В военкомате спрашивали, зачем мне война, – беседа с врачом-добровольцем

Сейчас Оксана работает врачом-терапевтом в 5 больнице Львова. Ей 33 года, у нее есть семья, друзья и путешествия.

К теме Цена моей борьбы: видеовоспоминание украинского воина ко Дню защитников

Вспоминает, что на Майдан пошла, когда ей было 25 лет. То есть в осознанном возрасте.

Я львовянка, но по распределению после окончания медуниверситета попала на работу в Хмельницкую область. Когда начался Майдан, приезжала в Киев на выходных, потому что чаще не было возможности – я заведовала отделением, меня ждали пациенты– рассказывает Оксана.

Как медик, женщина присоединилась к событиям 20 февраля 2014 года. Дежурила в одной из палаток рядом со сценой. Больных было много: как с травмами и ранениями, так и с другими заболеваниями, с пневмониями после полива из водометов.

"Повезло, что я смогла 20 февраля попасть туда – взяла билеты заранее. Ехала в пустом вагоне, со мной в поезде было несколько человек. Билеты в те дни не продавали, Киев был закрыт", – сказала Оксана.

"Поняла, что должна попасть на фронт"

Женщина рассказывает, что когда началась война, то никто не думал, что это будет длится годами. Все думали, что завершится через месяц-два. В Украине формировались добровольческие батальоны, друзья Оксаны успели побывать на Востоке. Она поняла, что тоже должна попасть туда.

"Друзья и родные знали, что если я надумала идти на фронт, то точно туда пойду, и нет смысла меня отговаривать. В конце концов, меня ничего не держало, я ни от кого не зависела", – сказала ветеранка.

"Я офицер запаса, у меня закончена военная кафедра. Поэтому сначала пошла в военкомат. С работы уволиться не могла, потому что по распределению должна была отработать 3 года. Мучила военкомат больше двух месяцев. Они удивлялись, скептически относились. Спрашивали моих знакомых, "нормальная" ли я и зачем мне эта война", – объяснила Оксана.

После поисков, в сентябре 2014 года, в новостях женщина увидела, что создают добровольческий батальон из гражданских медиков как вторичное звено медицины катастроф для командировки в зону АТО. Подумала, что это ее шанс, взяла за свой счет отпуск и поехала на тренировку в Киев. Уже в декабре 2014 года первый раз с командой отправилась на Восток.

"Это был пробный этап, на две недели в Курахово, работали на базе местной ЦРБ", – отметила Оксана.

Коллеги тоже пошли на войну

Первым на фронт из больницы в Хмельницкой области, где Оксана работала, поехал семейный врач, потом она, впоследствии – заведующий подстанции скорой.

"Еще пошел мой главный врач. Мы с ним даже встретились там в начале 2015 года, работали в одном секторе. В вооруженных силах было трудно с обеспечением, им дали палатки, форму, термобелье советского образца, как во Второй мировой, старый УАЗик, на котором никого нельзя было нормально довезти, а я уже была месяц на фронте, все знала, медикаментов подвезла, у нас было много", – рассказала врач.

"Он замечательный хирург. Стал главным врачом в молодом возрасте. Говорил, что к нему постоянно приходят мамы и просят за своих детей. Чтобы этого не слушать, пошел сам по мобилизации добровольцем", – добавила она.

"Это конвейер, и все с тяжелыми ранениями"

Первый добровольческий мобильный госпиталь имени Николая Пирогова начал работу, когда был выход из Дебальцева. Врачи приехали в тогдашний Артемовск, а сейчас Бахмут. Оксана в те дни работала и как врач-терапевт, и как операционная медсестра. Вспоминает, что им очень не хватало рук.

Прооперировали 97 бойцов за день на операционных столах. Это очень много, поверьте. Это просто поток, это конвейер, и все с тяжелыми ранениями– рассказала врач.

Она объяснила, что врачи-травматологи к такой работе привыкли, потому что они оперируют политравму и в гражданской жизни, просто не в таком количестве, это очень тяжело физически.

"Мы зашли в 8 утра в операционную и примерно в 18 вечера вышли покурить и попить воды", – отметила Оксана.

По ее словам, не хватало "узких" специалистов, например, нейрохирургов. В ротации ПДМШ был сосудистый хирург. Он привез с собой сосудистые протезы и этим спас минимум четырех бойцов с ранениями бедренной артерии от ампутации.

