В феврале 2026 года 24 Канал поехал в Чернобыльскую зону отчуждения – туда, где время зафиксировалось на дате, которую Украина помнит без подсказок. Уже через два месяца, в апреле 2026 года, будет 40 лет со дня Чернобыльской катастрофы.

Полномасштабная война затмила ту трагедию в новостях и в ежедневном страхе, но ее последствия никуда не исчезли – радиационная зона остается пятном на карте Украины, а город Припять – до сих пор мертв. В то же время природа чувствует себя свободно в зоне – например, вдоль дорог можно увидеть знаменитых лошадей Пржевальского. Эта территория сейчас – напоминание о том, как долго тянутся последствия техногенной аварии, и как легко к ним добавляются последствия войны – поврежденные системы, разграбленные лаборатории, сломанные инструменты наблюдения.

Пресс-тур в феврале 2026 года организован инициативой Kyiv Whale Eco Hubs – это художественно-научный проект, который делает экологические процессы видимыми и понятными через сочетание публичного искусства, данных и образования. Проект является частью глобальной инициативы PartArt4OW.

Чернобыльская катастрофа разорвала привычный порядок жизни за считанные дни. Припять, город с 50 тысячами населения, который строили как новый и удобный, эвакуировали – и долгие годы городок атомщиков был единственным мертвым городом на карте Украины.

Вернуться туда нельзя будет еще сотни лет. Его живых двойников можно увидеть возле других украинских АЭС. Это города-спутники Нетешин, Вараш, Южноукраинск и ныне оккупированный Энергодар. А также города возле непостроенных атомных станций: Щелкино во временно оккупированном Крыму и Теплодар в Одесской области.


Многоэтажки Припяти / Фото Льва Шевченко, 24 Канал

Припять была новым городом с типичной планировкой, похожим на киевские жилые районы. Новые широкие улицы, девятиэтажки и 16-этажные высотки, поликлиники, отель, дворец культуры. Интересно, что некоторое время после катастрофы в Припяти еще работали люди, пока там не разрушилась система отопления.

Рядом с этим мертвым городом существует другая реальность – Чернобыль, который частично живет. Здесь работают ученые и сотрудники организаций, которые обеспечивают функционирование зоны отчуждения, поддерживают контроль и выполняют рутинную, но критически важную работу.


Знак "Рыжий лес" / Фото Льва Шевченко, 24 Канал


Дорога к "мосту смерти", где в ночь катастрофы жители города наблюдали за пожаром на ЧАЭС / Фото Льва Шевченко, 24 Канал


Стела на дороге к Припяти / Фото Льва Шевченко, 24 Канал

Чернобыль же сегодня – это не пустошь. Это город, в котором есть дежурство, вахты, инструкции, техника и люди, отвечающие за процессы в зоне. И одновременно в Чернобыле можно увидеть разные слои архитектуры: и советскую застройку, и старинные сооружения – например, местную синагогу. Эта неоднородность напоминает, что история города не началась в 1986-м и не сводится только к трагедии.

Читайте также Было попадание в укрытие над 4-м энергоблоком, возник пожар: главное об ударе России по ЧАЭС

Денис Вишневский, руководитель научного отдела Чернобыльского радиационно-экологического биосферного заповедника, говорит о зоне как о системе, которая продолжает работать – несмотря на войну и новые условия.


Денис Вишневский (справа) / Фото Льва Шевченко, 24 Канал

Все функции в зоне работают – по атомной электростанции, управление территорией, управление предприятиями, управление заповедными территориями. Мы все это выполняем просто в новых условиях и, соответственно, адаптируемся к ним,
– говорит заведующий научным отделом заповедника.


Стела Припяти / Фото Льва Шевченко, 24 Канал

По словам Вишневского, изменения касаются и символов – часть советского наследия исчезает, часть переосмысливается через новый контекст: "Стелу Припяти украинизировали в прошлом году: добавили апостроф к русскому названию. Сначала я приехал – не увидел надписи, и мне стало страшно.

Еще одно последствие – снесли Ленина. Он стоял на центральной площади и с 2014 года его решили мемориализировать. Однако после возвращения украинских войск после деоккупации в 2022-м его снесли".

