Структура войны в 2025 году поменялась. Она вышла на новый технологический уровень. В то же время имеющиеся разведданные и ход боевых действий свидетельствуют о глубоком истощении российских сил: враг теряет больше личного состава, чем способен мобилизовать, имеет серьезные проблемы с техникой и вооружением.

Главнокомандующий Вооруженными Силами Украины Александр Сырский в интервью 24 Каналу подвел итоги 2025 года и назвал цели на новый год. Также он рассказал о ситуации на горячих направлениях и поделился успехами украинской армии. Больше деталей – читайте дальше в материале.

Читайте также В России массово умирают и пропадают без вести генералы: эксклюзивное интервью с Беном Ходжесом

Каждый год война меняется, происходит что-то новое, меняются технологии, подходы к тактике как у врага, так и у нас. Какие процессы, явления и события, по вашему мнению, определяли ход войны и боевых действий в этом году и формировали поле сражения?

Этот год действительно был очень напряженным. Враг продолжил свои попытки захватить всю территорию нашего государства. В этом году он также проводил стратегическую наступательную операцию почти по всем основным направлениям. Боевые действия велись на широком фронте.

На сегодняшний день у нас протяженность активного фронта более 1220 километров. Боевые действия характеризовались широким размахом и высокой интенсивностью. По-прежнему бои активно начались сначала на Северо-Слобожанском направлении. Продолжилась Курская операция, и враг был вынужден держать там фактически до конца весны мощную группировку – около 70 тысяч личного состава.

Потому что, враг, во-первых, не выполнил те цели, которые ему ставило российское руководство. Подразумевается создание полномасштабной буферной зоны в Сумской области. Во-вторых, как раз в начале года мы проводили наступательные действия в Глушковском районе Курской области.

Полное интервью Александра Сырского: смотрите видео

Это заставило врага перекинуть часть сил и средств на это направление, и фактически он вынужден был держать эту группировку, не смог применить ее на других участках фронта. Помните, после этого последовало заявление и доклад Валерия Герасимова (начальника Генштаба ВС РФ – 24 Канал) Путину о том, что россияне задачи выполнили, создали буферную зону и после этого началась переброска частей на другие направления.

Враг планировал на этот год полностью захватить и выполнить все цели так называемой СВО, то есть захватить территорию Донецкой, Луганской, Запорожской области и часть Днепропетровщины. Он также планировал провести и взорвать десанты на территории Херсонщины. И, конечно, продолжал наступать и планировал значительно продвинуться на Покровском направлении, которое являлось основным.

Важно Для продолжения наступления Россия значительно нарастила группировку, – Сырский

Кроме того, планировали активные боевые действия и возврат всех утраченных земель на территории Харьковской области, на Купянском и Лиманском направлениях. То есть планы были грандиозные. Но мы можем сейчас констатировать, что они не сбылись – их всех сорвали.

Несколько раз мы наблюдали, как российское руководство объявляло о том, что очередной раз захватило Купянск, Покровск, захватило более 300 населенных пунктов, что вообще не соответствует действительности.

На фоне этих общих целей враг планировал провести наступательные действия группировкой десантно-штурмовых и воздушно-десантных войск на территории Херсонской и Запорожской областей. Планировал силами трех воздушно-десантных и десантно-штурмовых дивизий наступление на Запорожье.

Интервью с Александром Сырским

Разговор с Александром Сырским / Фото: 24 Канал

Группировкой морской пехоты планировали наступление в глубину Днепропетровской области. Хотели полностью охватить Покровско-Мирноградскую агломерацию – разгромить и окружить наши войска, дальше наступать на Барвенково. А с Лиманского направления встречными действиями разгромить наши войска в районе Лимана и таким образом соединиться в районе Барвенкова и провести глубокое окружение наших войск, а после этого разгромить их по частям. Также враги отели захватить Купянск и всю территорию Купянского района.

Это коротко о планах врага. Конечно, благодаря мужеству и героизму наших воинов, благодаря продуманному планированию и действиям наших штабов, планированию боевых действий, все эти планы не были реализованы. Враг понес бешеные потери.

Сейчас мы можем сказать, что ситуация действительно сложная, как и в прошлом году, но ведь она характеризуется продолжением нашей борьбы, продолжением боевых действий практически на всех участках фронта.

Есть данные нашей разведки и военных о том, что россияне за последние месяцы уже не способны пополнить в достаточной степени свой личный состав. То есть они теряют больше людей, чем могут собрать. Есть также информация о том, что у врага серьезные проблемы с бронетехникой, артиллерией и основными типами вооружения, ранее активно использовавшимися на фронте. Видите ли вы признаки истощения противника? И насколько это истощение глубоко и необратимо?

Действительно, мы видим изменение структуры войны и поднятие ее на более высокий технологический уровень. Мы наблюдаем за тем, что война стала настолько технологичной, что сейчас именно дроны любых типов господствуют на поле боя. Увеличилось их количество и качество.

Россияне создали значительное количество специализированных батальонов, полков, бригад – они продолжают наращивать возможности. Со стороны России в том числе. Но нам удалось повысить уровень наших Беспилотных сил, что дало значительный прирост потерь врага.

