Всего одной недели войны между США, Израилем и Ираном хватило, чтобы до мира дошло осознание того, что этот конфликт переходит в фазу не просто ограниченной операции, а уже масштабной военной кампании, хоть пока и без использования войск непосредственно на земле. Сегодня речь уже не идет о серии точечных ударов или короткой карательной операции против лидеров иранского режима. Западные правительства, аналитики и медиа все чаще описывают ситуацию как начало долговременной войны, что может в корне переформатировать баланс сил на Ближнем Востоке и повлиять на глобальную экономику.

24 Канал проанализировал, как прошли первые 7 дней войны в Иране и выяснил, почему Вашингтон просит Киев помочь, как этот конфликт влияет на единство союзников США по НАТО, а также почему Китай и Россия не спешат поддерживать дружественный режим в Тегеране.

Интересно Есть что предложить: какую помощь странам Ближнего Востока может предоставить Украина и что за это получит

Сегодня основным методом ведения боевых действий остаются скоординированные воздушные удары США и Израиля по военной инфраструктуре Ирана, а также поражение иранских кораблей. Идея заключается в том, чтобы точечными авиаударами уничтожить иранские системы ПВО, ракетные комплексы, порты и центры управления войсками. Часто под удары попадают и командующие иранских вооруженных сил, в частности, сообщается о ликвидации около 48 генералов и других высокопоставленных чиновников Корпуса стражей исламской революции (КСИР).


Ударная группа американского авианосца USS Abraham Lincoln в Аравийском море / Фото ВМС США

В свою очередь, Иран отвечает ударами против военных США и союзников Вашингтона в Персидском заливе. Кроме ракетных атак, Тегеран активно использует беспилотники Shahed, с которыми борется много лет Украина, защищая города и инфраструктуру. Собственно, сами иранские дроны оказались очень сложной проблемой и неожиданностью как для самих американцев, так и для соседних монархий Персидского залива.

Обратите внимание! Президент Украины Владимир Зеленский уже сообщил, что американцы направили запрос о помощи в защите своих военных баз от "Шахедов", а сами украинские военные уже отправились на Ближний Восток. Киев готов поделиться опытом и средствами для уничтожения этих дронов, однако ранее Зеленский отмечал, что сама Украина взамен нуждается в ракетах к системам Patriot, чтобы эффективнее бороться с более технологичными крылатыми и баллистическими ракетами, которые запускают россияне.

В то же время параллельно с бомбардировкой Ирана идет также обсуждение послевоенного устройства в стране. Официально Белый дом не ставит целью смену режима в Тегеране, хотя сам президент США Дональд Трамп неоднократно прямым текстом говорил об этих намерениях. Впрочем, даже среди сторонников изменения политического строя в Иране существует серьезное беспокойство, ведь падение исламской республики не обязательно будет означать мгновенную политическую трансформацию страны.

Множество аналитиков вспоминают опыт гражданской войны в Сирии, которая начиналась как внутриполитический протест против режима Башара Асада, а закончилась длительным и изнурительным конфликтом, развитием исламистских террористических группировок и привлечением многих внешних сил. В конце концов, понадобилось более 10 лет, чтобы вытеснить оттуда сначала террористов, потом самого Асада, и хоть как-то стабилизировать ситуацию.

Стоит учитывать, что сам по себе Иран – большая страна с широким этническим, религиозным и политическим разделением, поэтому резкое разрушение центральной власти может спровоцировать внутреннюю борьбу между различными фракциями, от консервативных силовых структур до оппозиционных групп в изгнании, которые уже сейчас заявляют о поддержке среди населения и части военных. Именно поэтому часть западных экспертов отмечает, что планировать переходный период для Ирана необходимо уже сейчас, ведь без четкого плана падение режима аятолл может создать вакуум власти и в конце концов привести к гражданской войне.