К теме Угроза радиации в Чернобыле из-за "Шахедов": какая ситуация на ЧАЭС, что говорят эксперты и МАГАТЭ


Энергоблоки 1 – 4 ЧАЭС и новый безопасный конфайнмент / Фото Льва Шевченко, 24 Канал


Градирня (охладительная башня) / Фото Льва Шевченко, 24 Канал


Недостроенные 5-й и 6-й энергоблоки / Фото Льва Шевченко, 24 Канал

В разговоре Вишневский также вспоминает, что существовали неподтвержденные планы строительства АЭС "Чернобыль-2" на другом берегу Припяти – туда должны были пойти "лучшие кадры" с ЧАЭС.

Сергей Киреев – один из ликвидаторов аварии на ЧАЭС, который работает в зоне с 1986 года, ныне гендиректор государственного специализированного предприятия "Экоцентр". Он описывает зону не как закрытую территорию, а как сложную инфраструктуру наблюдений – это вода, почвы, воздух, объекты повышенной опасности, датчики и протоколы реакции.


Новый безопасный конфайнмент. Сверху можно увидеть "латку", которую установили после атаки "Шахедом" в феврале 2025 года / Фото Льва Шевченко, 24 Канал

Прежде всего – здесь осуществляется радиационно-экологический мониторинг по всем составляющим: поверхностные воды, подземные воды, сточные воды, ландшафтные полигоны, почвы, радиационно опасные объекты, содержание радиоактивных аэрозолей в воздухе, выпадение радионуклидов из воздуха,
– рассказывает Киреев.

Он уточняет, как работает автоматизированная система контроля – и почему в чрезвычайных ситуациях важны минуты, а не часы: "В систему радиационно-экологического мониторинга входит автоматизированная система радиационного контроля – АСКРНС. 39 датчиков, расположенных в зоне отчуждения. Для каждого датчика выставлены свои контрольные уровни. Каждый час приходит информация о мощности дозы. Если происходит чрезвычайная ситуация, система переходит в режим чрезвычайной ситуации – тогда информация поступает каждые 3 – 5 минут".


Синагога в Чернобыле (не действует) / Фото Льва Шевченко, 24 Канал

К теме Что будет с ЧАЭС после удара России: глава агентства зоны отчуждения о будущем Чернобыля

По словам Киреева, война ударила по исследованиям – произошло разрушение инфраструктуры, которая обеспечивала контроль и исследования. Оккупация оставила после себя поврежденные помещения, вынесенную технику, сорванные процессы.


Исторические дома в Чернобыле / Фото Льва Шевченко, 24 Канал

Оккупанты устроили в офисе "Экоцентра" на улице Школьной свою "комендатуру". В лаборатории было где-то 40 компьютеров. Они привязаны к оборудованию: калибровка, базы данных, измерительные программы. Они все это или уничтожили, или украли,
– делится руководитель "Экоцентра".

Отдельно он называет масштаб потребностей для восстановления и формулирует главную проблему после того, как часть работы уже вернули: "Чтобы восстановить уничтоженное и поврежденное оккупантами, нужно около 500 миллионов гривен. Частично восстановлено, но отмотать невозможно".


На входе в "Экоцентр" / Фото Льва Шевченко, 24 Канал


В лаборатории "Экоцентра" / Фото Льва Шевченко, 24 Канал

Тема войны возвращается и в разговоре с Вишневским, когда речь заходит о рисках для зоны отчуждения. Его ответ звучит без драматизации – как фиксация реальности.

Мы живем в состоянии войны. "Шахеды" летают. На любом участке, особенно возле российско-украинской или белорусско-украинской границы, может вспыхнуть в любой момент. Боевые действия, интенсивные ракетные атаки – все это может быть,
– отмечает Вишневский.


Остатки СССР в Чернобыле / Фото Льва Шевченко, 24 Канал

Сорок лет – это промежуток, на котором становится заметно, что катастрофы не заканчиваются датами в календаре. Они остаются в регламентах, в системах наблюдения, в вахтах и в пустых городах. А война добавляет к этому еще один слой – физические потери, которые уже не восстановишь простым возвращением к состоянию "как было".