Актуально Сырский назвал количество россиян, воюющих в Украине

Заработала также корпусная система, и войска стали более управляемыми, более эффективными. Командиры корпусов производят свои действия, система управления стала более упрощенной. Это действительно увеличило потери врага.

Мы можем констатировать то, что декларирует сам враг: он выполнил план комплектования своих вооруженных сил на 100%. По плану это была мобилизация 406 тысяч человек. В то же время мы также можем констатировать, что его потери составили 410 тысяч, даже немного больше.

Если в первые месяцы 2025 года мы наблюдали ежемесячное увеличение группировки российских войск примерно на 7– 9 тысяч, то за последние полгода численность группировки россиян колеблется на уровне 710– 711 тысяч. Это свидетельствует о том, что даже реализация всех их (мобилизационных – 24 Канал) планов не дает им увеличить количество войск.

Кстати, так называемые русские военкоры начали считать, сколько за предыдущие годы мобилизовали людей, сколько подписали контракты. У них получилось расхождение примерно в полтора миллиона между теми, которые были заявлены как привлеченные в армию, и оставшимися 700 тысячами. Действительно ли это число необратимых потерь у врага реально?

Да, это реальные потери. Об этом свидетельствует то, что враг планировал в этом году сформировать 14 новых дивизий. Сформировать удалось только 7: 2 дивизии морской пехоты состоят только из 1 полка. Формирование остальных 7 бригад перенесли на следующий год.

Причина в том, что они вынуждены были брать личный состав этих дивизий и комплектовать его в боевые части. Это и есть подтверждение тому, что у них действительно проблемы с набором людей.

Этому способствует эффективность наших войск. Последние цифры свидетельствуют о том, что ежедневные потери (врага – 24 Канал) – в среднем 1000– 1100 человек.

Можем ли мы сейчас говорить о каком-нибудь стабильном соотношении потерь? Некоторые командующие говорят о шестикратной разнице, то есть что россияне теряют примерно в шесть раз больше военных, чем украинцы.

Действительно, это так. Это разница именно по убитым. Это общая цифра по всем вооруженным силам.

В мирном плане США есть пункт о численности военнослужащих наших Вооруженных Сил в мирное время. Как вы вообще оцениваете это число? Достаточно ли это для обеспечения эффективной обороноспособности страны?

Эта цифра действительно гарантирует нам отпор вооруженной агрессии в случае ее возобновления. Также эта цифра гарантирует плановый процесс мобилизации. То есть нас не ограничивают в мобилизации. Все наши мобилизационные характеристики и способности сохраняются.

Сначала нам предлагали снизить количество наших военнослужащих до 600 тысяч. Но как раз цифра в 800 тысяч нас удовлетворяет.

Еще один пункт по упомянутому соглашению касается так называемого отвода войск, в частности из Донбасса и ряда других регионов. Речь идет о двустороннем отводе, то есть это касается и России. Как вы относитесь к этой идее?

Мы люди военные, наша главная задача – защищать страну. Поэтому, конечно, в этих переговорах принимают участие и наши военные, прежде всего начальник Генштаба (Андрей Гнатов– 24 Канал). Сам ход этих переговоров контролирует руководство нашего государства.

Я думаю, что все эти вопросы будут еще неоднократно подниматься и обсуждаться. Решения будут принимать обоснованно. Это только один из вариантов.

А с военной точки зрения почему Славянск и Краматорск для нас важны? Почему Путин так настаивает на том, чтобы ему в подарок отдали эти города?

Потому что он 17 месяцев буксует на одном месте. 17 месяцев российская армия штурмует Покровск, Мирноград и другие населенные пункты, входящие в агломерацию. Там проделан огромный объем фортификационных работ.

Собственно, я не помню, чтоб какой-то укрепленный район держался так долго. Первые заявления о том, что Покровск упадет, были еще в сентябре прошлого года. Тогда самоуверенное российское руководство и некоторые наши "эксперты" называли 30 сентября как день захвата Покровска.

Затем, когда этого не произошло, срок был перенесен на месяц и с таким же упрямством все рассказывали о 30 октября. Затем январь, февраль и так далее. В конце концов, эти разговоры как-то прекратились, а потом уже снова Путин "взял" и Покровск, и Мирноград. Помните все карты, где эти города изображались в глубоком мешке?

Но мы ведь тоже не сидели на месте, мы проводили успешные операции, сорвавшие полностью планы врага. Не просто сорвали – враг понес в этих боях огромные потери. Например, Добропольская операция, которая фактически отрубила наступление противника к северу от Мирнограда, где он силами 51-й армии пытался и добился определенного успеха. Тогда некоторые группы военнослужащих добились даже Белицкого.

Но благодаря действиям нашей контрнаступательной группировки все они были окружены, уничтожены. Фактически в тех боях нам удалось зачистить и уволить 9 населенных пунктов – более 430 квадратных км территории. А враг понес более 13 тысяч потерь личного состава.

