Дмитрий вместе с другими защитниками Мариуполя вышел из "Азовстали" в середине мая. В это время бойцы получили приказ прекратить оборону города и сохранить свою жизнь. В настоящее время около 1700 украинских военных находятся на временно оккупированных территориях. Впоследствии они должны быть обменены на российских пленных.

Важно Украина имеет информацию об условиях защитников Мариуполя, но она не публичная, – Маляр

Для родных защитников сейчас очень тяжелое время, ведь с бойцами нет связи и непонятно, когда они вернутся домой. Некое неизвестное ожидание.

Пока тема обмена наших защитников нуждается в тишине, мы на 24 канале начинаем цикл трогательных разговоров с родными героев Мариуполя. Чтобы рассказать о них, об их семьях, жизни до полномасштабной войны и несгибаемой борьбе на "Азовстали". Чтобы рассказать их истории устами самых близких им людей.

Анна Науменко – невеста Дмитрия Данилова, командира 1 роты 1 батальона бойцов полка Мариуполя.

Счастливые и влюбленные Дмитрий и Аня до полномасштабной войны / Фото предоставлены редакции

8 лет назад их соединила история и патриотизм. Аня из Харькова, Дмитрий из Сум, а познакомились они в Киеве. Тогда летом 2014-го наши защитники отправлялись воевать на Донбасс.

За 8 лет влюбленные прошли многие испытания и планировали жениться, когда закончится война. Однако она масштабировалась, а Дмитрий попал в самую ее точку. Сейчас Аня верит, что жених скоро вернется домой, пройдет реабилитацию, и они с друзьями пойдут в поход в Карпаты. Девушка уже даже выбрала красивое белое вышитое платье для росписи. Итак, свадьбе в горах – все же быть!


Аня Науменко с женихом Дмитрием Даниловым. На девушке – белое вышитое платье, в котором она планирует сказать официальное "да" любимому / Фото предоставлено редакции

Как вы познакомились с Дмитрием и как вообще началась ваша история?

У меня всегда была достаточно активная гражданская позиция. Потому в 2013 году, когда начался Майдан, мы с друзьями ездили на протесты. А летом 2014-го один из моих друзей поехал в Киев на месячную военную подготовку в тогда еще добровольческий батальон защитников Мариуполя, после которого ребята ехали на Восток. У них тогда были очень хорошие отправки с Софийской площади, и мы поехали провожать друга.

За день до отправки друг вечером вышел на прогулку и у нас было где-то 2 свободных часа. Он тогда пришел с другом Дмитрием, чтобы не было скучно гулять. После этого мы начали общаться, переписывались в соцсетях. Но какой-то магии сразу не произошло.

Впоследствии мы с подругой приезжали в Урзуф – место, где находилась первая база батальона. Там несколько раз пересекались с Димой и продолжали поддерживать дружеские отношения.

А уже в сентябре он написал: "Аня, я еду в Харьков, у меня там очень много дел. Нужна твоя помощь, там с квартирой разобраться… Поможешь?" Вот я и помогала. А через несколько лет выяснилось, что у Димы была небольшая ротация и эта его поездка была просто так, никаких дел в Харькове у него не было, он их придумал увидеться со мной.

Так началась история нашей любви – в сентябре у нас зародились отношения, мы начали встречаться на расстоянии, потому что я была в Харькове, а она – в подразделении возле Мариуполя. Наши друзья всегда удивляются как так, что мы в течение 8 лет постоянно на расстоянии, а для нас это привычная обстановка, привычная ситуация, мы к этому привыкли. Мы даже не знали, как это быть постоянно вместе.

В 2018 году Дмитрий сделал мне предложение в Вене. Мы тогда были в отпуске, гуляли по парку, и вдруг он достает кольцо, начинает говорить… А у меня шок, потому что я понимаю, что мы никогда не жили вместе долго – максимум 3 недели. Я на него смотрю и отвечаю: "Да, но нет, я не знаю… А давай попробуем пожить". Просто в моей голове так заложено, что нужно жениться раз и на всю жизнь, нельзя разводиться.