В целом в подразделении в каждой ротации было 20 – 30 человек, преимущественно врачей. Также фельдшеры, водители, люди без медицинского образования, которые проходили подготовку как парамедики.

"В марте 2015 года наша хирургическая бригада начала работать в железнодорожной больнице Попасной, которая была в 200 метрах от последнего блокпоста, ту часть города постоянно обстреливали. Из местных врачей осталось трое человек, к ним присоединились мы, через месяц или два там также начали работать военные", – вспомнила Оксана.

От врача до командира подразделения

"Так случилось, что у нас произошел разлом в команде и тогдашний командир перестал работать с ПДМШ в мае 2015 года. Мне предложили занять его пост, так как я была в команде с самого начала и уже имела административный опыт. Это было трудное решение – согласиться, взять ответственность. У нас тогда работали 2 медицинских группы на Светлодарской дуге, а также в госпиталях Артемовска и Попасной вместе с военными, мы оказывали медицинскую помощь как военным, так и гражданскому населению", – рассказала женщина.

Она отметила, что административная работа не была легкой: постоянно была на связи с начмедами подразделений и сектора, представителями службы безопасности, заведующий по эвакуации звонил с 5 утра, когда надо было везти раненых в Харьков, а у ПДМШ были скорые, оборудованные кислородом, часто проводили эвакуации тяжелых больных.

"То, что я женщина и я руководитель, воспринимали нормально. Ты командир, значит, на это есть основания. С начала войны на фронте было много женщин – и мужчины понимали, что женщины выполняют ту же работу", – рассказала ветеран.

"По документам нас там не было"

Оксана рассказала, что госпиталь работал полулегально. К примеру, когда открывали мобильный госпиталь в Часовом Яре, у военных не хватало персонала. Поэтому попросили присоединиться медиков ПДМШ, который обеспечил и 50% персонала, и предоставил больнице рентген-аппарат, аппарат УЗИ.

Однако, по словам Оксаны, формировать приказы по привлечению гражданских лиц военные отказывались: было указание сверху.

Максимум благодарности выписывали, поэтому медики не могли получить статус участников боевых действий, хотя работали наравне с военными, выполняли боевые задания на нуле в составе боевых подразделений ВСУ– рассказала ветеран.

"Война – это как параллельная реальность"

Оксана вспомнила, что в целом была на фронте 9 месяцев, но к гражданской жизни возвращалась быстро. Сразу после войны попала в реабилитационный лагерь для ветеранов на арт-хуторе Обирок. Теперь приезжает туда каждое лето.

"Вспоминаю, как заставляла себя бегать в лесу, потому что если очень долго себя учишь, что везде "растяжки", то даже если ты на Обирке – мозг паникует. Ты бежишь и смеешься, ты бежишь, чтобы не бояться, потому что у тебя уже настолько рефлекс, что вот здесь асфальт, а там деревья, трава и "растяжки", – рассказала ветеран.

Интересно Хутор Обирок: Ukraїner рассказал о переоткрытии заброшенного села

Потом начала искать пути, как можно работать в Киеве, потому что вернуться в родной Львов шансов почти не было. Оформила документы через Министерство здравоохранения, чтобы перевестись в Киевскую больницу скорой помощи.

Вся бюрократическая волокита длилась больше месяца, женщина уже рассматривала варианты службы по контракту, когда завязались отношения с теперешним мужем. Он тоже львовянин. Говорит, что работа в Киеве устроилась, а жизнь – нет, поэтому примерно год дважды в неделю ездила в столицу и обратно на дежурство. Подсчитала, что преодолела за год 110 тысяч километров.

"Из войны трудно выйти. Это как параллельная реальность. Нигде не чувствовала себя настолько нужной и сильной, настолько своей, как там. В принципе прошлое – это то, что меня держит. В трудные моменты вспоминаю, что я уже везде была, это стабилизирует", – рассказывает женщина.

Оксана отмечает, что всегда готова к войне: имеет дома 2 бронежилета, форму, медицину. Говорит, что уверена, что когда-нибудь свое довоюет.

Одно дело – участвовать в активных боях, а другое, – когда тлеющий процесс, как в Приднестровье, может длиться десятилетиями– отметила ветеранка.

"Общество не хочет слышать о войне. Сегодня это уже просто обыденность, цифры в утренних новостях. Люди не чувствуют опасности. У нас на восьмом году войны не все умеют оказывать первую медицинскую помощь или знают, где ближайшее от них бомбоубежище", – добавила ветеран.