Сразу дисклеймер: есть разные взгляды в теории международной политики, как смотреть на мир. Эта риторика вполне в духе оборонного реализма. Мои коллеги-неореалисты здесь будут тереть руки и говорить: "А чего же ты ждал?" Но я социал-конструктивист и поэтому сквозь это предубеждение буду комментировать. Об этом пишет Дмитрий Шеренговский.

Актуально Мир окончательно изменился – пришло время объединиться против давления больших стран

О чем не сказал Карни?

Речь Карни действительно звучит очень убедительно. Она честная, хорошо структурирована и попадает в нерв момента. Мир, который он описывает, действительно переживает не просто очередную турбулентность Розенау, а довольно глубокий разлом в принципах организации самой международной системы. Геополитика великих держав больше не сдерживается правилами. Экономическая взаимозависимость превращается в инструмент давления. Многосторонние институты ослабевают. Средние государства вынуждены адаптироваться.

Но именно здесь и начинается главная проблема этого нарратива. Хотя диагноз точный, но я не согласен с тем, как объясняется происхождение этой реальности и роль самих государств в ее формировании.

Карни говорит о конце удобной фикции международного порядка, основанного на правилах. О необходимости снять плакаты и перестать жить во лжи. Это сильный образ. И очень опасный. Ибо фикция подается как нечто внешнее, само собой разумеющееся, почти естественное. Как иллюзия, которая просто развеялась, – и все познали правду.

На самом же деле международный порядок не существует сам по себе. Его ежедневно воспроизводят государства через практики, молчание, избирательную принципиальность и готовность принимать или отклонять двойные стандарты.

Если жизнь во лжи продолжалась десятилетиями, то не только из-за гегемонов, но и из-за тех, кто соглашался не замечать разрыв между нормами и реальностью, потому что так выгоднее, потому что так удобнее, потому что есть что-то важнее в этот момент и тому подобное.

Карни это признает, но не доходит до конца. В его речи ответственность размывается. Мир будто сломался сам. Государства теперь вынуждены только реагировать, но они ни в чем не виноваты.

Извините, виноваты! Потому что когда порядок описывается как данность, которая сконструирована кем-то(?), то исчезает вопрос об ответственности за его воспроизведение или изменение. А без этого любая "честность" рискует остаться лишь новым пустым, хоть и популярным, словом, которое со временем размылось, как размылись "солидарность", "ценности" и тд.

Средние государства могут выжить в мире крепостей

Английская школа добавляет еще один уровень проблемы. Она напоминает, что международный порядок – это не только баланс сил, но и другие интеграционные форматы. Например, сообщество государств, которые разделяют минимальные правила, даже если регулярно их нарушают. Именно это взаимное признание делало мир относительно предсказуемым.

Карни же фактически признает другую логику. Когда правила больше не работают, государства должны защищать себя сами. Стратегическая автономия, диверсификация, коалиции желающих, переменная геометрия – все это подается как ответ.

Иначе говоря, если не действует уголовный кодекс, потому что он нарушается преступниками, то скупаем массово оружие.

Он прав, это рационально. Но с точки зрения той же Английской школы это означает медленный отход от общества государств к простой системе, где остается сила, выносливость и сделки "по интересам". Александр Вендт описывает это сквозь призму Гобсианской культуры, где каждый каждому потенциальный враг. Коалиции заменяют нормы. Ситуационные клубы – универсальные правила. Временная эффективность – легитимность. Ничего не напоминает? Кто интересуется историей международной политики, тот должен был бы вспомнить о Концерте государств. И чем это закончилось?

Интересно Трамп не первый – США всегда искали врагов за рубежом

В этой логике средние государства действительно не бессильны. Но они перестают быть носителями порядка. Они становятся своеобразными менеджерами рисков, реакционными агентами, не созидателями, не стабилизаторами.

Особенно показательно использование Гавела и метафоры "жизнь во лжи". Во внутриполитическом контексте отказ от ритуала разрушает систему. В международном – не всегда. Одностороннее снятие плаката без коллективного изменения практик часто не разрушает иллюзию, а просто изолирует того, кто решил быть честным! Делает из него слабого чудака, маргинализированного, не от мира сего, которому априори ничего не светит. И что же тут дальше сделаешь, чтобы не попасть в ловушку Фукидида?

Карни не отвечает на этот вопрос. Как именно средние государства должны коллективно менять нормы, а не только адаптироваться к их распаду? Как превратить ценности из деклараций в ожидание поведения других?

Еще один тревожный момент – трансформация понятия суверенитета. В речи он все больше означает способность выдерживать давление. Самообеспечение, автономия, устойчивость. Это понятно в мире принуждения. Но ведь это не единственная вариация мира? Суверенитет всегда был также взаимным признанием в сообществе государств. Когда это исчезает, суверенитет становится просто функцией силы. При этом вопрос легитимности не всегда здесь важен.

В итоге Карни очень точно описывает симптомы. Но его нарратив принимает разлом как почти завершенный факт. С конструктивистской перспективы это просто опасно. Потому что такие описания формируют ожидания, а ожидания формируют поведение. Мир, который объявляют окончательно сломанным, быстро таким и становится.

Я не говорю, что сейчас надо броситься и рисовать иллюзии. Нет, это просто безответственно. Но и нормировать трещины и расколы, делать вид, что так на самом деле есть, – это также сознательно соглашаться, что твоя голова должна всегда смотреть вниз. Мир снизу есть, он также интересен, но есть и мир, когда глаза смотрят вверх.

Главная проблема не в том, что правила больше не работают. А в том, что мы все меньше говорим о том, как снова сделать их общими, а не просто полезными для себя и для своих.

Средние государства могут выжить в мире крепостей.

Но без попытки восстановить хотя бы минимальную общность (internaitonal society в терминах Английской школы) они не смогут восстановить мировой порядок.

И да, ностальгия по порядку, которого нет, – это точно не стратегия, но и мир, построенный на установке только выживания, – это тоже не стратегия.