Дмитрий признался Ани в Вене / Фото предоставлено редакции

Вот с этого времени мы ожидали, что закончится продолжавшаяся на Донбассе война, поживем вместе, поедем в горы и там распишемся, как я и мечтаю. Но война все не кончалась, а потом вообще масштабировалась.

23 февраля я приезжала в Мариуполь в Диму забирать машину. Мы с ним сидели и говорили: "Да, все, неважно, жили ли мы вместе или нет, – как только война закончится, мы сразу едем в горы и распишемся".

А теперь, перед началом эвакуации из "Азовстали" где-то 17-20 мая, Дима просто мне написал: "Ты моя жена". Я теперь сижу, думаю: "Блин, как-то не так я хотела". Но…


Смска Дмитрия Ане перед эвакуацией из "Азовстали" / Скриншот предоставлен редакции

Когда началась война, вы были в Мариуполе?

У нас было предчувствие, что в любой день что-нибудь может начаться. Никто не знал, насколько это может быть масштабно, просто я понимала, что есть определенные риски. Потому решила поехать к нему в Мариуполь забрать машину. Я планировала приехать туда 23 февраля, 24-го Дима должен был отпроситься, чтобы побыли со мной, и тогда я бы спокойно возвращалась в Харьков.

Однако все вышло по-другому. Я приехала вечером 23 февраля, мы еще зашли в любимое кафе, выпили кофе. Тогда поехали на квартиру, арендованную в Мариуполе, распланировали, как я буду возвращаться в Харьков.

А в 4 часа утра очнулись… Уже все было понятно. Дима вывез меня за первый блокпост и уехал обратно на базу.


5 утра 24 февраля, Аня и Дмитрий простились на выезде из Мариуполя / Фото предоставлено редакции

Я ехала из Мариуполя, лил дождь. Я ехала по трассе одна и не знаю, почему тогда люди не уезжали из города. Не было активного освобождения Мариуполя от гражданского населения, потому что все ждали и думали, что будет как в 2014 году – немного побахает и успокоится. Никто даже наши знакомые не хотели уезжать. И это, конечно, большая проблема, потому что вести войну в месте, где находится гражданское население, очень тяжело.

К сожалению, так было во многих городах. Многие люди думали, что все пройдет за 1–2 дня, а случилось так, что их города оккупированы до сих пор. Жаль, что люди не выезжали из опасных мест, из Мариуполя, потому что и нашим военным было бы легче работать там в первые дни.

Да, это однозначно. Когда я днем ​​24 февраля доехала в Харьков, уезжало очень много машин, некоторые даже по встречной полосе. Но в таких городах, как Мариуполь, люди сначала не хотели уезжать. Даже некоторые жены наших знакомых и собратьев не хотели уезжать, а затем оказались в убежищах на "Азовстали". Хотя люди на Востоке привыкли к войне и не ожидали такого.

А вы все это время были в Харькове или тоже уезжали?

Еще 23 февраля, когда мы сидели в Мариуполе, Дима мне сказал: "Как только будут "первые ласточки", первые колокольчики в Харькове – ты уезжаешь. Это же город на границе". Я сразу ему ответила: "Нет, я буду воевать, мы же учились, я пойду в тероборону". Но он тогда серьезно ответил: "Нет, ты не дашь мне спокойно работать, я не смогу ничего делать, потому что буду постоянно думать, как ты там как твои родители. Поэтому ты берешь собак, родителей и едешь".

Так что в первый же день, как только я приехала в Харьков, мы уехали из него к моему другу в Кременчуг. И там я была пока не поехала с женами наших собратьев в Италию.

К теме "Последний день на Азовстали": в сети появился щемящий фильм-прощание защитника Мариуполя

Когда ситуация на "Азовстали" начала ухудшаться вы, родные наших бойцов, способствовали максимальной огласке – организовывали акции, ездили в Европу и даже на встречу с Папой Римским. Как все организовывали?