В Белом Доме наоборот отмечают, что их непосредственная цель заключается именно в военном ослаблении режима, и они не собираются напрямую влиять на внутриполитические процессы, или тем более – менять там власть. Однако за кулисами западные правительства пытаются наладить контакты с различными представителями иранской оппозиции, включительно с наследным монархом в изгнании Резой Пахлави.


Иранцы в Европе призывают вернуть монархию во главе с Пахлави / Фото AP

Проблема заключается в том, что иранская оппозиция довольно раздроблена, а внутри самой страны остаются устойчивые и религиозно-мотивированные силовые структуры – прежде всего Корпус стражей исламской революции, которые могут стать отдельным центром силы в случае полного краха политического режима.

В Вашингтоне пытаются балансировать между демонстрацией силы и избежанием большой региональной войны. Однако сам масштаб операции и заявления об ответных ударах по Ирану от союзников США в регионе – ОАЭ и Саудовской Аравии – свидетельствует о том, что несмотря на предварительную оценку сроков кампании в "несколько недель", сами Штаты все же готовятся к конфликту, который может затянуться значительно дольше, чем сначала предполагали множество наблюдателей. Именно поэтому американцы даже открыто угрожают своим союзникам в Европе, если те, как вот Испания, не демонстрируют особого желания предоставлять свою военную инфраструктуру для ударов по Ирану.

Война США и Израиля против Ирана стала очередным испытанием для трансатлантического единства. Пока Вашингтон пытается привлечь к операции широкую международную коалицию, прежде всего союзников по НАТО, в самой Европе разворачивается сложная политическая дискуссия о том, должны ли вообще европейские государства поддерживать американскую военную кампанию. А если да, то каким образом?

Соединенные Штаты активно работают с союзниками, пытаясь расширить участие европейских стран в конфликте. Речь идет не только о дипломатической поддержке, но и о практической помощи: военно-морские патрули в Персидском заливе, логистические и военные базы в регионе, поставки вооружений и систем ПВО. По утечкам в медиа, американские дипломаты прямо сейчас ведут интенсивные переговоры со своими ключевыми союзниками.


Премьер Великобритании Кир Стармер подчеркнул, что около 200 тысяч британцев находятся в странах, которые атакует Иран / Скриншот из обращения политика

В этом отношении ближайшим союзником Вашингтона традиционно остается Великобритания. Несмотря на публичные жалобы самого Трампа, Лондон уже сигнализировал о своей готовности поддержать операцию против Ирана – прежде всего через присутствие своих войск на море и обмен разведданными. Британское правительство аргументирует свою позицию тем, что нестабильность в Персидском заливе непосредственно влияет на энергетическую безопасность Европы и международную торговлю.

Однако в континентальной Европе позиции значительно более осторожные и разнообразные. К примеру, в Германии и Франции правительства стараются избегать прямого военного участия, подчеркивая риск втягивания Европы в еще одну "бесконечную" войну на Ближнем Востоке. Часть политиков прямо вспоминает опыт иракской кампании 2003 года, когда европейские государства глубоко раскололись относительно поддержки усилий США.

Зато страны Центральной и Восточной Европы, которые традиционно имеют более тесные связи по безопасности с США, чаще демонстрируют открытую поддержку Вашингтона. Украина также официально поддержала намерения Штатов, прежде всего из-за того, что сам Иран – давний союзник России, и именно режим аятолл обеспечил россиян дальнобойными дронами для атак на инфраструктуру и гражданских.

В Брюсселе также опасаются экономических последствий конфликта, ведь эскалация в регионе Персидского залива уже бьет по рынкам энергоносителей, а Европа после российского вторжения в Украину уже пережила болезненный энергетический кризис. Именно поэтому часть правительств настаивает, чтобы главной задачей Евросоюза стало дипломатическое сдерживание конфликта, и отнюдь не расширение военного участия стран-членов.


Около 80% немцев считают международную ситуацию угрожающей или очень угрожающей / Инфографика DW

Впрочем, не только за энергетику переживают европейские бюрократы. Во многих странах Европы общественное мнение традиционно скептически относится к военным кампаниям на Ближнем Востоке. Таким образом европейские правительства находятся под двойным ударом, когда с одной стороны растет критика внутри собственного населения, а с другой – американцы угрожают оказать давление против несговорчивых союзников.