Тогда для того, чтобы разблокировать и не дать погибнуть всей 51-й армии, враг перебросил на Добропольское направление всю морскую пехоту, которая готовилась к наступлению на Новопавловском направлении – как раз на границе трех областей, то есть Донецкой, Днепропетровской и Запорожской. Но и это было бесполезно. Хотя это, скажем, таки позволило избежать полного разгрома 51-й армии.

Интервью с Александром Сырским

Разговор с Александром Сырским / Фото: 24 Канал

Однако наступление там остановилось, противник понес потери. А после этого мы перешли к следующей фазе наших контрнаступательных действий – в ответ на действия противника непосредственно на Покровском направлении и на наступление уже с западной стороны от Покровска. Тогда противник развернул наступление, главная цель его была прорвать оборону наших войск на участке Удачное, Котлино и захватить Гришино.

Действиями наших десантно-штурмовых и штурмовых войск противник в этом районе был разгромлен. Мы освободили около 74 квадратных километра территории. А в самом Покровске, действиями 425 штурмового полка и подразделений, которые его усилили, нам удалось занять северную часть Покровска – около 16 квадратных километров территории.

Это привело к тому, что противник, чтобы не допустить продвижение наших войск дальше, в глубину Покровска, был вынужден опрокинуть 76 дивизию из Запорожского направления. Она была резервной и готовилась к наступательным действиям там.

Вы описали эту картину боев в пределах Покровско-Мирноградской агломерации, на Добропольском выступе. Мы действительно в последнее время не раз видели, как горят российские бронетанковые колонны, где морская пехота врага пытается штурмовать за рекой Казенный Торец ряд населенных пунктов. Так же происходили бои в районе Гришино. Мы видели, как наши танки используются. Те же Abrams, которые помогли нашим штурмовикам закрепиться в Покровске. Танки снова в моде? В каком объеме и масштабе их можно использовать в условиях полной дроновой войны?

Танки, скажем так, обретут второе дыхание, когда будет создан современный эффективный комплекс активной защиты. То есть когда они будут защищены, в частности, активными средствами, сами смогут охотиться и сбивать дроны. Это ближайшая перспектива.

Тогда мы сможем снова активно их применять. В настоящее время они применяются как рейдовые средства, поддерживающие пехоту, или пробивают бреши в обороне противника, или выходят на прямую наводку и уничтожают бронетехнику врага, которая пытается атаковать.

А как вам попытка россиян в районе Покровска штурмовать лошадьми? Помню, двое всадников без головы неслись.

Это, как по мне, были ослы. Непосредственно в Покровске, возможно, и была конница. А там, где два, это, вроде, ослы. Потому что вы видели, что один ишак упал. Один взорвался, а второй повернул, упал, а солдат убежал, побежал в лес, а сам ишак остался.

О чем это говорит? Это глупость, отчаяние, истощение? Ибо, казалось, невозможно воевать против дронов на лошадях.

Я думаю, это просто поиск более дешевых средств доставки груза.

То есть это дешевле, чем мотоцикл?

Я думаю, что да, если они их используют.

Будет ли это иметь перспективу масштабирования? Увидим ли мы кавалерийские отряды?

Не знаю. Потому что пока это единичные случаи, но они есть.

Известно, что построена целая новая линия обороны Донбасса – ее так условно называют, – она и в Запорожской области строится. Там проделана масштабная работа. Как вы оцениваете этот проект? Зачем эта линия обороны? Может ли возникнуть такая необходимость, что наши войска на нее отойдут, и в каком случае? Чем эта линия обороны отличается с точки зрения вызовов именно войны беспилотников?

Прежде всего мы должны готовиться к любым сценариям и вариантам. Поэтому заранее должны готовить и линии обороны вне полос и районов активных боевых действий. Это вполне естественно и верно.

Во-вторых, все линии обороны носят комбинированный характер. На основании опыта это было мое требование, ведь противотанковые рвы невозможно преодолеть техникой, особенно в условиях господства дронов.

То есть, пока эта инженерная техника начинает прорабатывать проходы, ее уничтожают. А когда два рва или три, то это уже препятствие, которое никто не сможет преодолеть. Это тот рубеж, за который оккупантам нельзя пройти. Это такая страховка.

Также оборона на Покровском направлении свидетельствует о том, что, когда переработан огромный объем капитальных работ, когда противотанковые рвы, тетраэдры, егоза, так называемая путанка МЗП значительно задерживают пехоту, технику, это в условиях господства дронов просто гарантирует их 100%-е уничтожение.

Купянск – это тоже яркий случай за этот год, когда удалось зачистить от врага целый плацдарм над Осколом, севернее Купянска. Удалось дать такую серьезную пощечину врагу и информационно-психологическою. Потому что россияне уже заявили, что это полностью их город. Какая там ситуация сейчас? Какие наши намерения? Какова наша цель и задачи в районе Купянска на следующие несколько месяцев?

Продолжить активные действия, продолжать уничтожать врага на подступах к Купянску, особенно на севере и востоке. Главная задача – уничтожить пути его переправы. Особенно эти проходящие трубы. Это будет сделано обязательно.

