущие по течению – вчера носили советскую звездочку, сегодня одели трезубец, лишь бы сохранить свой статус и льготы.

Я помню условный 2005 год. Я сам из Днепра, и разговаривал с одним знакомым сотрудником СБУ. Говорю ему: "У нас же в городе такое стратегическое предприятие как Южмаш, вы же должны защищать наши государственные секреты". А он рассмеялся и говорит: "Какие секреты? Они давно проданы. Наше главное дело – кошмарить коммерсантов". Мне кажется, что сейчас наконец-то произошло качественное перерождение служб.

Когда мы в свое время задавали вопросы реформирования, мы успели в тесном взаимодействии с западными партнерами и офисом НАТО принять только один качественный закон – "О разведке".

Главная идея реформы заключалась в том, чтобы убрать у спецслужб несвойственные им функции (экономику, борьбу с коррупцией) и ввести действенный гражданский контроль через специальный комитет Верховной Рады. К сожалению, этот контроль до конца так и не выстроен.

После завершения боевых действий мы обязательно вернемся к реформе СБУ. Это одно из ключевых требований наших партнеров по НАТО. Спецслужба должна быть именно спецслужбой, а не правоохранительным органом. Это простая арифметика, которая очень не нравится некоторым нынешним сотрудникам СБУ, ведь у них отнимают инструмент давления на бизнес – уголовно-процессуальные полномочия, следствие и изоляторы.

Спецслужба должна работать исключительно методами контрразведки на опережение, а не посылать бизнесу "письма счастья" по факту возбужденных дел. Только тогда к ней появится настоящее уважение.

Мы видим, как работают ведущие западные и израильские спецслужбы (например, Моссад). Они регулярно проводят точечные ликвидации, контролируют лидеров врага. Знают ли украинские спецслужбы в реальном времени, где находится Путин и его ближайшее свита?

Да, знают. Знают совершенно точно.

Тогда что мешает?

Я думаю, что мешает отсутствие политической целесообразности, ведь ликвидация лично Путина на данном этапе ничего принципиально не изменит.

Мы можем оказаться в ситуации, подобной той, когда ликвидация отдельных лидеров террористических режимов на Ближнем Востоке не приводила к уничтожению самих режимов.

Путин сегодня – лишь коллективное лицо условного "политбюро" Кремля. Устранение одного или двух элементов не разрушит систему. Надо уничтожать саму систему.

Об этом в свое время подробно говорили и умные российские оппозиционеры – и Гарри Каспаров и Борис Немцов. Тезис так называемых "хороших русских" о том, что "во всем виноват исключительно Путин" – это очень выгодная для них манипуляция. Мол, давайте уберем Путина, посадим условного Навального, и все станет хорошо. Ничего не изменится, ведь имперское мышление останется.

Российскую империю нужно как развалить как единое государственное образование.

Как вы думаете, что именно может уничтожить Россию?

Россия сейчас уверенно идет по пути Советского Союза – из-за экономических трудностей и утраты способности центра управлять регионами. Когда субъекты федерации ощутят слабость Москвы и поймут, что могут выжить самостоятельно, система разразится изнутри.

Разрешите определенную образность. Ту "серебряную пулю", которая в конце концов убьет этого имперского монстра, отливают в Украине или в какой-нибудь другой стране?

Я надеюсь, что именно в Украине. Мы действуем очень правильно. Сейчас мы начали системно работать с порабощенными народами России и их национально-освободительными движениями, четко отделяя их от бесперспективных "либеральных" россиян. Мы показываем миру, что Россия неоднородна и что ее народы (например, Чечня и Архангельская область) имеют совершенно несовместимые культуры, религии и экономические интересы.

Регионы отдают центру колоссальные ресурсы, не получая ничего взамен. Рано или поздно они поставят Москве жесткий ультиматум. И за расшатывание этих противоречий отвечают именно наши спецслужбы – СВР и ГУР МО.

Кроме того, у нас есть серьезные позиции в российских армейских структурах, где до сих пор остается значительное количество этнических выходцев из Украины. Почему мы знаем о Путине все? Потому что вся их вертикаль построена на готовности предать друг друга ради собственного спасения. Они уже сейчас выстроятся в очередь поделиться с нами ценной информацией в обмен на гарантии безопасности.

Наши партнеры и союзники в западных спецслужбах – часто ли они пытаются влиять на нашу работу или ограничивать наши действия исходя из собственных геополитических интересов, что может противоречить нашей цели скорейшей победы?