Я общалась с одной из девушек – Олей, которая хорошо знает моего Диму, и у нас был общий близкий друг. 25 марта он погиб от авиабомбы в Мариуполе. Мой Дмитрий его собирал… Эта ситуация очень объединила, мы начали больше общаться.

А потом я однажды переписывалась с Дмитрием, это был апрель. Он написал, что ситуация сильно ухудшается с каждым днем. Понимаете, до этого он мне всегда писал: "Все хорошо, все нормально, держимся, надо подождать немного, скоро встретимся". А тут он первый раз написал, что нужно что-то делать, потому что перспективы не очень… У них все кончалось и непонятно было, сколько еще держаться в обороне.


Дмитрий присылал Ане фото быта на "Азовстали" / Скриншот предоставлен редакции

Тогда я ездила на первую акцию в Киеве. А когда приехала, говорю Оле: "Надо что-то делать, не могу просто сидеть, потому что чувствую, что от меня нет никакой помощи. Надо не ждать свершений от кого-то, а действовать". И вот Оля мне ответила: "Поедешь с нами завтра к Папе Римскому?" Это звучало настолько невероятно, что почему бы нет?

Так мы с девчонками и поехали. Сначала думали, что это на 3 дня, как только будем в Риме – магическим образом состоится встреча и мы поедем обратно. Но вышло так, что 24 апреля мы уехали из Украины и только 11 мая состоялась встреча.

Как мы приехали, передали в Ватикан письмо через нашего посла. Пока были в Италии – давали интервью и встречались с авторитетными медиа, чтобы рассказывать о ситуации на Азовстали и наших мужчинах.


Жены защитников Мариуполя в Италии / Getty images

Впоследствии уехали из Рима в Краков и на второй день пребывания там нам пришло письмо, что Папа готов встретиться. Но тогда мы разделились – Юля и Катя поехали к Папе Римскому, а мы с Олей забирали машину и проводили запланированные онлайн-встречи. Так что где-то в посольстве до сих пор лежат наши с Олей приглашения, потому что в Ватикане ждали нас вместе, четверых.

Но хочу подчеркнуть, что мы очень рады, потому что благодаря этой встрече освещалось много информации. Многие увидели, что есть такая тема и обратили на нее внимание.

Эту встречу действительно массово освещали СМИ – и украинские, и мировые. Плюс в Европе вы давали интервью и комментарии, которые распространялись. Это было такое время пика разговоров о спасении наших бойцов из "Азовстали", все об этом говорили. А тогда еще и призыв Kalush Orchestra на Евровидении способствовал мощной огласке.

Ой, Евровидение вообще "сработало". Это сейчас больше период тишины.

Как прошла встреча с Папой Римским в Ватикане? И изменилось ли что-нибудь после этого разговора?

Встреча прошла хорошо. Как только девушки подошли к Папе, он встал – до этого он слушал разные обращения сидя и даже немного торопил. Он полностью выслушал все, что они ему говорили, держал их за руки. То есть контакт был максимально хорош, получилась очень дружеская встреча.


Екатерина Прокопенко и Юлия Федосюк на встрече с Папой Римским / Фото из соцсетей

Когда его спросили, возможно ли такое, чтобы он приехал в Мариуполь и выступил гарантом для эвакуации наших ребят, он ответил, что разговаривал со своим кардиналом – для них это не вопрос, не проблема. Но, как мы все уже понимаем, Россия не дала на это согласия. И до этой встречи мы знали, что Ватикан 3 раза предлагал под флагом своей страны вывезти защитников на кораблях, а Путин 3 раза отказывал.

Поэтому физических изменений никаких не произошло. Но и мы сами понимали, что не будет такого, что мы обратимся и вопрос решится. Встреча с Папой была более важна с информационной точки зрения, для поддержания темы эвакуации. Хотя кто его знает, может, на каких-то уровнях, о которых мы не знаем, она и повлияла.