Соответствующее построение крепкой обороны на подступах к городу, продолжение зачистки, проведение всех фильтрационных мероприятий непосредственно в городе. Также обычная организация, поддержка всех ограничительных мер в этом городе.

Контрдиверсионные меры следует продлевать длительный срок. Потому что огромная площадь города требует детальной проверки каждого дома, чем наши военнослужащие контрдиверсионной группировки сейчас занимаются.

А группировка, которое занимается поисково-ударными идеями, имеет успехи. После того как уже трижды российское руководство заявило, что Купянск под их контролем, потом их же военкоры признают, что это неправда.

К теме Украинские войска освободили большую часть Купянска от врага,– ISW

На это направление враг перебросил подразделение "Рубикон", который сейчас пытается максимально усложнить любые действия наших войск, любые перемещения. Они развернули такую дроновую войну. Наша задача – поиск и уничтожение.

"Рубикон" появляется там, где для русского командования возникает приоритет в достижении результата?

Да, это один из признаков, что противник сосредотачивает на этом направлении усилия.

Борьба за Покровск и Мирноград со стороны врага была особенно интенсивной летом – осенью для того, чтобы зимой зайти и закрепиться именно на территориях городской застройки. Сейчас мы видим, что за Покровск продолжается борьба. Какая ситуация в Мирнограде? Есть ли шанс зацепиться за эти города, ввиду того что в значительной степени Покровск контролируют силы врага? Каково ваше видение этой ситуации? Достиг ли враг по крайней мере в этом смысле своего результата? Или не до конца?

Противник не до конца добился результата. Он контролирует примерно половину города. Но ведь он не может просто так спокойно заходить в город. Потому что все подступы к нему находятся под нашим контролем, под контролем действия наших дронов. У нас также сосредоточено значительное количество сил и средств, подразделений беспилотных сил и дроновых бригад и полков, которые там ведут оборону.

Все эти призывы, что "все пропало", "надо выходить, спасать", "это неразумно"… Вопрос: куда отходить? Выйти в чистое поле, а дальше отступать, искать следующий город, эти населенные пункты, которые будут также равнять. Такую агломерацию тяжело разрушить.

Враг сейчас применяет почти 50% всех ударов КАБами именно на этом направлении, пытаясь уничтожить здания, особенно высотки, где можно размещать и операторов, и использовать для ведения огня, и размещать дальнобойные средства и снайперы.

С другой стороны, понятно, он терпит потери, не может так продвигаться, как бы он хотел. Потому эта борьба продолжается. Сейчас практически все попытки врага наступать – а он ежедневно пытается и в Покровске, и вокруг, и в направлении Гришино, и в районе Мирнограда – успехов не имеют. Потери есть, а успехов нет.

Почему нашим войскам пришлось отойти из Северска, если это тоже город, за который важно бороться? Что там происходит? Насколько это угрожающе? Какая местность там для обороны западнее Северска?

Серебрянский лес, Белогоровка, Северск – это территории, где во время Второй мировой войны также проходили тяжелые бои. Сама местность состоит из господствующих высот, меловых гор, как в Белогоровке. Укрепления были построены еще тогда. Они держали тогда и обеспечили ведение столь устойчивой обороны.

С другой стороны, это направление долгое время было неприоритетным. Потому что враг просто не имел возможности вести наступательные действия. Постепенные действия были. Да, стояли бригады. Они и продолжили наступать, но интенсивность боевых действий была ниже, чем в других направлениях.

То есть это не то что спокойный регион, а регион, в котором велась больше война действиями диверсионных, маневровых групп, пехоты, Сил особых операций. К сожалению, сосредоточение подразделений дронов с оптоволоконным каналом управления, особенно с дальностью свыше 20 километров, привело к тому, что наши подразделения, расчеты, экипажи дронов постепенно уходили в глубину, тем самым оставили без прикрытия пехоту.

В этих условиях сама оборона Северска стала проблемной, мягко говоря. Оставить войска, те части, подразделения, которые там оборонялись, просто умирать было бы неправильно. Поэтому было принято решение. Отошли на господствующие высоты.

Там есть куда отходить. Враг пытается также воспользоваться этим, но не выходит. Планируются ответные действия на этом направлении. Это все, что я могу сказать об этом направлении.

На днях появилось видео со стороны врага, где они зашли на КСП одного из батальонов в Гуляйполе. Там остались вещи наших военных, флаги, техника. Каково ваше мнение относительно того, что там происходит?

Ситуация на Гуляйпольском направлении произошла, потому что одна из бригад территориальной обороны во время боев не выдержала натиска противника. Это 102-я бригада. Она постепенно уходила.

Мы были вынуждены перебросить туда наши штурмовые части и подразделения, которые постепенно с боями занимали то, что было оставлено. Пока там уже фактически месяц враг не имеет никаких преимуществ. Каждый день пытается атаковать и проводят атаки, но все же несет огромные потери на этом направлении. Поэтому боевые действия там продолжаются.

Можно было бы построить эти действия командования батальона совершенно другим способом. Потому что на помощь шло подкрепление из 5-й штурмовой бригады. Они фактически были в двух улицах от этого командного пункта. Произошло то, что произошло.