Теперь – нет. Раньше такие попытки действительно были, к нам пытались относиться как к "младшему партнеру". Но все изменилось после одного очень показательного случая.

Украинская разведка смогла получить уникальную информацию стратегического уровня о российской ядерной триаде – в частности, полный комплект секретной документации по развертыванию и боевому дежурству атомных подлодок РФ. Для ведения непосредственных боевых действий в Украине эта информация не была нам критической, но мы передали ее американским и британским коллегам. Они были в шоке, ведь сами не имели доступа к таким секретам. После этого нас начали уважать как равных.

С нами начали консультироваться. Мы знаем россиян гораздо лучше любой западной спецслужбы, потому что жили с ними в одном государстве веками. Подготовить нашего нелегала без акцента и внедрить его в условную Орловскую область РФ гораздо проще, чем пытаться забросить туда агента ЦРУ.

По вашему мнению, ликвидация коллаборанта Андрея Портнова , покушение на бизнесмена Вадима Ермолаева и последующее убийство подозреваемой в выполнении этого покушения Березовской – это звенья одной цепи? Кто за этим стоит?

Здесь следует понимать принципиальную разницу между нашими и российскими спецслужбами. Если украинские спецслужбы постепенно очищаются от коммерческих интересов, российские (ФСБ, ГРУ) полностью интегрированы в бизнес и криминальные схемы. Они даже поделили между собой оккупированные территории: Донецк отдали под контроль ГРУ (традиционное название российской военной разведки, ныне ГУ ГШ РФ – 24 Канал), а Луганск – под ФСБ (именно поэтому ставленник ФСБ Пасечник там руководит).

Они полностью контролируют денежные потоки. И когда мы видим заказные убийства или разборки людей, которые оказали влияние на политические, судебные или бизнес-сферы в Украине, а затем бежали в РФ – это почти всегда работа российских спецслужб. Они используют грязные деньги и криминальные методы для перераспределения активов.

Но не слишком ли сложная схема – вернуть исполнительницу покушения из Монако в Украину, чтобы ее ликвидировать?

– Она просто пыталась скрыться и скрыться, но ее нашли. У российских спецслужб, к сожалению, до сих пор есть определенные агентурные возможности в Украине. Они активно сотрудничают с криминалитетом.

Приведу личный трагический пример: год назад у собственного подъезда был застрелен мой близкий товарищ, полковник СБУ. Как выяснилось, ФСБ нажала на азербайджанскую диаспору в России, поставив условие: либо их начинают "кошмарить" по бизнесу, либо они предоставляют своих киллеров.

В результате приехали двое граждан Азербайджана (супруг и женщина) и выполнили этот заказ. Наши службы их впоследствии ликвидировали, но сам факт показывает, что враг не гнушается никакими методами.

Как вы видите перспективу украинских спецслужб? И по-вашему, насколько серьезно можно воспринимать заявления о том, что горячая фаза войны может завершиться уже в этом году?

Здесь есть объективные и субъективные факторы. Объективный фактор – это то, что происходит внутри самой России. У них есть два критических месяца, на которые они постоянно рефлексируют – это август и ноябрь. Как они сами шутят: "если в августе не произойдет военный переворот, то в ноябре начнется революция".

Экономика РФ находится в ужасающем состоянии. Они максимально разогрели военно-промышленный комплекс, но полностью уничтожили гражданский сектор, отдав его на аутсорсинг Китая. Им критично не хватает рабочих рук и финансов, все держится на честном слове. Если Путин не хочет окончательного развала страны, ему придется пойти на приостановку горячей фазы войны где-то осенью.

Субъективный фактор – это колоссальное давление на обе стороны. Российские олигархи давят на Кремль, потому что теряют все, что заработали за десятилетие. На нас также давят партнеры, ведь их ресурсы не безграничны. Западные оборонные бюджеты рассчитаны на то, что мы в нынешнем режиме сможем продержаться до 2026-2027 годов. Заявления Трампа о том, что мир гораздо ближе, чем кажется – это тоже элемент этого давления.

У меня создается впечатление, что наше противостояние с РФ – это соревнование на то, кто дольше сможет продержаться под водой без воздуха.

Да, у нас говорят: "надо продержаться хотя бы на один день дольше врага, и тогда мы победим". Мы действительно находимся в критической точке. Но разница в том, что Россия истощает свои ресурсы (плюс получает ограниченную помощь от Китая, КНДР и Ирана), а нам помогает весь цивилизованный мир – Европа и США. И это нас спасает.

Это интервью было сокращено и исправлено для лучшего понимания аудитории.