Как вы узнали об эвакуации наших защитников Мариуполя на подконтрольную России территорию? Муж сам рассказал?

Когда мы были в Париже на встрече с корейской прессой, то рассказывали им, что плен для наших бойцов – это не вариант. Мы же понимаем, что значит плен России. Это сейчас происходит что-то другое, потому и называется эвакуацией.

Ну вот, сидим мы говорим с журналистами и видим уведомление в телеграме об обращении командира "Рэдиса" о том, что гарнизон выполнил задачу, и мы просто были очень удивлены.

Когда вышло обращение "Рэдиса", мы его пересмотрели, поняли и не поняли одновременно – возможна ли эвакуация в третью страну, или в Россию, что и к чему вообще... Сами бойцы в Мариуполе ничего не комментировали и посоветовали подождать официальных заявлений. Трудный был день ожидания.

Да, до этого, когда мы общались с мужем, а ведь он вообще ничего не рассказывает важного, то сказал мне так: "Есть один план, он не очень надежен, но есть".


Дмитрий Данилов в Мариуполе / Фото предоставлено редакции

Важно, что люди сейчас не воспринимают это как плен, а действительно как эвакуацию и ждут обмена. Также СМИ старались не распространять фотографии и видео наших защитников, когда они выходили из "Азовстали". Но знаете, даже на кадрах было видно, насколько наши ребята круты, как гордо они выходили и отвечали россиянам.

Ох, меня порадовало, как отвечал Давид Косаткин с позывным "Химиком". Это очень классно. Так смотришь и мотивируешься.

Потому что, в принципе, мне тоже было страшно смотреть все эти видео, я не хотела увидеть Диму, потому что понимала, насколько для него это морально тяжело. Я просто воображаю его лицо, жесты, мимику, с которыми он выходил, как он смотрел на все. Но одна подружка сбросила мне видос, на котором просто слышен голос Димы, он там еще кого торопит: "Давай, скорее". Думаю, Боже, да куда уж скорее. Я не увидела его, но услышала довольно веселый голос (на этих словах Аня улыбнулась как бы с облегчением).

Защитник Мариуполя Дмитрий Данилов в мирной жизни / Фото предоставлены редакции

Тема возвращения наших бойцов домой засекречена, и это верно. Как вы думаете, чувствуете, когда они могут вернуться?

Согласно Женевской конвенции россияне не могут их держать дольше 3 месяцев. Но они же не соблюдают законы, не соблюдают Женевскую конвенцию…

С одной стороны мы никогда не можем доверять России в ее действиях, потому что понимаем, что это очень странный враг. Но есть определенные надежды, потому, что к теме возвращения наших ребят приковано очень много внимания, возможно, оккупантам придется показывать, что они не так плохи.

Важно Россияне насиловали в соседних селах, а у меня – дочь-подросток, – Яна о выезде из Харьковщины

Пока Дмитрий был в Мариуполе, на "Азовстали", у вас была нормальная связь? Удавалось ли поговорить или переписываться? И о чем жених вам рассказывал?

Первые 2 дня войны связь была. А потом начал исчезать, потому что оккупанты бомбили вышки. Были такие дни, когда по 5 суток с ними не было связи… Дима преимущественно писал в соцсетях. По телефону мы говорили в начале марта – он позвонил, но было очень плохо слышно, на фоне что-то громко взрывалось. Я переживала, что он где-то ловит связь, которой в Мариуполе не было, что это опасно, и сказала, чтобы лучше не звонил, а просто писал.

Дмитрий до последнего оставался на "Азовстали" / Фото предоставлены редакции

Затем им вертолетом передали Starlink и связь нормализовалась. Тогда Дима более или менее стабильно выходил на связь. Я очень быстро привыкла к постоянным сообщениям, когда приходило по пару штук, потому что у него поймал сигнал. Ну и когда он исчезал на 3 дня – напрягалась.

