Она не искала эту программу. Это программа нашла ее. Первое сообщение пришло на телефон с незнакомого российского номера с приглашением принять участие в каком-то учебном проекте. Ния (имя изменено из соображений безопасности) не ответила. Но через несколько месяцев написали снова. На этот раз она ответила, и это решение стоило ей более года жизни. Сегодня Ния дома, в Марокко. Живет с паническими атаками, которые внезапно захлестывают посреди дня.

Команде 24 Канала удалось поговорить с бывшей участницей программы Alabuga Start, о которой мы уже ранее писали. В этом материале вы узнаете, что на самом деле происходит за кулисами программы и как там относятся к участницам.

Я думала, что еду учиться. Когда я приехала, все оказалось совсем другим,
– именно так начала с нами разговор героиня этой статьи.

"Alabuga Start"

– это российская программа релокации девушек в возрасте 18 – 22 лет из стран Африки, Азии и Латинской Америки, которую под видом международного обучения и выгодной работы привлекают к сборке иранских дронов-камикадзе типа "Shahed" на базе особой экономической зоны в Татарстане. Вместо обещанного образования и карьерных перспектив участники становятся фактически дешевой рабочей силой для российского военно-промышленного комплекса, работая в опасных условиях на заводах, изготавливающих оружие для войны против Украины. Россия использует этот проект не только для заполнения дефицита кадров в условиях санкций, но и для создания живого щита из иностранных граждан на своих стратегических объектах.

Вербовщица, женщина по имени Разилья Шарафутдинова, писала в WhatsApp. Тон был дружественный, никакого официального стиля, никаких сухих формулировок. Она расспрашивала о возрасте, интересах, планах, говорила, что эта программа не просто работа, а шанс: профильное обучение, международные сертификаты, финансовая помощь, карьера. Любая девушка в ее ситуации могла бы поверить.

Ния показали фотографии: улыбающиеся девушки, опрятные комнаты, ощущение перспективы. Ей сказали: "Бери лишь немного денег на первые недели, все остальное будет обеспечено". Перед отъездом ее попросили записать видео, подтверждение того, что она ознакомилась с условиями программы. Условий, впрочем, никто подробно не объяснял. Визу в посольстве оформили менее чем за два часа. Все шло слишком гладко.

В аэропорту ее уже ждали. Привезли машиной в Елабугу, в окрестностях которой расположена особая экономическая зона "Алабуга" в Татарстане. Именно там, среди промышленных зданий и периметра с охраной, работают участницы "Алабуга Старт" – программы, которую официально позиционируют как образовательную инициативу для иностранных студентов. Сразу по приезду у Нии забрали паспорт. Объяснение работников: документ отвезут в миграционное ведомство в Казани для оформления разрешения на работу. Когда вернут неизвестно.

Первый месяц Ния и другие участницы провели запертыми в маленьком помещении. Официальное объяснение – карантин из-за проверки на инфекционные заболевания, хотя медицинские справки каждая привезла еще из дома. Кормили раз в день, а иногда не кормили вообще. Ния описывает это лаконично: "Мы ели иногда, чтобы просто выжить". Покупать еду за собственные деньги не позволяли, а просьбы игнорировали. Некоторые девушки просили охранников разрешить им вынести мусор, чтобы поискать еду в контейнерах. Несколько раз среди ночи раздавалась "пожарная" тревога. Четкой информации никто не давал, девушек просто выгоняли на улицу. Они проводили несколько часов на холоде, не понимая, что происходит.

Поскольку ОЭЗ "Алабуга" является ключевым узлом производства БПЛА типа "Шахед", Силы обороны Украины регулярно и метко атакуют цеха и другие объекты особой экономической зоны, непосредственно связанные с изготовлением ударных БПЛА типа "Шахед". Каждая иностранка, которую Россия заманила на это производство, фактически становится не только сообщницей агрессора, но и потенциальной жертвой на законной военной цели.

В частности, во время атаки украинских беспилотников 15 июня 2025 года один из работников предприятия погиб, а еще несколько получили ранения.


Фото сделано Нией из "укрытия" после попадания по ОЭЗ "Алабуга" 15.03.2025 / 24 Канал

Позже во время тревог их начали отправлять в подземные укрытия. Однако то, что на момент 2025 года россияне используют открытое поле как убежище, говорит как об отношении к участницам так и о применении их как "живого щита". В случае гибели участниц, россияне назовут Украину террористкой и обвинят в целенаправленном уничтожении иностранок.