Разговор с Александром Сырским / Фото: 24 Канал

Назначено соответствующее расследование, которое проводит Военная служба правопорядка. Будет предоставлена правовая оценка действиям и командира батальона в первую очередь после выяснения, почему он так поступил с учетом того, что он получил приказ от командира бригады организовать круговую оборону, а также уничтожить все, что представляло собой некую ценность или содержало сведения о конфиденциальном характере.

То есть они могли просто все сжечь. Я знаю, что у них было время для этого, а силы врага там были ограничены. Но несмотря на то, что это подразделение отошло, 225-й штурмовой полк держит оборону в Гуляйполе.

Командиры там трезво оценивают обстановку, производят активные штурмовые действия, держат оборону. Конечно, когда отходят подразделения ТрО, это отрицательно сказывается на устойчивости обороны. Но мы принимаем соответствующие меры, усиливаем это направление.

Еще был инцидент в селе Грабовское Сумской области. Тогда военные 119-й бригады, наверное, не оценили риски, и россияне зашли в населенный пункт. И помню историю 125-й бригады, которая несколько раз попадала в разные ситуации. Сейчас там новый командир, бригада меняется.

Эта бригада уже переведена из ТрО в войска. Она уже тяжелая бригада.

Что делать с бригадами, которые не внемлют, имеют хронические проблемы?

Для того чтобы придать второе дыхание бригадам территориальной обороны, верховный главнокомандующий утвердил мои предложения по реформированию частей территориальной обороны.

В чем они будут состоять? В пределах имеющихся бригад сократят количество пехотных батальонов. Вместо этого создадут и значительно усилят беспилотную составляющую. То есть эти бригады существенно увеличат свои боевые возможности.

Я понимаю, что использовать их как наступательный элемент, возможно, было бы нецелесообразно, но благодаря увеличению в несколько раз количества дронов разного назначения – а у них будет по два батальона беспилотных сил – их возможности существенно возрастут, что позволит держать надежную оборону.

В 2025 году были созданы Штурмовые войска. Можете ли вы сказать что-нибудь об их эффективности: как они себя проявили? Почему требовалось создавать отдельно Штурмовые войска, если уже есть десантно-штурмовые?

Недавно я встречался с главами фракций депутатских групп парламента. Это была плодотворная встреча. Я доложил о ситуации на фронте, рассказал обо всех проблемах, всем, что нас смущает, в чем есть недостатки, в чем преимущества. А также упомянул о том, почему информационная кампания построена так, что российские войска, которые несут бешеные потери, гораздо большие, чем мы, одерживают победы преимущественно на бумаге или в средствах массовой информации – почему-то там позитив, а у нас все идет от негатива.

Я упомянул только о некоторых операциях, которые мы проводили. Я даже не говорил о DeepStrike (глубоких ударах в тыл противника – 24 Канал), а только о последних операциях, в частности на Покровском направлении, назвал, какие есть достижения. У нас же нет численного преимущества. Не буду называть цифры, но враг преобладает нас в личном составе, вооружении, технике, в количестве дронов.

Но мы производим удачные действия, что свидетельствует о том, что наши войска подготовлены, наши командиры и штабы грамотно планируют боевые действия несмотря на то, что враг имеет преимущество и применяет свои элитные подразделения. Например, морскую пехоту, которую он вообще рассматривает как резерв, как элиту вместе с воздушно-десантными и десантно-штурмовыми войсками. А они не имеют успеха. Мы видели колонну 76-й дивизии, которую сожгли при попытке атаковать Гришино.

То есть у нас есть примеры, прежде всего, мужества, героизма и профессионализма наших военнослужащих. А также грамотной организации боевых действий.

То есть вы имеете в виду, что штурмовые войска позволяют обеспечивать молниеносный маневренный ответ?

Зачем я вообще вспомнил о депутатах. Сначала меня полностью поддерживали, единогласно говорили, что штурмовые войска нужны и этот закон нужно ставить на голосование. Я им привел такой пример. Если взять наши Десантно-штурмовые войска, это как элитная тяжелая пехота. Это такой мощный, подготовленный таран, оснащенный тяжелой техникой, имеющий все виды вооружения, подготовленный тыл, логистику, которая обеспечивает введение обороны, наступательных действий в течение длительного времени.

А штурмовые войска – это подразделения быстрого реагирования. Это пожарные, тушащие пожар на тех участках фронта, где возникает проблема. Так они воюют. То есть это совершенно другие задачи.

Почему их нельзя смешивать? Вы, наверное, видели замечательный фильм о 225-м штурмовом полке – обычном полке, обычных ребятах из разных регионов, которые имеют свои традиции. Их создавали во время войны, во время боевых действий, и они показали свою высокую эффективность еще до Курска, когда, собственно, возникла идея создать штурмовые подразделения и их масштабировать.

Во время Курска именно 225-й штурмовой полк пробил пограничные укрепления противника. Есть много видео, где видно, как мы разрушаем систему укрепления, уже потом пошли десантники, которые тоже показали себя с лучшей стороны.