Мне вечером могла приходить какая-то фотография цветочка… Цветы он фоткал, когда они уже занимались эвакуацией гражданского населения и много времени могли проводить на территории, перемещаться по заводу.


Дмитрий фотографировал цветы и присылал Ане / Фото предоставлено редакции

А мне Дима постоянно говорил: "Пиши мне какие-нибудь мелочи, как проходит твой день, как собаки, как там наш кот? Просто это отвлекает". Такие вопросы, что я не понимала, действительно ли ему это тогда было интересно. А потом подумала, а почему бы и нет? Я пыталась расписывать о быте.

А еще мне запомнилось, когда он в первые дни рассказывал о мародёрах. Когда в начале разбомбили ТРЦ "Порт Сити", бойцы поймали укравшего сейф мародера. Они этот сейф разбили при грабителе и сожгли оттуда все вещи, чтобы они ему не достались. Такое вот было наказание.

Когда вам было труднее всего за все это время?

Трудно было до последних дней. Когда продолжались очень тяжелые обстрелы, когда россияне начали использовать эти противобункерные бомбы, когда стали разрушаться бункеры, в которых было много людей, – это была моя точка кипения.

До этого ребята писали: "Все нормально более-менее, держимся. Да, не спим. Сегодня я спал 2 часа, но работаем".

А труднее всего за эти 90 дней стало 25 марта, когда погиб Максим – наш очень хороший друг, лучший друг. Дима тогда написал: "Я опустошен". К сожалению, там много знакомых, приятелей погибли. …Ты подавлен ситуацией, но каждую потерю через себя не пропускаешь, потому что это очень тяжело, это не поможет никак, а просто разрушает.


Дмитрий, Аня и их друг Максим, погибший в Мариуполе / Фото предоставлено редакции

Еще помню, Дима рассказывал о девочке Алисе. Мы как раз ехали в Польшу, остановились на заправке и от него пришли первые сообщения за день голосовые. Он рассказал о девочке, которая приходит к ним в комнату и спрашивает: "А когда будет картошка? А когда мы порисуем?" Они ей отвечали: "Немного позже, подожди", потому что много работы было. А она бегала между ними, тыкала пальцем в плечо и говорила "обезболиваю". Это как игра такая была, но я не могла понять ее сути.

А потом как поняла... Дима же в то время ходил в госпиталь, обустроенную для раненых комнату. Он навещал своих ребят, что-то приносил им. А там для людей с ампутациями уже не было обезболивающего. Поэтому история об Алисе стала логичным пазлом, чем именно была игра с названием "обезбол". Понимаете, она бегала, играла… Это было так тяжело понять.

Дима рассказал, что когда россияне взорвали бункер, где был полевой госпиталь, где-то рядом были эти дети – Алиса и другие. И для него это было так тяжело, он говорил: "Несется Сатана". Когда шли большие обстрелы, он постоянно думал об этих детях, которым по 3–4 года, и просто говорил мне "Я не могу принять, что они должны это переживать".

На следующий день продолжалась эвакуация и Алису вывезли с завода. Дима мне показал ее фотографии. Я ему в ответ сбросила скриншот, где была видна девочка и то, что она уехала. Но он очень сильно переживал, когда узнал, что ее разлучили с матерью.


4-летнюю Алису разлучили с мамой во время эвакуации из "Азовстали" / Фото Наталии Нагорной

Эта история Алисы огорчила многих. Но главное, что она с родными и в безопасности. Я была в Запорожье, когда произошла первая эвакуация гражданских из "Азовстали". Это были очень тяжелые эмоции, люди очень замучены, напуганы. Но знаете, больше меня поразили дети – они были настолько открыты, вспоминали, как наши военные с ними играли и приносили им что-то вкусное. У меня очень приятные воспоминания об этом.