Кстати на территории же особой экономической зоны стоит мемориальная доска, посвященная удару Сил обороны Украины 2 апреля 2024 года. Это воплощение наивысшей степени цинизма российской пропаганды.

Фото "мемориальной" доски на территории ОЭЗ "Алабуга" / 24 Канал

Текст на ней с пафосом обвиняет "силы НАТО во главе с ЦРУ США" в совершении "террористического акта" 2 апреля 2024 года, утверждая, что главной целью атаки было не уничтожение военного производства, а убийство "мирно спящих студентов". Хронология событий – от удара первого БПЛА в 05:04 утра до эвакуации 543 человек – подается как акт героизма руководства, завершающийся агрессивным лозунгом: "НАШЕ ДЕЛО ПРАВОЕ. ОТВЕТНЫЙ УДАР БУДЕТ ЗА НАМИ!!!"

Однако за этим гранитным фасадом скрывается мрачная реальность: администрация ОЭЗ сознательно использует иностранных девушек как "живой щит", размещая их общежития вплотную к цехам по производству ударных дронов. То, что обещало быть престижным "стартом" в новой жизни, для сотен студенток превратилось в смесь карантина и плена на "фабрике смерти", где человеческая жизнь стоит меньше, чем вовремя собранный беспилотник.

Эта доска не о памяти, а о психологическом давлении и попытке превратить каждую потенциальную трагедию в очередной пропагандистский заголовок, закрывая глаза на то, что молодежь здесь является лишь расходным материалом в конвейере войны.

После приезда Нии, сообщили, что мест в кейтеринге, где она должна была работать по контракту, больше нет, поскольку эта сфера уже заполнена. Ей предложили перейти на другую работу, однако Ния отказалась, ведь это не соответствовало договоренностям. Несмотря на это, большую часть времени ее все равно заставляли выполнять работу, которая не была прописана в контракте, в частности убирать и заниматься организационными задачами. В некоторые дни ее также отправляли работать вместе с девушками на производстве дронов.

После первого месяца девушек перевели в другое место и вывели на работу. Рабочий день начинался в шесть утра и длился до девяти вечера, а иногда до полуночи. Истощение было настолько сильным, что несколько девушек теряли сознание.

Условия и переутомление, по словам собеседницы, иногда имели еще более серьезные последствия. Ния утверждает, что после того, как ей удалось покинуть программу умерли по меньшей мере двое участниц из Африки.

Первая девушка умерла, но HR попросили ее соседок по комнате никому об этом не говорить, – рассказывает Ния.

По словам Нии, менее чем через два месяца произошла еще одна смерть. На этот раз новость уже знали многие участницы программы. Причиной обеих смертей, как сообщили иностранкам, была болезнь. В то же время никаких деталей или объяснений девушкам не предоставили. За пределы особой экономической зоны эта новость не вышла.

Условия труда существенно отличались от тех, что были прописаны в контракте. Среди их задач были сборка дронов из опасных материалов, сверхурочная работа на различных производствах и в сфере обслуживания, уборка туалетов.

Первые три с половиной месяца Ния не получала никакой выплаты. Когда ее собственные деньги закончились и она попросила разрешения поехать в банк, чтобы получить перевод от семьи, ей отказали и объяснили, что участницы не имеют права самостоятельно передвигаться.

Телефоны у участниц программы забрали под предлогом оформления новых SIM-карт. Использовать собственные SIM-карты было запрещено. Ния подозревала, что ее устройство находится под наблюдением.

Когда журналист из немецкой газеты вышел на связь, она не решилась говорить правду. Боялась, что читают переписку, боялась поддельного аккаунта, боялась последствий. Даже своим родным ничего не рассказывала из-за страха, уже не говоря о постах в соцсетях.

Эта цифровая изоляция подкреплялась жестким физическим наблюдением: ежедневная жизнь девушек превратилась в режимный объект со строгим комендантским часом и постоянным мониторингом любых перемещений. Если участница выходила даже купить еду потом обязательно спрашивали: куда ходила, с кем, зачем.

Были и случаи сексуальных домогательств со стороны HR-сотрудников, официальных лиц, охранников.

Будто нашего голоса там не существовало,
– говорит она.