Просто эти две составляющие имеют совершенно разные задачи. И когда мы проводим боевые действия, они дополняют друг друга, у них нет никаких споров, противостояние. Наоборот, они понимают, что у каждого своя задача. Это требование современной войны.

Так же, как мы своевременно создали Силы беспилотных систем. Я был инициатором их создания. Как только пришел, то сказал, что мы будем создавать беспилотные силы как отдельный род войск, командование и так далее.

Как кибервойска, которые дают нам огромные результаты в смысле взлома всех электронных систем противника, получения информации, проведения киберопераций. Я не буду рассказывать о них, наш враг сам ощущает их действия.

Наверное, второе дыхание приобрели наши Силы специальных операций, которые сейчас проводят операции фактически от Хабаровска до Курска. Мы видим свидетельство этих действий. Это продуманные действия.

Штурмовые войска – это тоже исход войны. Технологическая война, когда нужны такие легкие, маневренные штурмовые подразделения, готовые выполнять любые задачи.

Собственно, они это показали в Гуляйполе, когда в этом направлении бригада покинула позицию. Враг ушел, и его нужно было кем-то остановить. Реально пошли штурмовики.

Несколько тезисов по Штурмовым войскам. Говорят, что у них был до сих пор есть приоритет на пополнение личного состава. То есть им первыми дают бойцов?

Не совсем так. Почему у нас возникла приоритетность? Потому что не хватает ресурса, который идет по мобилизации. Интенсивность боевых действий такова, что мы не имеем возможности пополнить всех одновременно, а есть определенный некомплект Вооруженных сил – именно поэтому и определена приоритетность. То есть этим приоритетом пользуются части, которые воюют на наиболее горячих участках фронта и несут наибольшие потери.

У нас нет таких возможностей, как у российской армии. Если спросить, то скажут, что у них воюет 650 тысяч бойцов. Но также в России около 60 тысяч оперативного резерва, который является частью той же группировки.

То есть бригада или полк, понесшие потери, выходят в оперативный резерв. Идут на доукомплектование, подготовку, а из оперативного резерва выходит другая бригада, которая их меняет на том же участке фронта и продолжает наступательные действия.

Мы же нуждаемся в постоянном пополнении, но нет возможности вывезти на восстановление наши части, особенно имеющие опыт и могущие наступать. Поэтому идет постоянная подготовка, постоянное пополнение подразделений обученным личным составом, который имеет определенную специфику, приоритеты в подготовке.

Поэтому приоритетом пользуются прежде Десанто-штурмовые войска, подразделения разведки, морская пехота и штурмовые подразделения. А также механизированные бригады, ведущие оборону на главных направлениях или районах активных боевых действий. Вот что такое приоритетность.

Еще один вопрос, возможно, немного забавный, о Штурмовых войсках. На их кокарде изображен барс, а это ваш позывной. Так сложилось, что это еще больше связывает эти войска лично с вашим именем. Как вы к этому относитесь? Согласовывали ли это с вами?

Мы с командирами обсуждали, когда так вышло. Кстати, это даже не кокарда. Речь шла о том, чтобы создать, придумать какое-то отличие, потому что любой военнослужащий хочет чем-нибудь отличаться. Тогда показали барса. Вообще мы пришли к такому общему мнению, что каждая часть будет иметь какой-то свой знак, отметку. И это не барс – это аматорство отдельных лиц. Это официально не утверждено ничем.

За годы полномасштабной войны у нас выросло целое поколение боевых командиров разного уровня. Даже штурмовыми полками командуют достаточно молодые люди. Можно упомянуть и о тех, кто стал генералом: Олег Апостол, Михаил Драпатый, Андрей Игнатов. Мы знаем и об Андрее Билецком, Денисе Прокопенко. Я понимаю, что это люди разные по своим характерам, но объединяет ли это новое поколение украинских командиров какие-то общие черты? Что вы вообще можете сказать о нашем поколении молодых боевых офицеров?

За ними большое будущее, потому что они выросли непосредственно в горниле войны, в самом центре боевых действий. У каждого есть свой уникальный боевой путь. Многих я знал еще лейтенантами, капитанами. На моих глазах шел этот рост. Я помогал двигаться тем офицерам, имеющим потенциал.

Сразу видно, когда офицер имеет чрезвычайные возможности, способности в командовании, когда он выполняет задание, терпит меньше потерь, заботится о людях, имеет уважение. Наверное, такие офицеры занимаются только службой. У них нет других приоритетов. Конечно, в ближайшее время они станут во главе войска, и это правильно. Это естественный путь.

Кстати, недавно я встречался с двумя главкомами – начальником штаба Сил обороны Великобритании и начальником генерального штаба Франции. Я их хорошо знаю, у нас нормальные, дружеские отношения.

Так вот вектор изменился. Нас просят оказать помощь в подготовке их армии, их частей. Эти руководители видят, как выросла, изменилась наша армия, насколько мы технологически изменились, поэтому они заинтересованы, чтобы мы дали наших инструкторов, офицеров, чтобы помочь в подготовке их вооруженных сил. Мне кажется, это самая высокая оценка, когда уже не мы просим, а к нам обращаются.