Верите, что Мариуполь вернут? Что все люди и дети смогут вернуться домой?

Не знаю.

Россия не сможет удерживать эту территорию, мне так кажется… Да и наши военные впоследствии смогут выйти на границы до 24 февраля.

Да, я с вами соглашаюсь, что россияне чисто физически не смогут удерживать все. Мне кажется, что Мариуполь они будут очень держать как символ. Ведь по факту у них нет побед, которые можно показать.

Я просто очень хочу, чтобы начали освобождать и возвращать Херсон, Энергодар, города, которые долго держатся под оккупацией. Также такие города есть и в Харьковской области, то же Изюм, где ситуация тяжелая. Конечно, военные лучше знают, откуда начинать.

Разбитый Мариуполь – он россиянам не будет нужен. Возможно, они сами захотят от него избавиться, потому что то, что осталось от города – это скелет, это уже не полноценный город. И когда наши бойцы начнут занимать Херсон, то из Мариуполя оккупанты сами постепенно убегут.

Сейчас еще нужно работать над вопросами, которые есть в других направлениях, в Донецкой области, чтобы не допустить новых таких Мариуполей.

Когда ваш жених вернется – а я верю, что это будет как можно скорее – что сделаете первым? О чем мечтаете? И будет ли в этом году свадьба, как вы и планировали?

Думаю, когда Дима вернется, мы сначала на 4 дня закроемся в квартире, чтобы помолчать и поплакать. Я точно буду плакать, он, мне кажется, тоже немного.

Потом я буду уговаривать его пройти полноценную реабилитацию, особенно психологическую. Понимаю, если эти моменты не проработать сейчас, не закрыть сразу, то потом это будет ему не на пользу.

И еще я очень хочу в поход, у меня уже есть маршрут – сначала в горы, где мы распишемся, а дальше поедем в поездки. Первый год – это полная реабилитация, чтобы полностью вернуться нормально в гражданскую жизнь и найти себя здесь. План на год уже есть. Хотя Дима говорил, что ему хватит двух месяцев. Но он не знает весь мой план.

(Аня улыбнулась и словно мыслями перенеслась на год вперед, где они счастливы и нет войны).


Любимое фото Дмитрия, на котором они с Аней в горах / Фотография предоставлена ​​редакции

Читайте также Училась выносливости у сына, – мама защитника Ильи Самойленко из Мариуполя

Главное, чтобы война закончилась, и мы смогли вернуться в такую ​​мирную жизнь, насколько это возможно.

Да, это правда.

А что касается свадьбы – то я максимально не люблю традиционные свадьбы. Хочу провести ее в горах, где никого не будет, только мы и несколько друзей.

Когда ребята все это время были на "Азовстали", отец мне раз 20, наверное, сбрасывал статью, что сейчас можно жениться дистанционно на военном. Я ему постоянно отвечала: "Я знаю, Дима тоже знает. И он говорит, что не хочет, чтобы у него день нашей свадьбы ассоциировался с такими условиями". Все-таки все по-разному воспринимают. И я тоже не хотела, чтобы у меня осталось такое ужасное воспоминание. Поэтому я верю, что все наладится, и мы поженимся в горах – пусть это будет даже зима, ничего страшного.

В Карпатах очень красиво даже зимой.

Вот поэтому мы дождемся и поженимся в нормальных условиях. Мы уже столько прошли за эти 8 лет. И то, что мы не жили вместе, уходит на другой план. Мы уже в другом статусе.

Благодарю вас за разговор. Желаю вам с Дмитрием как можно быстрее жениться в Карпатах – в любое время там очень красиво. Пусть все будет душевно, по-семейному, как вы и мечтаете. Пусть ваша семья рождается с положительными эмоциями, а горы придают особую атмосферу и силу духа. Сил вам сейчас в ожидании. Мы и вся страна тоже очень ждем возвращения наших защитников домой.


Невеста защитника Мариуполя Анна Науменко / Фото предоставлено редакции