Однажды вечером, когда Ния была на кухне, вошел пьяный охранник. Двери в комнатах запирать не разрешали якобы "для проверки чистоты или на случай чрезвычайной ситуации".

Когда Ния стала жаловаться на условия, ей предложили "выход". Если она приведет новых девушек в программу, будет давать интервью для их канала и публиковать в своих соцсетях танцевальные видео и фото с хэштегом #Alabuga_Start ситуация улучшится, но Ния отказалась. Работники HR-подразделения решили давить на девушку иначе. Ей показали сертификат "посла программы" с ее именем, без даты, без официальной печати, без подписи. Фиктивный документ, призванный заставить ее согласиться и вербовать других. Она отказалась снова.

Тогда как Ния открыто заявила, что хочет забрать паспорт и вернуться домой из-за нарушения условий контракта, произошел конфликт с сотрудниками HR-отдела. Как следствие, паспорт Нии удерживали месяцами. Когда она вспомнила о посольстве своей страны в Москве, то получила предупреждение: выезжать за пределы зоны незаконно, полиция будет уведомлена.

Я была напугана. Пыталась убедить их так, чтобы нанести себе как можно меньше вреда,
– вспоминает она.

Нашей собеседнице удалось зафиксировать на видео несколько секунд конфликта из-за паспорта с HR-менеджерами.

Конфликт с HR-подразделением Alabuga Start: смотрите видео


Фото двух HR-специалистов Alabuga Start, которые не отдают паспорт участницы программы / 24 Канал

На видео зафиксировано двух работниц HR-подразделения программы – Шарафутдинова Разиля Газинуровна (07.10.2002) и Давыдову Даниэлу Витальевну (24.08.1999). По словам нашей собеседницы, именно они изъяли ее паспорт, ссылаясь на "непонятные подозрения". Проект Alabuga Truth ранее публиковал информацию о работниках HR-подразделения программы, в том числе и о героинях видео.


Скрин страницы со списком работников HR-подразделения Alabuga Start / Alabuga Truth

"Золотая клетка Татарстана" оказалась ловушкой без выхода, где сексуальные домогательства и психологический террор являются частью корпоративной культуры. Ния смогла сохранить видеодоказательства и вырваться, но сотни других девушек до сих пор остаются за закрытыми дверями, где их голоса намеренно стирают, а их лица используют для создания иллюзии "счастливого международного сотрудничества" под дулом автомата.

Девушка потеряла время, но в конце концов смогла вырваться из того, что сама называет "очень опасной и токсичной ситуацией". По ее словам, в какой-то момент стало понятно, что открытый конфликт лишь усугубит положение. Поэтому Ния выбрала другую тактику.

Я сказала им, что не могу работать из-за болезни и вела себя так, будто мне действительно очень плохо,
– вспоминает она.

В этот период ей перестали платить любые деньги, поскольку участница больше не работала. Впоследствии руководство поняло, что пользы от нее больше не будет. Тогда ей сказали, что она может поехать, но только за свой счет.

Ния предложила, чтобы семья просто купила ей билет домой. Однако ей ответили, что родственники должны прислать деньги непосредственно в Россию. По ее словам, работники программы хорошо знали, что сделать это из ее страны очень сложно. Поэтому семье пришлось искать обходной путь. Деньги сначала прислали знакомому человеку в Турции, а уже оттуда их перевели в Россию.

Я поехала вместе с HR-сотрудником, чтобы забрать деньги, а после этого смогла вернуться домой,
– рассказывает Ния.

В общем семья смогла передать ей около 2500 долларов, которые она использовала для выезда.

После восьми месяцев в программе ей наконец удалось вернуться в свою страну. Сегодня ей трудно. Панические атаки случаются неожиданно, но она все равно согласилась говорить.

Опыт Нии доказывает: "Алабуга" – это не про старт, это про выживание. То, что начиналось как мечта о международном дипломе, закончилось принудительным сбором орудий убийства и выкупом собственного паспорта за 2500 долларов. Россия в очередной раз продемонстрировала, что для нее не существует границ, законов или моральных норм, когда речь идет о подпитке собственной военной машины. Возвращение Нии домой – это чудо, но оно должно стать уроком. Ни одно обещание высокой зарплаты не стоит того, чтобы становиться винтиком в механизме агрессии, где ваша жизнь является лишь "расходным материалом".