Мне говорят, что мы первые в Европе, а наверное, и в мире. Это очень приятно. Это оценка наших Вооруженных Сил, оценка руководства государства, наших командиров, которые достигли того, что их ценят. Ведь никто даже не может вообразить, как при столь тотальном преимуществе наши войска держат позиции.

Вы же знаете, что Институт войны подсчитал, что средний месячный темп наступления российских войск составляет от 1,5 до 4 км в месяц. Это при том, что в боевых уставах написано, что от 1,5 до 3 километров в час – это темпы наступления на подготовленную оборону. На неподготовленную, кажется, до пяти километров в час.

Вот некоторые кричат, что, мол, безумное продвижение русских войск в глубину и так далее и тому подобное. Безумное продвижение… 4, 5 километра в месяц – это безумное продвижение? Когда враг каждый день платит за это тысячами жизней своих военнослужащих.

Спрошу о важной проблеме – пребывании наших пехотинцев по двое-трое на протяжении нескольких месяцев на позициях. Таких случаев за последнее время медийно много, когда люди по 120 дней сидят на позициях. Вы говорили в интервью, что на позициях должно быть по меньшей мере отделение, потому что тогда оборона эффективна. Почему происходит иначе? Это исключение из правил или уже новая реальность из-за невозможности проведения ротации в результате дроновой войны? Эти люди – герои, но это очень изнурительный и рискованный героизм. Что делать, чтобы этого не было?

Прежде всего, это особенность и специфический признак этой войны. Очевидно, что все нормативы изменились: фронт сузился и многие бригады обороняются в районе обороны батальона.

При этом глубина боевых порядков увеличилась в разы потому, что дроны контролируют, прилетают и поражают во всю глубину боевых порядков и даже больше.

Эти боевые порядки растягиваются для того, чтобы обеспечить устойчивость обороны. И она строится не сводками, ротами, отделениями, а отдельными позициями. А позиция должна состоять как минимум из 4 – 6 военнослужащих.

Это не значит, что они расположены друг возле друга: размещение происходит также и в глубину фронта. Они должны перекрывать друг друга, потому что два военнослужащих– это пост наблюдения.

Они могут только – и это совершенно правильно – сигнализировать о том, что увидели колонну или подразделение врага, который там выдвигается. Поэтому, если он вступит в бой, у него не много шансов выжить. Также их обеспечение происходит с помощью дронов.

Что с этим делать? Насыщать роботизированной техникой, больше поставлять НРК (наземные роботизированные комплексы – 24 Канал). Сегодня, по сравнению с прошлым годом, гораздо больше их используется – уже тысячи.

В основном это логистические платформы для медицинской эвакуации. Мы уже проводим такие эксперименты, однако сейчас наша промышленность не может удовлетворить наши потребности в производстве дронов, обеспечивающих воздушную эвакуацию раненых. А именно это наш приоритет.

Мы ежемесячно проводим совещания о наиболее проблемных участках боевой подготовки, в частности об использовании подразделений беспилотных сил, к которым привлекаем командиров из разных родов войск. Это позволяет разобраться, обменяться опытом относительно того, что нового появилось у противника, какую тактику он использует, какие новые угрозы может принести нам.

В частности, проводим совещания по вопросам медицины, эвакуации, спасения жизней военнослужащих, ведь это первоочередной вопрос. Самая высокая ценность в армии – это солдат, пехотинец, десантник, штурмовик, тот, кто принимает непосредственное участие в боевых действиях или ведет сражение в обороне.

Поэтому важным является вопрос: как оказать ему помощь? Наземные платформы способны спасать, но они тоже поражаются дронами. Поэтому актуальна воздушная эвакуация.

Соответствующие эксперименты проводились, но к этим дронам есть специальные требования. Они должны пролететь в одну сторону не менее десяти километров. При этом должны иметь защищенные каналы и быстро обеспечивать полет на высоте 5 – 7 метров по транспортировке военнослужащего с переднего края в пункт эвакуации.

Есть успешное применение боевых роботизированных платформ. На Новопавловском направлении месяц назад продолжался бой, была разбита вражеская колонна, но один МТЛБ каким-то образом обошел этот участок и двигался вглубину. Там ему навстречу двигалась наша роботизированная платформа из Browning, которая расстреляла этот МТЛБ. А потом еще сверху БПС добили дронами. Тогда противник потерял 11 военнослужащих.

Еще один проблемный вопрос: что делать с СОЧ?

Это комплекс общегосударственных мер. Должны работать не только военные, но и главы областных районных администраций. Они должны готовить людей прежде всего морально к защите своего государства, чтобы они шли в ряды армии с пониманием того, исполняют свой гражданский долг защищать государство, землю, население, язык – все, что составляет ценность для нас.

С другой стороны, военные должны обеспечить комфортный и безболезненный переход человека из гражданской жизни в военную. Это начинается с момента ее попадания в ТЦК, потом – в учебный центр. Именно там много случаев СОЧ.