В результате Европа пытается удержать хрупкий баланс в этой ситуации. Однако ЕС очень зависим от американской поддержки в сфере безопасности, особенно на фоне растущей угрозы со стороны России, поэтому открыто противостоять американским призывам вряд ли получится. Вопрос лишь в том, если ЕС все же будет вынужден принимать прямое участие в конфликте, насколько далеко они готовы зайти в поддержке операций против Ирана.

Но если для Европы война с Ираном – это прежде всего политическая дилемма, то Азия сталкивается прежде всего с глубокой энергетической проблемой. Больше всего это касается Китая, который за последние годы стал ключевым покупателем иранской нефти и фактически главным экономическим партнером Тегерана. Еще до начала войны Китай импортировал значительные объемы иранской нефти, часто через сложные схемы с использованием посредников или танкеров "теневого флота", что позволяло обходить западные санкции.

Эскалация войны сразу создала риски для этой схемы, ведь атаки против инфраструктуры в регионе Персидского залива и угроза для морских путей вокруг Ормузского пролива, который теперь работает всего на 5% от довоенных показателей, заставляют азиатские рынки, в том числе Китай, в срочном порядке искать новых поставщиков.


Почти 1,4 миллиона баррелей российской нефти будет разгружено с подсанкционных танкеров в индийских портах в ближайшие дни / Источник Bloomberg

Очевидно, ближайшим и наиболее "голодным" к нефтяным долларам поставщиком является Россия. Аналитики фиксируют увеличение поставок нефти в Китай от России, а Индия даже получила от США 30-дневную паузу в запрете на поставки российской нефти. В свою очередь, Кремль реагирует на войну в Иране довольно сдержанно. Представитель Путина Дмитрий Песков подчеркнул, что "это не их война", следовательно и вмешиваться они не собираются. Частично это выглядит как подыгрывание самим американцам, с целью получить аналогичное "невмешательство" в войну в Украине.

Впрочем, больше всего, это выглядит как очередная ложь со стороны Кремля, ведь по сообщениям в американских СМИ, Россия обменивается с Ираном разведданными и всячески способствует атакам против американских военных объектов в регионе Персидского залива. Собственно, тех самых объектов, которые Штаты просят помочь защитить украинское руководство.

Китай так же не демонстрирует желания вмешиваться в войну в Иране на стороне своего союзника и всячески призывает к деэскалации и прекращению войны. При том, что сам Иран остается одним из ключевых партнеров Китая в регионе не только как поставщик нефти, но и как часть китайской стратегии расширения своего глобального влияния, в частности в рамках инициативы "Один пояс, один путь". Таким образом, ослабление Тегерана потенциально ослабляет и позиции Пекина в регионе, который Китай рассматривает как важную часть своих глобальных логистических и торговых маршрутов.


Тегеран является одной из ключевых точек в китайской инициативе "Один пояс, один путь" / Источник Radio Free Asia

Очень ироничной и показательной выглядит реакция России и Китая на события на Ближнем Востоке. То есть страны, которые активно продвигают идею "многополярного мира" и Глобального Юга, на самом деле не готовы вкладываться напрямую в поддержку этих альтернативных политических союзов.

Фактически Пекин и Москва оказались в неудобной позиции, когда они точно не поддерживают американо-израильскую операцию против своих союзников в Иране, однако при этом не имеют реальных инструментов, чтобы прямо повлиять на ход этой войны или же ее остановку.

Пекин стремится позиционировать себя как альтернативный центр глобального влияния и ключевого партнера для многих стран Ближнего Востока. Впрочем, именно сейчас события в Иране наглядно демонстрируют ограниченность этого влияния. В конце концов, как показывает практика, в критический момент ключевые решения все еще принимаются в Вашингтоне, оставляя Пекину лишь возможность публично критиковать действия американцев, но без всякого прямого вмешательства.