Этот переход особенно важен на первом этапе, когда для человека все новое и происходит переформатирование с одного образа жизни в другой – военный. В этой жизни все по-другому, все жестко.

Поэтому основное внимание должно быть к процессу подготовки – созданию нормальных условий для проживания, для проведения занятий. Потому что, когда инструктор учит, а тот, кто должен учиться, не хочет овладеть, результат будет 100% отрицательный. Но здесь должно быть осознание, что человек от этого инструктора должен получить все, что тот знает. Потому что именно это может спасти его жизнь и поможет убить как можно больше врагов.

Мы много говорим о дронах. Есть такая армейская поговорка: "Артиллерия – это боги войны". А мы об артиллерии, о снарядах уже не говорим. В 2025 году говорим о дронах, Силах беспилотных систем и "Птицах Мадяра". Это, условно говоря, новые боги войны?

Действительно, пантеон богов увеличился, но при этом артиллерия не потеряла своего значения, она работает в любую погоду. Также реакция артиллеристов мгновенная.

Кроме того, никто не заменит ракетные войска. О них мы не говорим, потому что имеем сейчас, к сожалению, недостаточное количество ракет. Однако, думаю, настанет время, когда их будет достаточно. По крайней мере все основания так думать и утверждать есть.

Сейчас парадигма войны изменилась так, что артиллерия имеет долю примерно 40% в общей структуре огневого поражения Около 60% – в зависимости от погоды иногда больше, иногда меньше – имеют беспилотные силы.

Поэтому артиллерия сейчас переживает процесс своего развития в понимании использования дальнобойных снарядов. Доля и количество дальнобойных снарядов в боекомплекте должно быть увеличено, потому что у нас пока нет возможности комплектовать боекомплекты так, как мы считаем нужным.

Эффективность управляемых боеприпасов прекрасно показывают такие управляемые снаряды, как Copperhead. Они поражают практически с первого выстрела важные цели противника. И это действительно преимущество, потому что тогда эффективность артиллерии значительно увеличивается.

Использование специальных боеприпасов – дистанционного минирования, противотанковых, противопехотных – имеет большое значение. Дроны составляют конкуренцию артиллерии, но не могут конкурировать в количестве, качестве и мгновенном создании таких угроз.

Поэтому артиллерия не утратила своего значения, но она находится в процессе трансформации, ведь сотрудничает и применяется комплексно с дронами. Сегодня артиллерия без корректировки уже невозможна.

Вопрос о материальном, финансовом обеспечении наших военных. Некоторые из них обращают внимание, что проект – предложение для молодых людей, имеющих возраст 18 – 24 года, которым выплачивают за службу в армии миллионы, существует только для такой категории. А люди, воюющие много лет и тоже добровольно пришедшие в армию молодыми, не имеют такого предложения. Как вы в целом оцениваете, достаточно ли финансовое обеспечение наших военных? И что можно сделать в этом направлении?

Министерство обороны вместе с Генеральным штабом, вместе с другими заинтересованными структурами, правительством и под личным контролем президента была разработана контрактная система, согласно которой военнослужащий, подписавший контракт с очень гибкими сроками, будет получать достойное денежное довольствие. Оно по меньшей мере в три раза больше, чем сегодняшний установленный уровень. При этом будут сохраняться дополнительные выплаты, премии, денежное обеспечение.

Мы долго шли к этому контракту, и он уже где-то на выходе.

Какие цели и задачи Вооруженных Сил Украины на 2026 год?

Задача наших вооруженных сил не меняется – защищать свою Родину, ее территорию, границы и бить врага. Это в общем плане, а если сконцентрироваться на направлениях, то это – дальнейшее развитие, повышение эффективности, продолжение развития системы управления. А также – дальнейшая автоматизация, цифровизация, роботизация.

Обычно важно развитие ракетного оружия, частей ракетных войск, потому что наши ракетные войска, дальнобойная артиллерия показывают очень хорошие результаты. А ракетные войска являются сдерживающим фактором, который в будущем не позволит любому врагу посягнуть на нашу территорию.

Также во время ведения боевых действий позволяют максимально уничтожать врага, чтобы у него не было возможности продолжать наступательные операции.

Мы записываем интервью в рождественское и новогоднее время, поэтому прошу вас сказать военнослужащим, нашим защитникам и вообще украинцам то, что у вас сейчас на сердце.

Хочу пожелать нашим военным выдержки, эффективности, побед при ведении обороны, при наступательных действиях. Главное, чтобы эти победы были с наименьшими потерями.

Я горжусь тем, что мне представилась честь командовать Вооруженными Силами во время такой войны. Мы сделаем все для того, чтобы сдерживать врага, нанести ему максимальные потери, не допустить его продвижения, а мы сами будем двигаться вперед, освобождать нашу территорию.

А всем нашим гражданам желаю выдержки и понимания. Все равно войны заканчиваются, наступит мир. Мы надеемся, что это будет справедливый мир и что мы сможем после этого мира и в этом мире сделать все выводы, учесть все ошибки и сделать все возможное, чтобы наша страна была лучшей в мире.